Геннадий Григорьев

Недавно был открыт третий сезон Григорьевской поэтической премии, созданной для увековечивания памяти петербургского поэта Геннадия Григорьева (на фото). Оргкомитет составил список из 46 поэтов, которым было предложено участвовать в конкурсе. Из них 39 прислали свои стихотворные подборки. Виктор Топоров, член жюри премии, читает и комментирует каждую из этих подборок. На Переменах.
редакция Перемен

1. Татьяна Алферова.

В конкурсе Григорьевки участвует второй раз, с годичным перерывом.Цикл стихов на исторические темы. Хорошие стихи, умные, местами даже сильные, но какие-то неуклюжие. Т.А. похожа в них на купающегося сенбернара: не столько плывет, сколько барахтается. Так, в приводимом стихотворении вместо пляжей заголяются ляжки, чего сама поэтесса явно не слышит.

О, Ливия-Оливия, сегодня
мир-Себастьян ведет себя, как сводня
и, кажется, отдать тебя готов
Мальволио и сотне прочих ртов.

В зеленом платье ты на школьной карте,
не зная о грядущем страшном марте,
песок пустыни сыпала в залив,
по локоть свои пляжи заголив.

Стремительно, как пыльное сирокко,
выходит миру срок всегда до срока:
в пространстве ли, во времени изъян?
Под стрелами погибнет Себастьян.

2. Дмитрий Артис.

Москвич, впервые участвует в нашем конкурсе. В нынешней поэзии произошел серьезный возрастной сдвиг. Медитативная лирика (или иронические стихи) эту метаморфозу выдерживают, а вот с любовной происходит нечто странное: стихи влюбленного папика. Хорошие стихи, кстати.

1.

Только любовь, Марина, и никакого бренди,
молча войди, разденься, свет погаси в передней,

дверь посади на цепи, а полумрак – на царство.
Сердцу необходимо замкнутое пространство.

Здесь ни стола, ни стула, сорванные обои,
пол есть и на полу есть место для нас обоих.

Но это много больше, но это много шире
неба – в своём размахе,
солнца – в своей вершине.

2.

Ночь, или что-то вроде этого, спи, Марина,
страсть к перемене родин даже меня сморила.

Будто уселись в сани, катим от дома к дому:
то к одному пристанем, то прирастём к другому.

Стылое чувство долга не намотать на палец,
видимо, слишком долго жили, не высыпаясь.

Что же теперь согреет в этой ли, в той отчизне?
Спи, засыпай скорее, сон мудренее жизни.

3. Сергей Арутюнов.

Дебютирует в конкурсе Григорьевки. Преподаватель Литинститута – и это чувствуется. Пишет мастеровито и длинновато – этакими публицистическими нарративами. Вдохновение значится на афише, а вот сама афиша подчас обманывает. Привожу фрагмент из стихотворения на злободневную тему.

Забрызган майской гидропоникой,
Смиреньем встречных подкупая,
Уходит в ночь, страной не понятый,
Последний оккупант Абая,
В самозабвеннейшем искании
Забыв про сон, питьё и отдых,
Три дня валявшийся на спальнике
В компании себе подобных.

Кто утолит его терзания,
Откроет створы вечных истин
Ему, зам. главного дизайнера
В журнале «Снобский киберхипстер»?
Но вот, кудряво заковыристы,
Бутылки ль тащат, чертежи ли
Благонамеренные выкресты
От Зильбертруда с Чхартишвили –

И обрастает ненасилием,
И разбухает, как в кошмаре,
Невинный сквер с текущим сикелем,
Где правду лютую вкушали,
Бродили с дудками, тамтамами,
Крушили власть на общей спевке,
И за процессами этапными
Следили грустные узбеки.


4. Ника Батхен.

Тоже дебютантка Григорьевки. Московско-крымская поэтесса. Живет на берегу Евксинского Понта, о чем и пишет. Эллада, блин, пополам с Тавридой. Но пишет все же, на мой вкус, скучновато.

Мертвая петля
Мой город пристально нем. Его холодные пальцы
Скользят по коже. Ладонь уже сдавила гортань.
Сто тысяч звуков стучат свои бессвязные танцы.
И каждый запах — огонь. И каждый выход — за грань.
Пересекаю поток. Звеню водой по фарфору.
И выдыхая «тик-так» я получаю «ты кто»
Четыре шага часов оставят времени фору.
С горящей крыши слетит сосулька сладкого до.
А после будет зима. Ни дня ни неба ни даже
Пылинки в желтом луче — одна сплошная стезя.
Привет асфальтовый мир, бутылка водки на пляже!
Я так старалась как все, но по другому нельзя.
Я чую, будто лечу дурацкой чайкой на скалы,
И знаю, что упаду, как головою к плечу.
Мои святые пути, мои прозрачные дни, мои пустые вокзалы.
Я выбегаю на лед, я поджигаю билет, я за него заплачу.
Проснусь озябшим зерном в железном брюхе вагона
И по весне прорасту сквозь клетку рельсов и шпал.
Эй, посмотри мне в глаза! Смелей, старуха Горгона!
Я научилась летать. Я снова выйду в пике. Куда бы ты ни упал.

5. Владимир Бауэр.

И вновь дебютант конкурса. Представитель полусамодеятельного литературного объединения «ЛИТО «Пиитер». Причем «полу» объясняется исключительно тем, что большинство «пиитерцев» состоит в Союзе писателей. Сам Бауэр пишет как раз недурно, а дилетантизм сквозит у него лишь в явной необязательности всего написанного. Иначе говоря, стихи В.Б. – лекарство от скуки. От собственной скуки. А вот за читателя я не поручился бы.

Ах, кто бы дырочку протёр,
в которую верблюд с иглою
следит, горбатый вуаёр,
как дерзкий Дафнис клеит Хлою.
Прикидываясь тюфяком,
ласкает как бы неумело…

Трепещет Хлоя мотыльком,
не умолкает филомела.

Верблюду хочется.
Хотя
сквозь пыль античную детали
протискиваются, кряхтя,
а вздохи – те совсем застряли.

Так у небесных райских врат,
куда верблюд иглу дотащит,
сей низкой жизни аромат,
в ушко не просочась, обрящет
тоску животную, и стыд
взамен овечьей неги лона,
да на загон – для Аполлона
предавших – выморочный вид.


6. Юлия Беломлинская.

«Бедная девушка» тоже, как ни странно, дебютантка конкурса. Если «ЛИТО «Пиитер» полусамодеятельное, то Ю.Б. можно назвать полу-одаренной. В самых разных отношениях, но повсюду – «полу». Стихотворение, посвященное эпониму премии, привожу в пример: тут и полупонимание, и полулюбовь-полуненависть, да и полуталант тоже.

АЛИБИ

Геннадию Григорьеву
пока еще был жив…

«Я велел запрягать.
Собирайся, родная моя…
Я тебя увезу
в неименье свое родовое…»
Г. Григорьев, из книжки «Алиби»

Шесть рублей, девяносто копеечек
Девяностого года издание
Стихуечек, мотивчик, напевчик
Под губную гармошку – страдания.

Так теперь не поют — чтоб без выверта
Без намека на дальнее, смурое…
Под губную гармошку – невыгодно
Не пройдешь ни лицом, ни фигурою

В золотые хоромы, узорные
Где столы под сосисками ломятся
Где массивы мерцают икорные
Белорыбица и бутербродица
Там стоят – да кимвалами бряцают
Да мудями трясут, словно грушами
Да грудями трясут, словно цацками
А тебе принесут, что не скушали

А тебе поднесут, что не допили
Вместо пробки заткнут дохлой кошкою
Поклонись подносителю до полу
И катись со своею гармошкою…

Так и жили, покуда не вымерли
По-цыгански, по-птичьи, по-левому
Всех метлою да вьюгою вымело
В облака, что стоят за Смоленкою

А тебе поднесли, что не допили
Вместо пробки — замотано ветошью
Поклонись Подносителю до полу
Сорок раз по обычаю здешнему

За продление срока нетяжкого
За умение в хляби помоешной
Просто петь – пока глоткой вытягивал
А потом… просто пить, словно молишься.
ПРОДОЛЖЕНИЕ ДНЕВНИКА — ЗДЕСЬ.


комментария 3 на “Дневник члена жюри Григорьевской премии. I”

  1. on 13 Ноя 2012 at 3:39 пп Медведуля

    Удивительное бессодержательное и глупое препарирование подборок. Обленился дудушко, что ли? Бессвязные фразы, ни на чем не основанные выводы. И вообще, такое впечатление, что Топоров о поэзии имеет весьма смутное представление…

  2. on 13 Ноя 2012 at 4:40 пп Алекс Тарн

    А о чем он имеет несмутное представление? Разве что о бородатых анекдотах.

  3. on 21 Ноя 2012 at 10:08 пп Андрюшенька

    Топорова поблагодарили за отъебос вполсилы http://c-c-d-e.narod.ru/anonymous/

НА ГЛАВНУЮ БЛОГА ПЕРЕМЕН>>

ОСТАВИТЬ КОММЕНТАРИЙ: