Местечковый детектив

О книге Маргариты Хемлин «Дознаватель». АСТ, 2012

«Еврей – это не национальность, а диагноз». Такой вывод можно сделать, «проглотив» на одном дыхании энергичный роман Марины Хемлин «Дознаватель». Впрочем, мусолить «еврейский вопрос», ясно обозначенный в тексте, скучно. Для этого охотники всегда найдутся. Гораздо интереснее рассмотреть другие особенности, выделяющие книгу в пестром и бурном потоке современной российской прозы.

Возможно, «Дознаватель» — лучший нелинейный, многоголосный, если хотите «полифонический» русский роман последних лет. Героев в книге – вагон и маленькая тележка. И все они задействованы, все они много говорят, вернее, шепчутся и шипят, громогласно молчат и совершают непредсказуемые действия. Маргарита Хемлин смастерила некий «комод» или «буфет» со множеством выдвижных ящичков, в которых лежат коробочки. А в коробочках – шкатулки. А в шкатулках медальончики, в которых находится что-то совсем таинственное… Но чтобы добраться до этого «таинственного», сначала придется «перерыть» весь шкаф, обследовать все ящички и коробочки. А их в «Дознавателе» — великое множество.

Никто из персонажей не остается вне поля зрения автора. Все, как в оркестре, исполняют свою партию. Помимо этой «полифонической» особенности, с наследием Достоевского, а, конкретнее с «Братьями Карамазовыми» роман Хемлин роднит наличие мешочка с «еврейским золотишком» (кивок в сторону трех тысяч брата Дмитрия), переходящего из рук в руки и заканчивающего свое существование в топке печи.

Время и действие «многоголосного» романа выбраны безупречно: Украина. 1952-53 годы. Чернигов (и местечковые городки, лежащие в его окрестностях). Послевоенное брожение умов, продолжающаяся борьба за выживание, новая вспышка государственного антисемитизма, жажда жить и любить после ада фронта и оккупации, кошмарные мучения тех, кто потерял самых близких, смерть Сталина… Все это стало аккомпанементом напряженно разворачивающихся событий произведения. При этом смысл действий, диалогов и монологов персонажей, прежде всего главного героя, совершенно не доступен читателю. Хоть роман и написан в четком и внятном стиле объяснительной записки (доклада, служебного рапорта), что его сильно сближает с «бытовыми» рассказами Михаила Зощенко («Жил я, товарищи, в громадном доме. Дом весь шёл под керосином»), в нем до трехсотых страниц не прощупывается стержень фабулы или хотя бы намек на задумку автора.

Вроде, это – детектив. Но в детективе автор всегда дает наживку: чуешь читатель, куда дело клонится? Чуешь, что этот персонаж, скорее всего, запятнан кровью? Может быть, все не так, но пока я тебе просто намекаю. А дальше сам решай. В «Дознавателе» – никаких намеков. Настоящий детектив движется в таком русле: вот – жертва, вот – сыщик, вот – подозреваемые. Это – отправная точка, а дальше посмотрим. У Хемлин же все действующие лица – одновременно и жертвы, и сыщики, и подозреваемые. Капитан Цупкой, повествователь, то ли охотится за преступником, то ли, наоборот, спасает свою жизнь. Страница за страницей происходит демонстрация охоты черной кошки за черной же кошкой, которая прячется в темной комнате.

«Не может быть, чтобы это написала женщина! – хочется воскликнуть на сотой странице, – у писательницы, все-таки, должна быть какая-то логика, хоть и женская. А здесь нет даже зыбкой тени рациональной последовательности: все рассыпается. Ничего не понятно. Но оторваться от книги невозможно: затягивает»

Кто бы это не написал – мужчина или женщина, первая половина романа обязательно вызовет восторг у всех, кто не равнодушен к черному абсурду a-la «Процесс» Кафки. Единственная ясная линия сюжета заключается в том, что дознаватель Цупкой пытается повторно раскрыть уже раскрытое убийство, чувствуя зудящую незавершенность дела. Его никто не заставляет этим заниматься, однако дознаватель мечется между прямыми и косвенными фигурантами преступления, теряя здоровье, разрушая свою карьеру и собственную семью, безнадежно запутываясь и загоняя людей в гроб.

Главный герой романа – очень сильный и умный человек, бывший фронтовик-разведчик, с ранениями и орденами. Ему приходилось одолевать самых разных врагов. Но еврейский местечковый «цирлих-манирлих» оказался ему не по зубам. В мире, где человек, задавая вопрос про «А», намекает на «B», при этом подразумевая «С», где среди бараков и коммуналок разносят свои сплетни портнихи, сапожники, дантисты, где, в зависимости от обстоятельств, люди легко переходят с русского на украинский, а потом и на идиш, где стенают полоумные еврейские ортодоксы, – дознаватель Цупкой увязает, как муха в лужице варения. Увязает, но продолжает отчаянно биться крылышками, используя все свои оперативные навыки. Его помощники-доброхоты (они же злейшие враги дознавателя) разговаривают не словами, а интонационными полутонами и почти незаметными жестами-намеками. Однако оперативник начинает улавливать эти речевые нюансы, быстро овладевает ими (роман можно назвать настоящей «энциклопедией местечковых «шпилек и уловок») и принимается плести из них паутину, в которую сам же и попадает.

Многоголосный текст очень долго катится неизвестно куда без дробления на части и главы – единым массивом, как и положено для формата объяснительной записки. Представление театра абсурда Маргариты Хемлин длится почти до самой финальной черты. Всю эту увлекательную путаницу Маргарита Хемлин «вышила бисером» для того, чтобы подвести читателя к самому краю обрыва бездонного человеческого отчаяния, изображенному в последнем акте. В конце романа, «отбросив шуточки», автор бьет слегка расслабившегося читателя «финкой под лопатку». И читатель, если он, конечно, не подлец, получает серьезное ранение. Потому что трагедия военных и послевоенных лет, катастрофа, от подробностей которой становится жутко даже на расстоянии шестидесяти лет, миновавших с тех пор, продолжает нарывать в душах. Увы, или к счастью, боль никуда не исчезла. Не растворилась. «Дознаватель» – очень жестокий и жесткий роман, написанный в полушутейной манере, одетый в детективный камуфляж и экипировку абсурдизма, нажимает на одну из самых саднящих ран XX века. Главная ценность книги – хладнокровная и увлекательная, как бы это цинично не звучало, констатация факта запредельного горя, при полном отсутствии авторского казенного пафоса, без посыпания головы пеплом и рева медных труб.


Один отзыв на “Местечковый детектив”

  1. on 24 Сен 2012 at 9:06 пп Ксения

    Критические статьи Владимира Гуги — это то, что нам и не хватает в наше время полной децентрализации литературного процесса. Некогда (я не о советских временах!) ни одна публикация не проходила в России мимо. Бывало захочет молодой Николай Гоголь-Яновский скупить в магазине все до одного экземпляры неудачного «Ганса Кюхельгартена» и сжечь, чтобы с глаз долой. Ан нет — заметил критик! И написал, что лучше бы молодой автор попридержал свое произведение «под спудом» — так и написал — «под спудом». ( то был Булгарин). А нынче все куда-то уплывает, расплывается, как туман. Так что спасибо Гуге и создателю «Перемен» за то, что стараются по возможности держать нас в курсе новых литературных событий.

НА ГЛАВНУЮ БЛОГА ПЕРЕМЕН>>

ОСТАВИТЬ КОММЕНТАРИЙ: