Архипелаг Ди-Пи

Восставшие из небытия. Антология писателей Ди–Пи и второй эмиграции/ Авт.–сост.: Агеносов В.В.– Москва–Санкт–Петербург: Алетейя, 2014. –734 с.: ил.

            Он прожил мало: только сорок лет.
            В таких словах ни слова правды нет.
            Он прожил две войны, переворот,
            Три голода, четыре смены власти,
            Шесть государств, две настоящих страсти.
            Считать на годы – будет лет пятьсот.

            Николай Моршен

Из названия – «Восставшие из небытия» — Антологии писателей Ди–Пи и второй эмиграции – ясно: ее автор–составитель Владимир Агеносов полагает, что часть представленных в ней имен вряд ли знакомы даже самым эрудированным российским читателям.

Известно, что одна из первых попыток собрать литературные ресурсы Ди–Пи была предпринята в 1958 году Леонидом Ржевским, крупным писателем и филологом того поколения, составившим том из 18 авторов – «ди–пийцев», т.е. писателей, оказавшихся после 1945 года лицами без гражданства, так называемыми «перемещенными лицами» (Displaced Person).

Процесс возвращения на Родину произведений писателей «ди–пийцев» начался сравнительно недавно. Так в отечественное официальное литературное пространство романами «Мнимые величины» и «Могу» вошел в начале девяностых Николай Нароков (Марченко), Борис Ширяев – романом «Неугасимая лампада» (1991); Иван Елагин — изданным двухтомником в 1998 году; выше упомянутый прозаик, критик и один из редакторов журнала «Грани» Леонид Ржевский — сборником «Между двух звезд» (2000).

Усилиями директора издательства «Советский спорт» А. А. Алексеева напечатаны сборник стихов Л. Алексеевой, О. Анстей, В. Синкевич (1998); полное собрание стихов и переводов Николая Моршена (2000) и, объединивший очерки и воспоминания о доселе практически неизвестных в России Вячеславе Завалишине, Татьяне Фесенко, Борисе Филиппове, сборник Валентины Синкевич, одного из наиболее самобытных поэтов и критиков второй волны (2002).

Почти спустя десять лет во Владивостоке вышла книга Валентины Синкевич «Мои встречи: Русская литература Америки», куда наряду с воспоминаниями о собратьях по перу (к примеру, о поэте, друге и исследователе творчества Бродского Льве Лосеве) вошли и рецензии В. Синкевич, и ее мастерски написанные эссе об американских поэтах и прозаиках. В начале этого столетия в Москве издано полное собрание сочинений поэта Дмитрия Кленовского, а в Томске – стихи, проза и мемуары Глеба Глинки. Значительно ранее московским протестантским издательством подготовлены два сборника Родиона Березова.

В последние годы работа по изучению творчества писателей второй волны эмиграции активизировалась. В немалой степени тому способствовала вышедшая в 2005 году книга заведующей сектором рекомендательной библиографии НИО Российской государственной библиотеки (РГБ) кандидата филологических наук М.Е. Бабичевой «Писатели второй волны русской эмиграции», в которой представлены 14 имен. Появившееся в том же году учебное пособие «Литература русского зарубежья (1920–1990)» содержит раздел, посвященный литературе второй волны. В него, в частности, помимо обзорной главы, вошли статьи о поэтах Игоре Чиннове и Иване Елагине. Творчество литераторов–«ди–пийцев» на протяжении двух последних десятилетий в поле внимания московского издательства «Этносфера», на что, в частности, в антологии обращается внимание в главе о Валентине Синкевич.

Справедливо будет отметить, что некоторые известные зарубежные исследователи–подвижники давно вели кропотливую работу по вызволению имен писателей–дипийцев из небытия. Среди них следует особо отметить Джона Глэда (США), Вольфганга Казака (Германия) и Ренэ Герра (Франция). О многолетних теплых отношениях последнего с литераторами второй волны свидетельствуют отзывы Дмитрия Кленовского, Николая Ульянова, Татьяны Фесенко, Сергея Голлербаха. Среди специалистов Зарубежья литературой второй волны эмиграции занимается Марина Адамович, главный редактор «Нового журнала» (США).

…В то же время большинство имен писателей Ди–Пи и второй эмиграции не часто упоминается в истории русской литературы и неизвестно даже узкому кругу специалистов. Тема писателей – «ди–пийцев» — и сегодня остается невероятно острой и неоднозначной. Тем значимей исследование Владимира Агеносова — собрание избранных произведений русских литераторов послеоктябрьской эмиграции — тех, кто оказался после 1945 года лицами без гражданства и писателей послевоенной эмиграции.

Знакомство с этой книгой значительно расширяет представление об их творчестве и вкладе в литературную летопись России.

Это – Василий Алексеев, Лидия Алексеева, Геннадий Андреев, Ольга Анстей, Владимир Ант, Виктория Бабенко, Родион Березов, Николай Бернер, Элла Боброва, Сергей Бонгард, Иван Буркин, Ирина Бушман, Глеб Глинка, Сергей Голлербах, Евгения Димер, Иван Елагин, Вячеслав Завалишин, Юрий Иваск, Олег Ильинский, Андрей Касим, Дмитрий Кленовский, Николай Кудашев, Вера Кушнир, Сергей Максимов, Владимир Марков, Николай Моршен, Николай Нароков, Борис Нарциссов, Александр Неймирок, Александр Перфильев, Леонид Ржевский, Ирина Сабурова, Виктор Свен, Валентина Синкевич, Михаил Соловьев, Ричард Тер–Погосиан, Юрий Трубецкой, Николай Ульянов, Татьяна Фесенко, Борис Филиппов, Владимир Шаталов, Борис Ширяев, Агния Шишкова, Владимир Юрасов.

Автор издания – Владимир Вениаминович Агеносов, заслуженный деятель науки РФ, академик РАЕН, профессор Института международного права и экономики им. А. С. Грибоедова одним из первых заинтересовался темой поколения литераторов, замолчанного на долгие годы по политическим мотивам. В его монографии «Литература Russkogo зарубежья», изданной в конце XX века, этой проблеме отведена отдельная глава.

Позднее в опубликованной «Литературной газетой» статье «Прокляты и забыты» исследователь вновь привлекает внимание к писателям Ди–Пи и второй эмиграции, намечает конкретный план действий по спасению имен «ди–пийцев» из небытия. Проводником Агеносова в архипелаг Ди–Пи является Валентина Синкевич, яркий представитель поколения второй эмиграции, долгие годы наряду с основной работой в библиотеке Пенсильванского университета и собственным кропотливым поэтическим и писательским трудом занимающаяся огромной, поистине подвижнической деятельностью по сохранению современного поэтического слова Русского Зарубежья. Это и редактируемые и издаваемые ежегодные альманахи поэзии и живописи «Встречи», а также нынешняя резонансная литературная работа в качестве члена редколлегии «Нового Журнала».

Композицию книги составляют: вступительное слово поэта, издателя и российского первооткрывателя поэзии второй волны Евгения Витковского; раздел автора–составителя, вводящий в проблематику поколения Ди–Пи и второй эмиграции; и персональные главы–эссе. Каждое эссе состоит из характеристик, прозаических или поэтических примеров творчества, которые сочтены Владимиром Агеносовым наиболее показательными как для феномена «ди–пийной» литературы в целом, так и для понимания творческой индивидуальности каждого художника и библиографии.

