Ярослав Соколов. Оргия Праведников. Больше, чем музыка: авторизованная биография. М.: Эксмо, 2026. 352 с.

Живи мы в идеальном мире, не испорченном грехопадением и упорно следующей за ним чередой постоянных пакостей, «Оргия Праведников» была бы сейчас на всех медийных радарах. Еще бы, буквально в последнее время группа с ее фронтменом Сергеем Калугиным не щадила ни себя, ни колонки клубов, ни барабанные перепонки фанатов. Вышел очень долгожданный, — а быстро с тщательностью и перфекционизмом группы не бывает ничего, — диск «Corona», альбом музыки отнюдь не рок, а симфонической. Записанный с огромным количеством приглашенных музыкантов и использованных инструментов, с музыкой на второй венок сонетов Калугина: если рокеры в диапазоне, линии от Led Zeppelin до «Слота» любят записываться с симфоническими оркестрами, то собственную классическую почти музыку писал — кто еще? Презентован был и собственно второй венок сонетов — крайне сложное сочинение, плотное и нагруженное, но при этом не впадающее в грех эклектики, а сочетающее с изящной формой рыцарской галантной поэзии целый пласт смыслов алхимической, гностической и герметической традиций. Это текст о допущении Слова, о вступлении в невидимый орден, о риске трансформации, о разрушении форм и о возвращении к источнику, но прежде всего о том, что этот путь не может быть понят извне и осуществляется только через внутренний опыт, который неизбежно переживается как инициация, смерть и суд. Впрочем, как сказал сам автор всей этой лирики на концерте в свой день рождения, все попытки той или иной экзегезы — это, в общем-то, фигня, главное же призыв неба и отклик сердца. В тот день Сергей Калугин презентовал уже третий — за всю свою поэтическую жизнь в слове и, кстати, без единой изданной книги, так что редко крайне — венок сонетов. И если сам он как-то определял предыдущие венки по отношению к полюсам символизма и акмеизма, то в этом я отметил бы прежде всего принципиально иной слой смыслов и даже лексики: от высокой поэзии до «варенья».

Информационных поводов, как видим, более чем. А еще и книга, биография группы, которой при жизни не все команды еще заслуживают. Трубят ли об этом трубадуры наших СМИ? Скорее, мертвой воды в рот набрали.

Есть поэтому, видимо, смысл сказать немного вообще о тех, о ком мы поговорить хотели. О явлении, подобном восхождению черной луны (название одного из хитов). Сергей Калугин, выпустив какие-то магнитофонные еще записи, играя еще соло, в — а все термины у нас ограничены, их дефицит — статусе барда выпустил в 1994 году альбом «Nigredo». И было это — настоящим прорывом, тем прыжком выше головы и к небу, что зачастую раз в жизни всем художникам даруется. И речь не только о качестве записи, — а альбом неким чудом писался в Бельгии, с западными звукорежиссерами, об этом и в книге можно прочесть детально, — а обо всем. О каких-то мастерски исполненных гитарных партиях с отсылкой к практикам средневековой музыки, о неформатных (попробуй подойти сейчас с ними на радио!) песнях на 11 минут, о сложнейших текстах, сочетавших в себе мистику христианскую, суфийскую, кельтские мотивы, личные прозрения… Нет, это не было world music и ничем, что запихивается в формальные жанры-определения, это не было. Диск был — да, откровением, да, частью алхимического опыта по вознесению души в горние сферы, явленным в слове и звуке. «Nigredo» — тот альбом, что жив до сих пор и жить будет столько же, сколько вдохновившие его книги Майринка, суфийские притчи и прочий широчайший культурный пласт. Это можно сказать без преувеличения, вот и скажем.

На этом можно было бы вообще успокоиться, уютно устроившись на ложе из лавровых венков. Но нигредо, как помним, лишь первая стадия алхимического Великого Делания. И, немного и без особых следов поиграв с составом «Дикая охота», Сергей Калугин вдруг — не вдруг, конечно, всегда любил и хотел — начал играть тяжелую музыку, объединившись с московской же группой «ARTель». Новый проект, с подсказки публики из зала (и я был на этом концерте в «Вермеле», позволю уж себе мемуарную виньетку), назвали «Оргией Праведников». Так крайне редко бывает, но — случилось чудо № 2. Старые песни Калугина и новые оргиевские зазвучали электрически, громко, мощно, напорно, «вперед и вверх»! Это было — и есть, слава богам — настоящее действо, мистериально-литургический акт, происходящий, да, под пиво, еду и танцы, на сцене рок-клубов и музыкальных фестивалей. «Оргия» — она не боится шокирующих контрастов, крайностей (от шутливых песенок в матерной даже, карнавальной традиции до настоящих духовных гимнов, когда на сцену какие только музыканты и инструменты не приглашаются, вплоть, помню, давно, до настоящего суфия). «Оргия», опять же не будем бояться глумливых подколок подстмодернисткой традиции в адрес пафоса и всего высокого, это та группа, чьи диски отыщут пытливые через десятки лет, заслушают и так пожалеют, что не сходить уже на живой звук, а мы можем. Не волшебно ли это, когда все великие группы остались в прошлом, их только в меломанском раю на облаке № 9 потом вживую услыхать?

И здесь, хотя бы чтобы не сглазить, запутать мелких бесов зависти, стоит сказать и о ложке дегтя, не об одном хмельном вересковом меде. «Оргия» — не только не на вершинах хит-парадов и общественного внимания. Это и нормально совершенно, мало избранных и великих посвященных всегда было. Но и отвращала, уходили от нее многие, не поняв очередного изгиба дороги творческого поиска. Помню опять же первые концерты, акустические Калугина, его дуэты с Ольгой Арефьевой и виолончелистом Петром Акимовым, первые выступления «ОП». Публика была в основном с хипповско-толкинистским бэкграундом, было их столько, что все знали друг друга в лицо, кивали при встрече. Многих из них смел и разметал новый тяжелый саунд группы. Многим же не нравится разное. Слишком разное есть в группе, «широк человек, слишком даже широк, я бы сузил». Кому-то хотелось бы видеть группу лишь в рамках world music и фолка (пусть и dark folk), а «вся эта Metallica» не нужна. Кого-то, наоборот, смущают сложные тексты, где без досконального знания Хуана де ла Круса, Генона и ста грамм так просто не разобраться (шутливая песенка Калугина «Перечитай»). Кто-то, наоборот, считает, что с горних вершин духа маэстро в своих эстетических поисках пал до Пелевина и Rammstein. Но — но ходя на концерты уже, столько не живут, почти тридцать лет, я в последние годы вижу все новые лица. Светящиеся глаза поиска и понимания чего-то. И здесь речь даже не о молодых и неофитах — «Оргия»-то как раз прекрасна всегда была тем, что перед сценой можно было увидеть седовласого старца рядом с еще еле ходящим младенцем. Просто новые люди, очень разные приходят. И слово живет.

А теперь и агиографическая литература, житие группы. И здесь, чтобы сразу разделаться, ложка дегтя № 2. Честь и хвала Ярославу Соколову, что написал эту книгу, не оставил байки и знание в узком кругу, рассказать после концерта, в своем блоге, а сделал проект, пробил в большом издательстве. Но — не знаю уж, что там происходило, могу предположить, что всему виной издательские как раз форматы. Принес, возможно, довольно тонкую книгу, а редакторы потребовали довертеть объем, дабы издать, дабы купили привычный пухлый объем, законы маркетинга и прочая кабала. Потому что, прошу прощения тысячу раз, книгу можно читать со 118 и по 287 страницу. Читать взахлеб и не оторвавшись. А вот после — какие-то, довеском, статьи и эссе автора, где он рассуждает о чем угодно, к группе по очень далекой касательной, в объезд, имеющем отношения, от потерянного поколения в Париже до борьбы с системой-матрицей. Это, уж увольте, особенно принимая во внимание не самый низкий интеллектуальный уровень фанатов группы, примерно как с серьезным видом азбуку в Академии наук пересказывать. С первой же сотней страниц даже сложнее… Это очень личная история знакомства с группой. Молодой человек решил подтянуть гитарную технику, записать альбом, для этого, — а музыканты «Оргии» берут учеников, заработок такой, — попросил группу помочь. И вот идет этот рассказ, десятками страниц, а также все остальное идет, что вспомнилось и (чисто теоретически) к группе и озарениям от общения с ней отношение иметь может. Вплоть до воспоминаний о дедушке и рассказе о самоубийстве друга. Это, конечно, все очень трогательно, вызывает уважение, такой эго-документ и автофикшн с человеческим лицом, но интересно, очень боюсь: прежде всего самому автору и его очень близким людям. Разве, простите, но я вижу в интернете, что автор журналистикой и пиаром зарабатывает, нельзя было пойти хотя бы отчасти по более традиционному пути, поработать в архивах, поднять прессу как минимум, те же истории Калугина из интервью, байки его на концертах процитировать, ведь там же настоящий «роман воспитания» — инициатические поиски духа и смысла в наших гремящих 90-х, вся эзотерика тех лет, от похода юного маэстро к переводчице Толкина и его публикаций в «Волшебной горе» и до знакомства с Евгением Головиным…

Но — да, конечно, автор честен, сам говорит несколько раз, что пишет очень субъективную книгу, не биографию в общепринятом смысле — я бы, чтобы не отложить, перелистал все это от греха подальше до тех страниц, где какие-то сведения о группе наконец-то и, а вот это уже настоящий огонь с небес, прямая речь ее участников. Всех участников, включая все эти годы бывшего, но несколько лет назад ушедшего из команды Юрия Русланова. И здесь так много действительно прямой откровенной речи, разных точек зрения (Сергей Калугин при вхождении в новый состав все же был демократичным в доску или закрытой звездой на понтах?). И, главное, фактов, историй, тех суждений и мыслей, из которых росла и растет группа, эти очень яркие (хоть и тихие публично) и оригинальные люди со своими тараканами, мечтами и большими идеями…

Общего, кажется, у них вообще только два момента. Что это крайне профессиональные, безумно влюбленные в музыку исполнители. Лейтмотивом тут не только то, что большинство прошло через музыкальные школы и прочее профессиональное образование (отдавали родители, и чтобы «на улице не болтался»), но и сами с детства буквально сидели и осваивали тот или иной музыкальный инструмент, заслушивали и сами разбирали тот или иной альбом. Второе же — это да, та широта музыкальных интересов, что отражается в музыке «оргийцев». Как вспоминает Алексей Бурков еще о временах «ARTели»: «… Люди собрались очень разные, у всех свои вкусы. Тема Бондаренко вырос на Pink Floyd, Modern Talking и “Секторе газа”. Юра обожал Jetro Tull, а воспитан был вообще на бардовской песне. Страус очень любил The Doors и классическую музыку. Я тоже любил классику и всякую трэшатину совсем тяжелую, которую, кстати, ребята совсем не слушали». А тут еще Калугин влился с его любовью к гитарным техникам фламенко, барочной музыки и чего только не. Недаром и в последние годы появились не частые, но каверы и вдохновленные чужой музыкой песни — от Высоцкого до «Гражданской обороны» и Алексея Рыбникова (долгий проект «Королевская свадьба»).

Эта открытость разному, openness to innocence and experience, и привела, возможно, к осознанию того, что в роке есть все те же потенции, что манифестирует классическая музыка, более того, она их и реализует, подчас даже успешнее и живее. «Я вдруг разглядел, что там есть все то, что мне как раз всегда нравилось в симфонической музыке. Весь этот симфонизм никуда не делся, а воплотился в новом витке развития цивилизации в той же Sepultura. Там есть схожее величие и невероятный масштаб, реализующийся через крайне нестандартные мело-гармонические решения и запредельно сложные ритмические конструкции», говорит Бурков. Да, воистину же, взять безумно красивое звучание альбома Arise или какие-то вещи Metallica (например, их прорывной, но не очень оцененный проект-коллаборацию с Лу Ридом) и поставить его рядом с тем, что пишут композиторы новой классики в стандарте фестивальной, грантовой музыки — живая жизнь определенно будет в первом случае. Как и бьет ледяной огонь уникальности из того, что вершит сама «Оргия»: «Самая основная находка группы заключается в сочетании барочного арпеджио и метальных электрогитарных рифов — реально никто в мире так не делал».

Если, кстати, говорить о другом общем у столь разных членов «Оргии», то — это такие московские мудрецы. И все живут постоянно в Москве (Ветхов только играл одно время в Италии), и каждый, если вынесет свою мудрость из студии или кухни, сошел бы легко за публичного интеллектуала. Но им хорошо и там, слава Богу, просто делать свое дело. За всех же отдувается маэстро Сергей Александрович, что ж, ему и положено, а сказать ему более есть что (от старого альбома «Несло», когда он перед концертом сломал руку и в итоге несколько часов просто рассказывал о смыслах своих песен, до его многочасовых интервью-лекций о православии и роке, о чем только не). Он, просто развлечь публику, пока настраивает гитару, может выдавать что хипповские прогоны, что настоящую мудрость вроде того, что «ничего так не страшит человека, как нарушение привычного, внезапное понимание, что мир намного сложнее и многомернее, чем нам до этого казалось. От этого понимания человек бежит, стремится забыть то, что ему на мгновение приоткрылось. Страшно. Страшно проснуться на льдине посреди бушующего океана. Этот ужас — предвестник ужаса смертного, ужаса окончательного понимания. И можно либо бежать от него всю жизнь, и тогда ее финал будет просто сокрушительный, либо, как говорил Сократ, учиться умирать, пока еще живой».

То, что делает «Оргия», это, конечно, настоящее служение, никак иначе и не назвать. «Свобода в служении» — девиз группы, ее фан-клуб называется «Орден»: ассоциативный ряд рыцарского, религиозного служения отнюдь не ассоциация, а данность и труд. И им «приходится быть героями. Нам совершенно не хочется это делать, но мы вынуждены быть героями, потому что мы обязаны просто честно делать свое дело». Играя музыку и работая до самого последнего времени кто курьером, кто в офисе. Да, кто-то же это должен делать, пока мир со все большей скоростью летит в тартарары, мы берем в баре очередное пиво, а «скоро выпадет снег, и кондуктор объявит: “Конечная — Станция мёртвых сердец”».

Но нет, конечно же, отнюдь не все здесь так возвышенно и обреченно. Будет в книге очень много инсайдов о том, как стать, выжить группой, с чем наш шоубиз едят и съели (не только у нас, собственно, на том же Западе долго всю чреватую политическими и экзистенциальными переменами протестность рока глушили, а у нас и глушить особо не пришлось, музыкальная индустрия еще и толком сформироваться не успела).

Будет и очень много того, ради чего фанаты трепетными руками такие книги жадно берут, сиречь баек про группу. Как-то вот шли они и обсуждали тему суфийского Зеленого Хидра в песне «Туркестанский экспресс», безымянного и часто невзрачного посланца Бога, открывающего вдруг ищущему всю мудрость пути. И подошел к ним жуткий бомж, который — вдруг сказал что-то, что нужно было как раз сказать и услышать. А под конец достал из целлофанового пакетика зеленые гвоздики: ведь эмблема Хидра — зеленый цвет… И конечно же, личные факты и фактоиды, достраивающие в голове образ музыкантов — или же выводящие их образ куда-то туда, куда и не думалось. Например, что Калугин тогда, в советские годы, когда это еще практически нельзя было, только тайком, под угрозой, обожал Чюрлениса, Шнитке, Пярта и Губайдулину. А Алексей Бурков, просто в духе «Hey, teacher, leave them kids alone», был настолько свободолюбивым, что как-то послал матом учительницу и поджог школу.

До зажигания на сцене было еще далеко, но вот все случилось. Непроторенный путь во льдах и вдаль по синей воде был не зря.

НА ГЛАВНУЮ БЛОГА ПЕРЕМЕН>>