На днях в книжных интернет-магазинах появится новый перевод Глеба Давыдова (известного также как Siddharth). Это перевод (с санскрита) великого Писания «Санатсуджатия». «Санатсуджатия», или «Слово Санатсуджаты» — это небольшой текст, который включён в состав легендарного эпоса «Махабхарата» (около 2500 лет назад). Санатсуджата (он же Санаткумара) – имя великого мудреца, сына бога Брахмы. Отказавшись от мирского творения ради постижения Истины, Санатсуджата обрёл вечную юность и Бессмертие. В «Махабхарате» он является царю Дритараштре и передаёт ему Высшее Знание, Брахмавидью, объясняя, что такое «смерть» и почему её на самом деле нет. Это самый адвайтический эпизод в «Махабхарате», он считается, наряду с «Бхагавад Гитой», её важнейшей частью. Подробности — в Предисловии к этой книге, написанном индологом Вениамином Бохом.

Одна ночь Махабхараты (Вместо Предисловия)

Махабхарата. Поздний вечер. В покоях царя Дхритараштры тускло горят масляные светильники и струится мягкий сандаловый дым. Полумрак.

Уже два часа кряду царь Дхритараштра с боку на бок ворочается на своём огромном ложе, отделанном золотом, слоновой костью и рубинами. Тщетно пытаясь погрузиться в сон, он то молится, то пытается принять какое-то важное решение, то в приступе внезапной паники вскакивает и начинает бродить по своим покоям. Потом опять ложится, вновь пытается уснуть, но мысли не останавливаются ни на миг. «Проклятье! Во всём виноваты эти кости! Я ведь знал! Всё знал! mudha! durbuddhi!»

Он отчётливо вспомнил второй раунд игры в кости между своим шурином Шакуни и Юдхиштхирой. Мелькнул в памяти и отвратительный эпизод с Драупади — ещё тогда, после первого раунда. «Я ведь знал. Моя слепота никак меня не оправдывает. Знал…»

Пандавы и Кауравы. Две ветви одного и того же царского рода, которые вступили в смертельное противостояние за престол великого царства. Обе группы происходят от одного деда — царя Вичитравирьи. Кауравы — это 100 детей царя Дхритараштры во главе с Дурьоданой. Пандавы — это наследники царя Панду (младшего брата Дхритараштры). Их пять: Юдхиштхира (старший брат, зачатый с помощью бога Дхармы и ставший воплощением правды, — законный наследник престола), Бхима, Арджуна, Накула и Сахадева.

Пандавы и Кауравы росли вместе и вместе обучались воинскому искусству у наставника Дроны. С самого детства Пандавы превосходили своих двоюродных братьев в силе, благородстве, воинском мастерстве, да и народом они были любимы больше. Всё это зародило в старшем сыне Дхритараштры, Дурьодане, лютую зависть.

…Дхритараштра опять резко перевернулся на другой бок. При этом в его уме вспыхнул образ Дурьоданы и отчётливо прозвучали слова: «Если престол достался тебе, отец, пускай и временно, то теперь именно ты — законный правитель Хастинапура, а я — сын правящего царя, и имею полное право унаследовать престол после тебя!» Потом в голове пронеслось: «Он же угрожал покончить с собой. Ну как я мог не встать на его сторону!» И тут же другой голос — кажется, голос Санджаи: «Нет, ты всё знал. Ты и Видуре признавался в том, что не следовал дхарме». Дхритараштра понимает: это конец, всех его сыновей ждёт теперь ужасная гибель.

Слепой Дхритараштра и в самом деле занимал престол временно — пока Панду (в силу обстоятельств, которые оставим за кадром) ушёл в лес. Когда Панду умер, Дхритараштра стал постоянным царём и официально назначил старшего Пандава — Юдхиштхиру — наследным принцем (ювараджей). Это окончательно взбесило Дурьодану, и он стал плести интриги, в результате которых царство разделили: Дурьодана получил Хастинапур, а Пандавы — пустынную землю, которую они вскоре превратили в процветающее царство Индрапрастху. В итоге, завидуя богатству Пандавов, Дурьодана и Шакуни обманули Юдхиштхиру в игре в кости, отняв у Пандавов свободу и отправив их в 13-летнее изгнание.

…В холодном поту Дхритараштра в очередной раз садится на своей перине. «Я ведь знал и это». Он громко кричит: «Эй! Есть там кто? Дварстха!» Входит привратник. «Позови Видуру!»

Входит Видура, ближайший советник царя, его младший брат, рождённый служанкой. Самый мудрый во дворце человек. Царь говорит: «То, что сказал мне Санджая, вернувшись сегодня вечером от Пандавов, жжёт моё тело! Его слова лишили меня сна. Поговори со мной».

…Дело происходит ещё до событий «Бхагавад Гиты», но уже, как понимает читатель, после той самой судьбоносной повторной игры в кости, в результате которой проигравшие Пандавы должны были, по условиям раунда, 12 лет провести в диких лесах, в изгнании, отказавшись от царских привилегий и живя как отшельники. На 13-й год они могли вернуться, но всё ещё должны были жить среди людей инкогнито — под чужими именами и в чужом обличии. При этом если бы Кауравы (или их шпионы) смогли раскрыть настоящие личности Пандавов в течение этого 13-го года, весь 13-летний цикл изгнания обнулялся. Пандавы были бы обязаны уйти в лес ещё на 12 лет и затем опять один год скрываться. Если же проигравшие честно и полностью выполняли условия все 13 лет, им обязаны были вернуть их царство.

Пандавы строго соблюдали договор, несмотря на все страдания и трудности. Они не стали собирать союзников и начинать войну, хотя имели на это силы и поддержку со стороны Кришны и царя Друпады. Для Юдхиштхиры слово и клятва были абсолютны.

13-й год они провели при дворе царя Вираты под видом слуг. Кауравы, подозревая, где могут скрываться Пандавы, совершили нападение на царство Вираты, чтобы выманить тех на бой. Пандавы действительно вступили в бой и защитили царя Вирату, но… это был самый последний день! 13-й год официально уже истёк! Они выполнили все условия и имели полное право получить своё царство обратно. И тут происходит то, что не снилось и самым подлым нарушителям дхармы: Дурьодана заявляет: «Я узнал их раньше! Я не отдам им царство». Так Великая война, знакомая большинству читателей по «Бхагавад Гите», оказалась неизбежна.

Тем не менее царь Дхритараштра пытается предотвратить эту бойню. Ведь он прекрасно понимает, что его сыновья грешны и слабы, а потому неизбежно будут уничтожены, если вступят в битву с Пандавами. С миротворческим (но всё же хитрым и вероломным) посланием царь отправляет к Пандавам своего возницу Санджаю.

И вот Санджая прибыл к Пандавам, выслушал их твёрдый ответ и был глубоко впечатлён прямотой и честностью Кришны и Юдхиштхиры — и, конечно, исходившим от них божественным сиянием. Вернувшись в Хастинапур поздно вечером, взволнованный и глубоко возмущённый лицемерием своего государя, Санджая тут же сказал Дхритараштре, что объявит ответ Пандавов только утром, перед всем царским советом. В качестве прелюдии он эмоционально упрекает царя за его слепую любовь к сыну и неправедность — и уходит спать.

Дхритараштра в смятении, ему страшно. Он не может уснуть и призывает Видуру, чтобы тот помог скоротать ему время этой беспокойной ночи. Видура решает воспользоваться моментом и повернуть сознание царя в благоприятное русло — и начинает говорить с ним об этике, политике, управлении государством и правильном поведении. Под конец этой беседы, зафиксированной в «Махабхарате» под названием «Видура-нити» (главы 33–40 Удьйогапарвы), Дхритараштра всё там же — исполнен тревожных ожиданий и лицемерных угрызений совести. Этика не успокоила его лихорадочно вращающийся ум.

Уже поздно. Дхритараштра нервно постукивает по роскошной деревянной кровати крепко сжатым кулаком, вполуха продолжая слушать поучения Видуры. И тут внимание его зацепляется за одно странное слово, только что произнесённое Видурой: «Амритаттва». Бессмертие. «Царь, — говорит в этот момент Видура, — всё это, что я тебе сейчас рассказал, конечно же, важные вещи, но они не приведут тебя к Бессмертию, к полному Освобождению. Всё это вещи мирские, материальные. Но есть то, что выше! Духовное. Ты должен знать об этом».

Тут Дхритараштра оживился, стал просить Видуру рассказать ему об этих высших вещах, на что Видура ответствовал: «Я не могу говорить о таких высоких материях. Но я могу сделать одну вещь: своей йогической силой я призову сюда божественного вечно-юного мудреца, и он тебе всё расскажет». Царь делает нетерпеливый жест: «Что за ерунда, какой ещё вечно-юный! Ты что, сам не знаешь?» Видура поясняет: «Я зачат в утробе шудры. Мне не положено. Но Санатсуджата расскажет тебе всё».

Закрыв глаза, Видура входит в глубочайшую медитацию и на тонком ментальном уровне связывается с вечно-юным мудрецом Санатсуджатой. И просит его явиться во дворец. Будучи всеведущим, Санатсуджата, конечно же, знает, что ему предначертано явиться и преподать царю Дхритараштре самое важное, что только можно преподать в этом и во всех других мирах, — Брахмавидью. Поэтому он тут же откликается на зов Видуры и материализуется прямо в покоях царя. Здесь-то и начинается эта небольшая гита — «Слово Санатсуджаты», или «Санатсуджатия», как принято называть этот культовый текст в Индии и в англоязычном мире.

Кто такой этот Санатсуджата? Он — один из четырёх детей Брахмы, так называемых его «манаса-путров», то есть рождённых непосредственно из ума Бога-Творца. Дело было так: создавая мир, Брахма сотворил сначала четырёх человек, звали их Санака, Санандана, Санатана и Санаткумара. Именно последний из них, Санаткумара, известен также под именем Санатсуджата.

Эти четыре сына Брахмы воплотили в себе чистое знание и отречённость. Им было предназначено стать основателями рода человеческого, но они от этой миссии решительно отказались (то есть по сути отказались от вступления в брак и от мирской жизни и стали первым примером сознательной отрешённости от творения и продолжения рода, поставив Истину и Свободу выше мирской суеты). Поэтому они навсегда остались вечными юношами и в то же время воплощениями Мудрости — Бессмертными, укоренёнными в Брахмане.

Итак, «Санатсуджатия» обнаруживается внутри огромного древнеиндийского эпоса «Махабхарата» — в составе Пятой её книги, которая называется «Удьйогапарва». «Санатсуджатия» занимает шесть глав этой книги. В них — учение, которое Санатсуджата в течение нескольких ночных часов даёт слепому царю Дхритараштре. В контексте «Махабхараты» этот слепой царь, хотя и могущественный и образованный, в основном предстаёт как воплощение тамаса (тьмы невежества). Санатсуджата же — великий аскет, установленный в Брахмане, воплотивший в себе все вершины Мудрости и Духа, которые только могут быть доступны человеческому существу. В «Чхандогья Упанишаде» (Седьмая часть) Санаткумара даёт важнейшее учение Нараде, начиная его со слов: «Всё, что ты изучил, — лишь названья». А заканчивая шлоками об Атмане — например, такими:

И внизу, и вверху — только Атман,
Атман сзади и Атман спереди,
Атман справа и Атман слева,
это всё — только Атман, воистину,
и кто видит, что это так,
и кто думает так, и кто знает,
и кто любит этого Атмана,
кто играет с Атманом и
воедино сливается с Атманом,
наслаждается Атманом кто —
самодержцем всего становится
и во всех мирах может делать
всё, что только ему пожелается.
А другие, кто по-иному
рассуждают, те попадают
под иных управителей власть.
И не смогут они остаться
в мире том, где они пребывают,
и в других остальных мирах
делать, что пожелают, не смогут.

(Процитировано по изданию «Наивысшие Упанишады. Том 2. Чхандогья», перевод: Глеб Давыдов (Siddharth)).

В 2026 году после перевода 11 важнейших Упанишад и издания их в виде трёхтомника «Наивысшие Упанишады» Глеб Давыдов (он же Siddharth) решил навсегда прекратить заниматься переводами. Осознавая, что после вершины Вед (каковыми предстают Упанишады) переводить ещё что-то уже больше нет смысла (ведь в Упанишадах есть всё, что требуется ищущему Истину!) он решает оставить свой переводческий пост, который держал в течение шести лет, живя в святом, но климатически не приспособленном для комфортной жизни городе Тируваннамалай на юге Индии, и переехать в другое место.

Однако Реальность настойчиво обращает внимание переводчика на «Махабхарату». «Что за ерунда? — думает Сидарт. — Ну не переводить же мне теперь „Махабхарату“ со всеми её хитросплетениями судеб и интриг. Мне и своей лилы — предостаточно!» Но затем приходит более конкретная информация: перевести нужно только «Санатсуджатию», короткий текст, который не заставит погружаться в дебри индийских страстей, но при этом содержит их главную суть, указание на самый их корень, как и на то, чтобы выкорчевать растущее из этого корня дерево. Текст, по силе и значимости равный Упанишадам. Этот текст просто обязан быть переведён на русский язык подобающим образом! Он, конечно, уже был переведён, причём, как минимум, дважды. Но эти переводы В. И. Кальянова и Б. Л. Смирнова — сухие академические переводы, так что дух этого великого Послания почти не сохранился в них (подобно тому, как почти не сохраняется аромат живого цветка в цветке засушенном). «Пришлось остаться в Тируваннамалае и взяться за работу, о чём я, однако, ничуть не пожалел, — улыбнулся Давыдов, передавая мне рукопись для написания этого предисловия. — Текст захватил меня полностью и не отпускал, пока не была переведена последняя его шлока. Остановиться не было никакой возможности». То же самое могу сказать о тексте и я: текст захватил меня полностью и не отпускал, пока не была прочитана последняя его шлока. Остановиться не было никакой возможности. Уверен: то же самое скажете и вы.

Вениамин Бох

НА ГЛАВНУЮ БЛОГА ПЕРЕМЕН>>