Лаконичное и в то же время эмоционально насыщенное введение, написанное Евгением Витковским, озаглавлено «Россия без гражданства: литература второй волны». В нем дается понимание Ди–Пи: «это была, прежде всего, самая трагическая из волн русской эмиграции», ведь «вторая волна …бежала «из–под кнута–то отчего да под дубину отчима» (И. Елагин). Е. Витковский подытоживает свои размышления о феномене этого мало изученного литературного материала суждением, что «перед нами полноценная и самодостаточная литература, в изучении которой сейчас мы нуждаемся чуть ли не в первую очередь, ибо предмет этот, когда речь идет о многочисленных формациях русских эмигрантских литератур – один из самых неизученных».

В статье В. Агеносова «Несколько слов об архипелаге Ди–Пи и его писателях», обильно снабженной фактурным материалом (как отечественным, так и зарубежным) рассказывается об истоках феномена Ди–Пи. Особое внимание уделяется реалиям (в том числе и литературным) «ди–пийских» лагерей (Шлейсгейма, Фишбека, Цоо кампа, Менхегофа) и причинам формирования так называемой второй эмиграции.

Автор, в частности, ссылается на статью В. Н. Земского «Рождение второй эмиграции», в которой говорится, что «вторая эмиграция была: …620 тысяч человек, т.е. примерно десять процентов от числа советских граждан, оставшихся в годы Великой Отечественной войны за границей». Из статьи Земского, — заключает автор–составитель антологии, — вытекает, что «не будь Приказа Ставки Главного Командования Красной Армии за 270 от 16 августа 1941 г, объявляющего каждого оказавшегося в плену советского солдата предателем, и многочисленных высказываний Сталина, что у нас нет пленных, а есть только предатели; не создай государство репрессивного механизма обращения с вернувшимися гражданами, сведения о чем доходили до лагерей Ди–Пи, не было бы и второй эмиграции с трагедией Кемптена, Платтлинга, Дахау и Лиенце, когда американские и английские солдаты загоняли людей в машины и везли к поездам, где доставленных ожидали составы, прямиком отправляющиеся в фильтрационные лагеря».

Владимир Агеносов приводит статистику бывших «ди–пийцев» – в Германии и Англии обосновались на постоянное жительство 13 тысяч. К 1951 году 77,4 тыс. беженцев оказалось в США; 25,2 – в Австралии; 23,2 – в Канаде; 4,4 – в Аргентине; 6.4 – в Бразилии: 8,3 – в других странах (Англии, Франции, Парагвае).

Сухие цифры перекликаются с мастерски подобранными произведениями авторов. К примеру, нельзя обойти молчанием великолепный рассказ Родиона Березова «На скрининге», повествующий о трагикомических деталях собеседования, проводимого американским специалистом в отношении русского солдата, вынужденного притворяться турком, дабы избежать депортации в Советский Союз. Этот рассказ почти автобиографичен: уже в США иммигрант Березов признался, что скрыл свое гражданство и имя. Это привело к открытию дела, ведшего к депортации в Россию.

Благодаря мощной защите общественных сил (включая Александру Толстую, главу Толстовского фонда, известного солидной поддержкой беженцев и перемещенных лиц) сенатором Джоном Кеннеди был внесен в Палату Представителей законопроект о легализации иммигрантов, давших при въезде о себе неправильные сведения, дабы избежать выдачи большевикам по Ялтинскому договору между СССР и союзниками.

Принятый закон позволил 25 тысячам советских граждан с так называемой «березовской болезнью» легализоваться в США. Тема «березовской болезни» мастерски проиллюстрирована «Беженской поэмой» Ивана Елагина, одного из наиболее значительных поэтов Русского послевоенного Зарубежья:

Нансеновским паспортом
Запасайся – иначе
Попадешься аспидам!

Чтоб избегнуть жребия
Этого проклятого, –
Вру, что жил я в Сербии
До тридцать девятого,

В эти дни преступные
Дышит все подделкою–
И подделкой крупною,
И подделкой мелкою…

Парадоксально юмористичен и одновременно философски назидателен рассказ Лидии Алексеевой «Натка», повествующий о процедуре принятия американского гражданства семьей «ди–пийцев» из России с семилетней дочерью. Девчушка, в окружении застывших от напряжения родителей, убеждала консула, что даже после получения американского гражданства останется русской.

Пронзительно трагична и «Ди–пилогическая азбука» поэтессы, прозаика, переводчика и журналиста Ирины Сабуровой, проясняющая реалии быта и бытия этой категории эмигрантов. Поэтические произведения, передающие тоску по России, буквально рассыпаны по всей антологии (стихотворения Ивана Елагина, «Две судьбы» Евгении Димер, «Родине» Дмитрия Кленовского, «Мы выдержим» Николая Кудашева, «Из стихов о России» Валентины Синкевич, «У приемника» Агнии Шишковой).

Переживания «ди–пийца» от неизвестности и страха утраты родной культуры мастерски передает стихотворение Александра Неймирока «Ди–Пи»:

Сиди, смотри из года в год,
Куда, в какую Гватемалу
Идет бесплатный пароход!
А был он полон, был он светел…
Да что в том толку? Вон из глаз!
Чужой язык. Слова на ветер.
Изо дня в день. Из часа в час.

Немалый фактурный материал рецензируемой книги составляет информация об издательствах – имени Чехова и Виктора Камкина и изданиях, публиковавших представителей этой волны эмиграции – журналах «На переломе» и «Огни», издававшихся Ди–Пи Центром Фрайман (Мюнхен); «Посеве» и «Гранях», выходивших в Менхегофе; газете лагеря Регенсбург (первоначально «Свободное Слово», затем – «Свобода»); нью–йоркском «Новом журнале».

По общему мнению критики, подчеркивает В. Агеносов, наибольший вклад в развитие русской литературы второй волны русской эмиграции принадлежит поэтам. В качестве иллюстрации этого суждения он приводит пример поэтических антологий, составленных в США Т. Фесенко (1966), В. Синкевич совместно с В. Шаталовым (1992); а также В. Крейдом (1995) и Е. Витковским (1997) в России. Вполне закономерно, что значительную часть антологии В. Агеносова составляют поэтические произведения, а его вступительная статья содержит типологический анализ поэтических сборников, начиная с первых лет издания, и содержит динамику изменения поэтического мироощущения отдельных авторов.

Для Владимира Агеносова характерен подробный анализ тем и мотивов писателей (вне зависимости от жанровой принадлежности произведения).

Так, говоря о Б. Ширяеве, Н. Нарокове, С. Максимове, он ссылается на общие события, отражающие их биографии и творчество (описание трагедий сталинского ГУЛАГА); у поэтов Д. Кленовского, И. Елагина, Н. Моршена, О. Анстей исследователь подчеркивает страх за свое будущее.

В то же время составитель антологии не ограничивает включение в нее авторов, иллюстрирующих исключительно времена, связанные с трагической историей России. В числе литераторов – Николай Ульянов, самобытный и энциклопедически эрудированный историк, прозаик, критик, публицист.

В частности, дается отрывок из романа «Атосса», в котором на основе писаний Геродота мастерски реконструируется «поход персидского царя Дария на Скифию». (В ней писатель видел предшественницу России.)

Размеры журнальной рецензии, увы, не позволяют остановиться на всех составляющих книги, рассчитанной на любителей отечественной словесности, студентов и преподавателей вузов, исследователей культуры и литературы русской послевоенной диаспоры.

Необходимо подчеркнуть, что прием беспристрастного включения в антологию авторов в алфавитном порядке дает возможность воспринимать литературу второй волны эмиграции на типологическом уровне, видеть единство и многокомпонентность этого сложного и малоизученного явления. И в этом мы видим ещё одно достоинство книги. Восстановление целостности усеченного литературного процесса — одна из главных задач современного литературоведения, и Владимир Агеносов успешно ее реализует.


НА ГЛАВНУЮ БЛОГА ПЕРЕМЕН>>

ОСТАВИТЬ КОММЕНТАРИЙ: