Дневник члена жюри Григорьевской премии. I | БЛОГ ПЕРЕМЕН. Peremeny.Ru

Геннадий Григорьев

Недавно был открыт третий сезон Григорьевской поэтической премии, созданной для увековечивания памяти петербургского поэта Геннадия Григорьева (на фото). Оргкомитет составил список из 46 поэтов, которым было предложено участвовать в конкурсе. Из них 39 прислали свои стихотворные подборки. Виктор Топоров, член жюри премии, читает и комментирует каждую из этих подборок. На Переменах.
редакция Перемен

1. Татьяна Алферова.

В конкурсе Григорьевки участвует второй раз, с годичным перерывом.Цикл стихов на исторические темы. Хорошие стихи, умные, местами даже сильные, но какие-то неуклюжие. Т.А. похожа в них на купающегося сенбернара: не столько плывет, сколько барахтается. Так, в приводимом стихотворении вместо пляжей заголяются ляжки, чего сама поэтесса явно не слышит.

О, Ливия-Оливия, сегодня
мир-Себастьян ведет себя, как сводня
и, кажется, отдать тебя готов
Мальволио и сотне прочих ртов.

В зеленом платье ты на школьной карте,
не зная о грядущем страшном марте,
песок пустыни сыпала в залив,
по локоть свои пляжи заголив.

Стремительно, как пыльное сирокко,
выходит миру срок всегда до срока:
в пространстве ли, во времени изъян?
Под стрелами погибнет Себастьян.

2. Дмитрий Артис.

Москвич, впервые участвует в нашем конкурсе. В нынешней поэзии произошел серьезный возрастной сдвиг. Медитативная лирика (или иронические стихи) эту метаморфозу выдерживают, а вот с любовной происходит нечто странное: стихи влюбленного папика. Хорошие стихи, кстати.

1.

Только любовь, Марина, и никакого бренди,
молча войди, разденься, свет погаси в передней,

дверь посади на цепи, а полумрак – на царство.
Сердцу необходимо замкнутое пространство.

Здесь ни стола, ни стула, сорванные обои,
пол есть и на полу есть место для нас обоих.

Но это много больше, но это много шире
неба – в своём размахе,
солнца – в своей вершине.

2.

Ночь, или что-то вроде этого, спи, Марина,
страсть к перемене родин даже меня сморила.

Будто уселись в сани, катим от дома к дому:
то к одному пристанем, то прирастём к другому.

Стылое чувство долга не намотать на палец,
видимо, слишком долго жили, не высыпаясь.

Что же теперь согреет в этой ли, в той отчизне?
Спи, засыпай скорее, сон мудренее жизни.

3. Сергей Арутюнов.

Дебютирует в конкурсе Григорьевки. Преподаватель Литинститута – и это чувствуется. Пишет мастеровито и длинновато – этакими публицистическими нарративами. Вдохновение значится на афише, а вот сама афиша подчас обманывает. Привожу фрагмент из стихотворения на злободневную тему.

Забрызган майской гидропоникой,
Смиреньем встречных подкупая,
Уходит в ночь, страной не понятый,
Последний оккупант Абая,
В самозабвеннейшем искании
Забыв про сон, питьё и отдых,
Три дня валявшийся на спальнике
В компании себе подобных.

Кто утолит его терзания,
Откроет створы вечных истин
Ему, зам. главного дизайнера
В журнале «Снобский киберхипстер»?
Но вот, кудряво заковыристы,
Бутылки ль тащат, чертежи ли
Благонамеренные выкресты
От Зильбертруда с Чхартишвили –

И обрастает ненасилием,
И разбухает, как в кошмаре,
Невинный сквер с текущим сикелем,
Где правду лютую вкушали,
Бродили с дудками, тамтамами,
Крушили власть на общей спевке,
И за процессами этапными
Следили грустные узбеки.


4. Ника Батхен.

Тоже дебютантка Григорьевки. Московско-крымская поэтесса. Живет на берегу Евксинского Понта, о чем и пишет. Эллада, блин, пополам с Тавридой. Но пишет все же, на мой вкус, скучновато.

