Литература | БЛОГ ПЕРЕМЕН. Peremeny.Ru - Part 2


Обновления под рубрикой 'Литература':

ПРОДОЛЖЕНИЕ. НАЧАЛО — ЗДЕСЬ

10.

Недавно я общался со своим старым другом, поэтом и переводчиком Виктором Райкиным, который лет тридцать уже живёт в Нью-Йорке. Активный путешественник по тропическим странам, он изучает на себе психологические и иные эффекты от употребления внутрь различных экзотических растений. Виктор объяснил мне, что в Амазонии так называемые курандерос (исп. букв. «знахари») являются не просто лекарями, но некими проводниками, Вергилиями в мир айяуаски. Айяуаска (кечуа ayawaska «лиана духов», «лиана мёртвых»), как известно, – название растения и напитка из него, часто с добавлением других растений, концентрирующего в себе их психоактивные свойства. Эти растения вырабатывают энтеогены (от др-греч. «вдохновлённый божеством, находящийся в экстазе»), вещества, вводящие человека – или помогающие входить – в изменённые состояния сознания. То есть, говоря языком теории путешествий, помогающие путешествовать в не-географических, неландшафтных пространствах. «Лиана мёртвых способна связывать живого с мёртвыми. И действительно, я разговаривал с мамой, умершей, когда мне было девять», – сказал Виктор. (далее…)

Последнее десятилетие в мировой науке, а особенно в философии отмечено повышенным интересом к специфической, если не ключевой, роли растений и растительного мира в жизни и культуре человека. Публикуем текст научного доклада, прочитанного в сентябре 2020 на трансдисциплинарной конференции «Одушевлённый ландшафт» и посвящённого осмыслению усилий по постижению этой роли.

…Говорили эти холмы и камни, но они не видели
ни меня, ни проходивших здесь в течение тысяч лет
кочевников и воинов, чьи движущиеся тени были
такими же призрачными и случайными
в гаснущем вечернем свете, как и я.
Стоический монолог адресовался ни к кому, как вой
ветра, как шорох радиопомех, как песня-мычание
человека, закопанного по шею в песках…

Jacaranda
Help me out tomorrow
2

(далее…)

Ангел-Крыса
(вольный перевод из Voivod, «Angel Rat», 1991)

Бредёт идиот по холсту задумчиво —
прогулка воскресная, мистер Фобия.

«Быть может, сегодня
отступит страх,
и я, наконец, полечу свободно!»

Отвратительный дождь,
и все ангелы плачут,
парят, как безумные,
качаясь на крыльях. (далее…)

О реперных точках книги Андрея Бабикова «Прочтение Набокова. Изыскания и материалы». СПб.: Издательство Ивана Лимбаха, 2019.

Отечественная набоковиана в последнее время пополняется не с прежней скоростью, но всё-таки пополняется. И одно из приметных явлений в ней — книга Андрея Бабикова «Прочтение Набокова. Изыскания и материалы», составленная из публикаций в журналах. В справках к публикациям А. Бабиков обычно рекомендуется как исследователь литературы русского зарубежья, а также поэт и переводчик. Как исследователь он много чего успел сделать, что и подтверждает этот том, увесистый (810 стр.) и недешевый (куплен за 1.400 р.); тираж 1500 экз., есть электронная версия.

Здесь так или иначе освещаются сюжеты, связанные с Владимиром Набоковым: от его «Университетской поэмы» (1927) до набросанного вчерне романа «Лаура и её оригинал» (1977; опубл. 2009). (далее…)

ОКОНЧАНИЕ. НАЧАЛО – ЗДЕСЬ. ПРЕДЫДУЩЕЕ – ЗДЕСЬ.

Юстицкий Валентин Михайлович (1894-1951). Нота Ля. 7 нот из серии «Пушкиниана». 1937 г.

2. Мадонна – женщина.

Возлюбленную рыцаря – Мадонну – Пушкин противопоставляет женщинам: не другим женщинам, а женщинам вообще. Возможно, Александр Сергеевич, двойственный во всём, здесь, заявляя, что рыцарь после встречи с Мадонной «на женщин не смотрел» и «до гроба ни с одною/ Молвить слова не хотел», как никогда прямодушен. Логика проста. Если рыцарь до гроба не молвил слова «ни с одной» женщиной, а с Мадонной молвил, то она не женщина.

Размышляя о цикле из трёх приведённых произведений, исследователи, на мой взгляд, напрасно игнорируют стихотворение, в котором восхищение Мадонной противопоставлено плотской любви: (далее…)

На днях под эгидой «Литературного бюро Натальи Рубановой» вышла в свет книга главного редактора веб-журнала «Перемены» Глеба Давыдова. Щедро иллюстрированное собрание рассказов о путешествиях, путевых заметок и писем из путешествий, а также публицистических статей, посвященных долгосрочным странствиям, дауншифтингу и тем переменам, которые все это вызывает в сознании человека. «Книга Трипов» может быть интересна как начинающим путешественникам и странникам, так и тем, кто все эти места уже посетил (а география тут довольно широкая – от Ближнего Востока и Европы до Кубы и Папуа-Новой Гвинеи).

Это увлекательные рассказы о приключениях русского путешественника в разных культурных средах и частях света. О приключениях, которые, в зависимости от степени погружения путешествующего, производят в его сознании множество глубоких и не глубоких изменений, трансформируют его и помогают лучше понять самого себя и, в конечном счете, найти себя.

В аннотации на задней обложке сказано, что с 2004 по 2011 год автор книги «посетил около тысячи стран, и о многих из этих странствий написал увлекательные, а порой остросюжетные рассказы». Как только книга вышла, некоторые удивленные читатели тут же стали задавать Давыдову вопрос о том, что это означает: ведь стран официально только 252 или что-то вроде того, а никак не 1000. Глеб Давыдов на это отвечает так: «Те, кто говорит, что стран всего 252, ошибаются. Мне точно известно, что их неисчислимое количество. И даже не 1000, а скорее несколько миллиардов. Для меня, например, каждую секунду страна, в которой я нахожусь, это совершенно новая страна, новый мир. Ведь наше восприятие меняется постоянно, а вместе с ним меняется и то, что мы воспринимаем. Ведь без воспринимающего нет и воспринимаемого. Так что «посетил около тысячи стран» — это такая метафора. Довольно приблизительная, но в то же время очень точная».

Большинство из этих трипов и статей публиковались на «Переменах», но в книгу они попали уже в новой редакции. Поэтому даже те, кто их уже когда-то читал, будут приятно удивлены новизне и целостности «Книги Трипов». И особую роль в этой целостности играют иллюстрирующие все тексты фотографии Антона Чурочкина и Ольги Молодцовой (которые непосредственно участвовали в описываемых поездках и событиях, так что их фото абсолютно релевантны), а также самого автора. Это еще один важный пласт книги.

Купить книгу можно на сайте «Ридеро» (как в электронном формате, так и бумажную версию).

ПРОДОЛЖЕНИЕ. НАЧАЛО – ЗДЕСЬ.

Рисунок Н. Рушевой

Не оспаривая точку зрения исследователей, предлагаю методом исключения определить, кто спрятан за Мадонной. Исключить необходимо три момента.

1. Наталья Николаевна Пушкина – Мадонна.

Тезис о том, что «сквозь мотивы «Легенды» просматриваются реалии пушкинской жизни конца 1828-1829 годов», а именно – тотальная любовь к Гончаровой, заполонившая поэта, не выдерживает никакой критики. Реалии жизни поэта просматриваются, но они в этот период иные. Главные из них – это душевное смятение из-за своего неопределенного положения, полное отчаяние из-за бесконечных скандалов с будущей тещей и холодности Гончаровой, которая в стихотворении «Поедем, я готов; куда бы вы друзья…» описана как мучительная и гневливая дева. Можем ли мы, пытаясь выявить автобиографические моменты в произведениях Пушкина, игнорировать самого Александра Сергеевича, писавшего о невесте, что «твёрдою дубовою корой, тройным булатом грудь ее вооружена»8, или не доверять поэту, сравнивавшему Гончарову с неприступной крепостью Карс? Думаю, эти жизненные реалии не дают оснований ставить знак равенства между невестой и Мадонной. (далее…)

Юстицкий Валентин Михайлович (1894-1951). Нота Ля. 7 нот из серии «Пушкиниана». 1937 г.

Она мне жизнь, она мне радость!
Она мне возвратила вновь
Мою утраченную младость,
И мир, и чистую любовь.
А. С. Пушкин

Факты биографии и тайнопись – две составляющие пушкинского биографизма. Но это не всё, есть и третья составляющая – биограф: «Сеть наполняется, биограф вытягивает ее; потом сортирует, выбрасывает, укладывает, разделывает и продает. Однако подумайте и о том, что не попало в его улов: ведь наверняка много чего ускользнуло. Вот на полке стоит биография: толстая и респектабельная, по-буржуазному самодовольная. Жизнь за шиллинг – и вы узнаете все факты, за десять фунтов к этому прибавятся еще и гипотезы. <-----> Гипотезы напрямую зависят от темперамента биографа»1. Другими словами, у художника потому множество биографий, что биографы по-разному трактуют произведения, в которых биографические факты заложены. С другой стороны, трактовки этих произведений зависят от трактовок биографами фактов биографии художника. Так ли это, попробуем разобраться на примере «Сцен из рыцарских времён». (далее…)

Фамицкий А. minimorum. М.: Грин Принт, 2020.

Есть мнение, что литератор всю жизнь пишет одну и ту же книгу. О ком бы и о чём он ни говорил, выходит о самом себе. Пожалуй, что-то в этом есть. Помните, как было у Сергея Есенина?

Соловей поёт — ему не больно,
У него одна и та же песня.

Вот и у Андрея Фамицкого — одна и та же песня. И его это устраивает.

Не меняется инструментарий — лёгкий и невесомый (оттого что многажды использован) постакмеизм. Всё те же темы — прорабатывание собственных детских травм да поиск зеркал в культурном пространстве, в которые можно заглянуть и ещё разок отрефлексировать свои проблемы. (далее…)

О книге Ефима Бершина «Мертвое море»

Подобно тому, как неправомерно сравнивать поэтов, пишущих на разных языках, не вполне корректно сопоставлять поэтов разных поколений. Поэтому когда интересуются, кто у нас сегодня лучший поэт, приходится уточнять: среди поэтов какого возраста? Хотя, конечно же, и в этом случае ответ будет предельно субъективным и вкусовым.

Ефим Бершин принадлежит к поколению поэтов, родившихся в десятилетие между войной и оттепелью. И это довольно серьезный ряд авторов. Его современниками являются Юрий Кублановский и Евгений Блажеевский, Владимир Гандельсман и Алексей Цветков, Ольга Седакова и Светлана Кекова, Сергей Гандлевский и Бахыт Кенжеев, Марина Кудимова и Ирина Ермакова. Леонид Губанов и Александр Сопровский — оба умершие в пушкинские 37. (далее…)

ОКОНЧАНИЕ. НАЧАЛО — ЗДЕСЬ. ПРЕДЫДУЩЕЕ — ЗДЕСЬ.

Уильям Блейк. Беатриче и Данте

Игра любви и смерти, представленная в “Княжне Мери”, характерна и специфически лермонтовскими метаморфозами судьбы героев. Тот, кто отдается любви, здесь становится добычей смерти. Тот же, кто обыгрывает смерть, теряет и свою любовь. Грушницкий безумно влюблен в княжну Мери и он погибает. Печорин отстраняется от своих чувств к девушке и обыгрывает смерть в коварной дуэли, которая должна была стать ловушкой для него. Но обманув саму смерть, Печорин теряет любовь всей своей жизни — муж Веры сообщает ей о дуэли, по ее бурной эмоциональной реакции понимает, что она любит Печорина, и немедленно увозит ее прочь с вод. (далее…)

Мортен Тровик. Предатель в Северной Корее. Гид по самой зловещей стране планеты / Пер. с норв. Е. Воробьевой. Москва: Индивидуум, 2020. 368 с.

Группа Moranbong Band из Северной Кореи

Норвежец Мортен Тровик явно относится к таким слегка раздолбайским, но весьма симпатичным международным тусовщикам — везде бывал, всюду друзья-товарищи с первого часа, там немного бизнеса, здесь немного амуров, везде зажигательно. Истинный globe-trotter! А у таких бывает, что обычные страны им становится скучны, тянет на экзотику покруче. Не поэтому ли он учился в 1993 году в Москве в театре у Фоменко? Об этом только двухстраничный мемуар, но крайне забавный — стрельба, выгоревшие машины у дома, покупка запрещенных веществ у солдат, парень с колотой раной вежливо просит помощи. В последующие годы наша страна, видимо, поскучнела — Тровик перекинулся на Северную Корею.

Был там 20 раз, привозил норвежские культурные миссии, оркестры и коллективы КНДР отправлял к себе в страну. Высшее достижение — организация концерта Laibach в Пхеньяне. (далее…)

ПРОДОЛЖЕНИЕ. НАЧАЛО — ЗДЕСЬ. ПРЕДЫДУЩЕЕ — ЗДЕСЬ.

Печорин. Иллюстрация Л. Е. Фейнберга

Судьба Печорина действительно ознаменована печатью смерти. Лермонтов наделил своего героя собственным “проклятием” — терять тех, кого он любит. Глубоко укоренившаяся в душе поэта максима: “Все, что любит меня, то погибнуть должно / Иль, как я же, страдать до конца”, — получила в “Герое нашего времени” наиболее полное выражение.

Печорин жаждет жизни, счастья и любви, но по какой-то неведомой ему самому причине остается чужд им: “Я чувствую в себе эту ненасытную жадность, поглощающую всё, что встречается на пути; я смотрю на страдания и радости других только в отношении к себе, как на пищу, поддерживающую мои душевные силы. Сам я больше не способен безумствовать под влиянием страсти…” (далее…)

Будда, черный человек и сезонная поэзия

Красная птица: Детская литература Японии. СПб.: Издательство книжного магазина «Желтый двор», 2020. 224 с.

Выход этой книги — радость даже трижды. Во-первых, ее публикацией книжный магазин «Желтый двор» сигнализирует о появлении нового востоковедного издательства. Во-вторых, в «Птице» обилие оригинальных иллюстраций — и эта целая выставка потрясающе своеобычных и просто «каваий» рисунков первой половины прошлого века. В-третьих же, очень давно пора издавать не только буквально всего Мураками и искать срочно второго Мураками, а обратиться к истории японской литературы, освоенной у нас далеко не полностью.

История же «Птицы» любопытна тоже во многих планах. Это не только был практически первый детский журнал в Японии, но и каноны новой литературы для детей задавал он же. Создатели альманаха (1918—1936) даже поставили себе задачей отчасти изменить отношение к воспитанию, к самому отношению к детям. От традиционных «кандзэн-тёаку» (поощрение добра и порицание зла) и «риссин-сюссэ» (преуспевание и достижение жизненного успеха) акцент смещался на то, чтобы воспринимать ребенка как равную, полноценную личность, с собственным миром, на языке которого и пытался говорить журнал. Отсюда и появление новых жанров, тоже имеющих непосредственное отношение к журналу — «дова» — детский рассказ и «доё» — детское стихотворение. (далее…)

Ннеди Окорафор. Кто боится смерти / Пер. с англ. А. Савиных. М.: Лайвбук, 2020. 432 с.

Американка из нигерийской семьи Ннеде Окорафор — автор непростой. Получила почти все значимые премии за фэнтези и фантастику, включая Хьюго и Небьюла. Ее серию «Аката» называют «нигерийским Гарри Поттером». А экранизировать этот роман собираются создатели «Игры престолов».

Поэтому и роман у нее будет далеко не совсем обычным. Хотя и начинается вроде бы совсем стандартно. Войны племен, набеги соседей, убивающих, насилующих и выжигающих дотла деревни тех, чья кожа немного другого оттенка черного, проблема женского обрезания, нищета и танцы безграничного африканского веселья… Кто хотя бы немного следит за африканской литературой, читал таких книг уже много. (далее…)