Мертвая петля
Мой город пристально нем. Его холодные пальцы
Скользят по коже. Ладонь уже сдавила гортань.
Сто тысяч звуков стучат свои бессвязные танцы.
И каждый запах — огонь. И каждый выход — за грань.
Пересекаю поток. Звеню водой по фарфору.
И выдыхая «тик-так» я получаю «ты кто»
Четыре шага часов оставят времени фору.
С горящей крыши слетит сосулька сладкого до.
А после будет зима. Ни дня ни неба ни даже
Пылинки в желтом луче — одна сплошная стезя.
Привет асфальтовый мир, бутылка водки на пляже!
Я так старалась как все, но по другому нельзя.
Я чую, будто лечу дурацкой чайкой на скалы,
И знаю, что упаду, как головою к плечу.
Мои святые пути, мои прозрачные дни, мои пустые вокзалы.
Я выбегаю на лед, я поджигаю билет, я за него заплачу.
Проснусь озябшим зерном в железном брюхе вагона
И по весне прорасту сквозь клетку рельсов и шпал.
Эй, посмотри мне в глаза! Смелей, старуха Горгона!
Я научилась летать. Я снова выйду в пике. Куда бы ты ни упал.

5. Владимир Бауэр.

И вновь дебютант конкурса. Представитель полусамодеятельного литературного объединения «ЛИТО «Пиитер». Причем «полу» объясняется исключительно тем, что большинство «пиитерцев» состоит в Союзе писателей. Сам Бауэр пишет как раз недурно, а дилетантизм сквозит у него лишь в явной необязательности всего написанного. Иначе говоря, стихи В.Б. – лекарство от скуки. От собственной скуки. А вот за читателя я не поручился бы.

Ах, кто бы дырочку протёр,
в которую верблюд с иглою
следит, горбатый вуаёр,
как дерзкий Дафнис клеит Хлою.
Прикидываясь тюфяком,
ласкает как бы неумело…

Трепещет Хлоя мотыльком,
не умолкает филомела.

Верблюду хочется.
Хотя
сквозь пыль античную детали
протискиваются, кряхтя,
а вздохи – те совсем застряли.

Так у небесных райских врат,
куда верблюд иглу дотащит,
сей низкой жизни аромат,
в ушко не просочась, обрящет
тоску животную, и стыд
взамен овечьей неги лона,
да на загон – для Аполлона
предавших – выморочный вид.


6. Юлия Беломлинская.

«Бедная девушка» тоже, как ни странно, дебютантка конкурса. Если «ЛИТО «Пиитер» полусамодеятельное, то Ю.Б. можно назвать полу-одаренной. В самых разных отношениях, но повсюду – «полу». Стихотворение, посвященное эпониму премии, привожу в пример: тут и полупонимание, и полулюбовь-полуненависть, да и полуталант тоже.

АЛИБИ

Геннадию Григорьеву
пока еще был жив…

«Я велел запрягать.
Собирайся, родная моя…
Я тебя увезу
в неименье свое родовое…»
Г. Григорьев, из книжки «Алиби»

Шесть рублей, девяносто копеечек
Девяностого года издание
Стихуечек, мотивчик, напевчик
Под губную гармошку – страдания.

Так теперь не поют — чтоб без выверта
Без намека на дальнее, смурое…
Под губную гармошку – невыгодно
Не пройдешь ни лицом, ни фигурою

В золотые хоромы, узорные
Где столы под сосисками ломятся
Где массивы мерцают икорные
Белорыбица и бутербродица
Там стоят – да кимвалами бряцают
Да мудями трясут, словно грушами
Да грудями трясут, словно цацками
А тебе принесут, что не скушали

А тебе поднесут, что не допили
Вместо пробки заткнут дохлой кошкою
Поклонись подносителю до полу
И катись со своею гармошкою…

Так и жили, покуда не вымерли
По-цыгански, по-птичьи, по-левому
Всех метлою да вьюгою вымело
В облака, что стоят за Смоленкою

А тебе поднесли, что не допили
Вместо пробки — замотано ветошью
Поклонись Подносителю до полу
Сорок раз по обычаю здешнему

За продление срока нетяжкого
За умение в хляби помоешной
Просто петь – пока глоткой вытягивал
А потом… просто пить, словно молишься.
ПРОДОЛЖЕНИЕ ДНЕВНИКА — ЗДЕСЬ.


комментария 3 на “Дневник члена жюри Григорьевской премии. I”

  1. on 13 Ноя 2012 at 3:39 пп Медведуля

    Удивительное бессодержательное и глупое препарирование подборок. Обленился дудушко, что ли? Бессвязные фразы, ни на чем не основанные выводы. И вообще, такое впечатление, что Топоров о поэзии имеет весьма смутное представление…

  2. on 13 Ноя 2012 at 4:40 пп Алекс Тарн

    А о чем он имеет несмутное представление? Разве что о бородатых анекдотах.

  3. on 21 Ноя 2012 at 10:08 пп Андрюшенька

    Топорова поблагодарили за отъебос вполсилы http://c-c-d-e.narod.ru/anonymous/

НА ГЛАВНУЮ БЛОГА ПЕРЕМЕН>>

ОСТАВИТЬ КОММЕНТАРИЙ: