Сегодня почитаем ответы Олега Павлова (он настолько известен, что не нуждается в представлениях, но на всякий случай вот ссылка на статью в Википедии). Недавно у Олега Павлова вышла новая книга, «Гефсиманское время». Это полное, итоговое собрание всех его эссе. Книгу «Гефсиманское время» можно скачать в формате pdf с официального сайта Олега Павлова, вот прямая ссылка на файл.

А теперь полные апокалиптических предчувствий ответы Олега на вопросы Неудобной литературы.

Для начала цитаты:

«Из литературы выбросили как балласт культуру. Актуальная литература – только продукт, товар. Но, чтобы его купили, нужно лишить выбора».

«Массы не обязаны ничего о себе и о мире понимать. Поэтому они никогда не получат главного: знания».

«Художников сегодня изгоняют, по сути, из жизни, потому что ими нельзя управлять. Русский писатель может быть нужен только своему народу – и если такого писателя у России нет сейчас, то кто угодно может получить моральное оправдание на то, чтобы делать с нашим народом что угодно».


«Сон в литературном аду. Состоянию души соответствует очень» (авторская подпись Олега Павлова)

А вот полностью ответы Олега Павлова:

Есть ли среди Ваших знакомых писатели, чьи тексты отказываются издавать, хотя эти тексты вполне достойны быть изданными и прочтенными публикой? Если возможно, назовите, пожалуйста, примеры. Каковы причины отказов?

Я могу говорить о писателях, с которыми в одно время пришёл в литературу… Дмитрий Бакин, Андрей Дмитриев, Михаил Бутов, Владмир Шаров, Владислав Отрошенко, Светлана Василенко, Василий Голованов, Михаил Тарковский, Юрий Петкевич… По-моему, их книги – это русская литература. Но её лишают будущего, а читателя – выбора. Русской прозе насильно укоротили жизнь. Произошло обнуление. Да, нулевые – это обнуление. В литературу пришли нули и стали очень большими величинами. Мне скучно кого-то разоблачать. Но поскреби любого такого – это не проходило в девяностых отбора… То есть тогда они не прошли. Молодые – такое же обнуление. То, что создали, создают – формация. И не скажешь хотя бы так – разные авторы. Нет, именно одинаковые, и все недоростки, потому что, действительно, только начинали расти. Таких сплотили, соединили. Но это не молодая новая литература: это почти партийная организация. А дальше – простейшие, они пожирают всё, что сложнее устроено, то есть враждебно. Но именно это востребовал книжный рынок. В общем, в это вложили деньги, конечно. Искусство высоко ценили, когда оценкой было признание мастерства. Но, оказалось, мастерства не требуется. Оно даже вредно, не нужно. Для рынка книги живут в текущий момент: продаж. Конвейер запустили. Рынок востребовал тех, кто готов на него работать. Актуальным становиться только то, что занимает первые места в рейтингах продаж, то есть самое продаваемое на текущий момент. Остальное – не актуально, стало быть, в общем, не нужно. Из литературы выбросили как балласт культуру. Актуальная литература – только продукт, товар. Но, чтобы его купили, нужно лишить выбора. Это делают через монопольное книгораспространение – а независимого у нас его уже нет, уничтожили. Это делают через обозревателей книжного рынка – а их тоже не осталось, независимых. Но когда главное выгода – литературы не будет. Будет что-то другое – что и есть сейчас. Литература стала игрой на деньги. Это прибыльный бизнес, а суммы литературных премий перешагивают за миллионы рублей. У игры на деньги свои законы. Своя мораль. В нашей литературе скопилась критическая масса купленных взаимными интересами связей… Вот, что стало чем-то тотальным. Но если профессиональная оценка теряет свой смысл – мы о чём тогда вообще можем говорить? Ну, да, только о том, что всё покупается и продается, не через деньги, но денежный интерес – это он в центре и только он оказывается главным. И когда говорят, что нет госзаказа в литературе и что она свободна – или не понимают, или лукавят. Было бы так – была бы хоть какая-то альтернатива тому, что есть. Коммерческий заказ… Продюcирование фактическое литературы… Вот цензура реальная, которой не обманешь, как обманывали, обходили в советское время, когда государственное книгоиздание работало на идеологию, но и на культуру. Ни Нагибина, ни Трифонова, ни Распутина, как тогда, сегодня бы просто не издавали, убеждён. Ничего бы сегодня вообще не снимал Тарковский или не было бы у его картин проката. Массовое – это тоталитарное. Но не идеология тоталитарная – а технология. То есть идеология умерла – а технология осталась и действует с той же целью. Свобода, но в отсутствии выбора: прежде всего нравственного. Всё, что происходит – это смена моральных состояний. Нет кризиса литературы – есть кризис её восприятия: новые социальные установки, отказ от нравственного выбора, неспособность воспринимать правдивое. Но массы не обязаны ничего о себе и о мире понимать. Поэтому они никогда не получат главного: знания. И это очень плохо для них самих. Потому что те, кто владеет этим знанием, будут управлять, а все, кто не получает к ним доступ или сам же себя ограничивает – подчинятся. Поэтому массовая культура прежде всего нужна элите для управления идиотами. А если что-то надо внушить идиотам, она сделает это на их языке. И это уже нечто гораздо более серьёзное, чем взаимное презрение интеллектуалов и плебеев.

Есть ли в литературном произведении некая грань, за которую писателю, желающему добиться успеха (например, успеха, выраженного в признании читателями), заходить не следует? Может быть, это какие-то особые темы, которые широкой публике могут быть неприятны и неудобны? (Если да, то приведите, пожалуйста, примеры.)

Мне сложно ответить на этот вопрос – мне он не понятен по сути. Творческая свобода – это всё, что у меня есть. Искусство вообще – это высшее проявление человеческой свободы. Если кто-то думает о каком-то таком дерьме, как себя продать – он обслуга. В таком случае это такая форма проституции. Проституткам, наверное, нужно бояться заразных болезней – ну а чего ещё-то? Но пошлость – она хуже сифилиса: совсем не лечится. Подхватить её от читателей – ну пусть этого боятся. Те, кто этой пошлостью читателей заражает – они тоже где-то когда-то cо временем сгниют от своей же гнили.

Или, возможно, существует какая-либо особая интонация, которая может вызвать у читателя отторжение и из-за которой весь потенциально вполне успешный текст может быть «самоуничтожен»?

У меня как у читателя вызывают отторжение: глупость, пошлость, ложь. Искусство – это только искренность. Что значит быть художником? Человек обладающий талантом… Душой, обращённой к добру… Я, думаю, всё же ключевое слово: достоинство. Обладающий достоинством таланта. Человеческое достоинство необходимо художнику ещё в большей мере, чем талант, то есть некая врождённая, данная ещё даже до того, как становишься личностью, творческая натура. Достоинство как бы обеспечивает талант, очеловечивает, собственно, и делает личностью. Поэтому и самое главное для художника – отстоять, сохранить достоинство, но тогда уже не личное, а ч е л о в е ч е с к о е. Правда человеческая – это очень просто… Это человечность во всём – в мыслях, поступках. И когда лгать учили людей – учили отказывать себе подобным в праве на сострадание. Лжи этой – океаны. Всемирный потоп. Люди тонут. Спасительно каждое слово правды – то есть в нём всегда заключается спасение, достоинство чьё-то спасённое или даже жизнь. Любой, кто говорит правду – он уже учитель для других. Учитель – так обращались ко Христу. Обращение к Сатане: повелитель, господин. Зло, наверное, и можно принять, только подчинившись. Подчиниться ему – значит лгать. Это открытый деспотизм зла, если оно поработило душу человека, поэтому свобода человеческая – это освобождение от обмана, глупости, пошлости… Это и есть искренность – освобождение души.

Если такие темы и интонации, по Вашему мнению, существуют, то держите ли Вы в уме эти вещи, когда пишете? И насколько это вообще во власти писателя – осознанно управлять такими вещами?

Мы все передаём друг другу не что иное, как свои впечатления или переживания. В этом смысле их уже нет, личных. Это и есть – жизнь. Управлять интонацией не нужно – нужно найти её и не потерять как ощущение жизни. Сохранить, передать – в этом искусство.

Что приносит писателю (и, в частности, лично Вам) наибольшее удовлетворение:

— признание публики, выраженное в том, что Ваша книга издана и люди ее покупают, читают, говорят о ней?

— признание литературного сообщества (выраженное в одобрительных отзывах коллег и литературных критиков, а также в получении литературных премий и попадании в их шорт-листы)?

— или более всего Вас удовлетворяет метафизический и психологический факт самореализации – т.е. тот факт, что произведение написано и состоялось (благодаря чему Вы, например, получили ответы на вопросы, беспокоившие Вас в начале работы над текстом)? Достаточно ли для Вашего удовлетворения такого факта или Вы будете всеми силами стремиться донести свое произведение до публики, чтобы добиться первых двух пунктов?

Я должен быть сам доволен своей работой. Если после этого я не получу признания – мне станет, конечно, тяжелей, но просто жить. Эти ситуации я переживаю – порой очень болезненно. Это мучает. А могут замучить этим до смерти, мы же знаем. Неуспех в искусстве – как смерть. То есть если принять, что жизнь художника вся заключается для него в том, что он делает, то немедленное забвение этого его труда подобно физической смерти, хоть существует ещё сознание, душа, личность. Это самое тягостное. Но все подлинные художники уже при жизни умирали для людей – и всех в конце концов воскрешало стремление людей к правде и к свободе, как погибших за правду и свободу. Искусство появилось в силу этого стремления, по-моему, и прекратит свою историю, если оно исчезнет в людях.

Что Вы думаете о писателях, которые активно себя раскручивают – как лично, так и через друзей и знакомых? Должен ли писатель заниматься этим не совсем писательским трудом?

Это растрата себя – и физическая, и моральная. В принципе, это вроде бы не сложно, если сделать целью и если есть актёрские способности, ведь это чистой воды актёрство – всех и каждого надо влюбить в себя. Популярность – это когда ты нравишься. Это сильные эмоции – но я бы сказал: искушение. Это искушение – деньги, слава… Это происходит, когда хочется как можно больше – и тогда не насытишься, всегда будет мало. Может быть, получишь больше всех. Но только Бог знает, как и чем за это расплатишься. Писатель должен быть, конечно, дельцом. Если не сможет продать нормально рукопись: сдохнет с голоду. Вообще, все, кто состоялся – они умеют вести свои дела. Но наше время принуждает быть именно дельцом. То есть побеждают не художники – а дельцы. Мы живём в медийный век. Все продаваемые авторы после девяностых – это так или иначе «медийные персоны». Они должны работать на медиа – и работают. В большинстве своём, кстати, совершенно бесплатно. Но медийную популярность можно обналичить тиражами или получить своё шоу. Сначала ты герой этих шоу, а потом – уже ведущий, происходит так. Но посадите лягушку в телевизор – она станет такой же популярной. То есть это функция, роль… Я говорил о технологиях. Так вот, медийные: это тоталитарные технологии. Скажем, идея рекламы в том, что реальное – уже как продукт – представляется идеальным, лишаясь всех своих свойств, кроме потребительских, при этом потребляется то, что соблазняет. Идеальная ложь – но тогда уж и не остаётся ничего более идеального, чем эта ложь. Литературные произведения могут быть товаром, но уже не способны создавать кумиров из литературных героев в отличие, например, от комиксов. Даже пресловутый книжный Гарри Потер становится кумиром, когда романы о нём превращаются в многомиллионное зрелище, где всё движется и поражает магическими эффектами, когда происходит то, что называется визуализацией. Всем плевать на книги и книжных героев – они лишились своей мифологической, скажем так, функции – но имидж, социальная функция – это медийный продукт. Заниматься этим – значит создавать медийный продукт, но больше ничего. А художников сегодня изгоняют, по сути, из жизни, потому что ими нельзя управлять. Русский писатель может быть нужен только своему народу – и если такого писателя у России нет сейчас, то кто угодно может получить моральное оправдание на то, чтобы делать с нашим народом что угодно. Кто мы сегодня? По вполне официальной терминологии – мы уже какой-то «коренной народ», как индейцы. Политика государства нашего – она откровенно антирусская. А культурная – тем более. Но мы презираем свой народ. Мы – это в широком смысле его интеллигенция. То есть была русская интеллигенция – а теперь это какая-то «интеллектуальная элита». И мне кажется, что и наша массовая культура – а элитарная тем более – это одна из форм, наиболее ярко выраженная, такого презрения.

* * *

На днях почитаем ответы Олега Ермакова. Или Михаила Гиголашвили. А может быть — Александра Иличевского. А также представим новую книгу Неудобной Литературы. Роман Валерия Осинского «Предатель». А теперь: Курьезный Левенталь и Ответы Валерия Былинского.

+

По теме полемики Романа Сенчина и Олега Павлова, вызванной этими ответами Олега Павлова, читайте также: Кровавые мальчики, или Мало ли в Бразилии донов Педро

* * *

Предыдущее:

Новый Опрос. Вопросы к писателям
ответы Сергея Шаргунова
ответы Андрея Иванова
ответы Владимира Лорченкова
Где литературные агенты
Более ранние части Хроники (Оглавление) — здесь.

* * *

КНИГИ ПРОЕКТА НЕУДОБНАЯ ЛИТЕРАТУРА:

ВАЛЕРИЙ ОСИНСКИЙ. «ПРЕДАТЕЛЬ»
ОЛЕГ СТУКАЛОВ «БЛЮЗ БРОДЯЧЕГО ПСА»
ОЛЕГ ДАВЫДОВ. «КУКУШКИНЫ ДЕТКИ»
СУЛАМИФЬ МЕНДЕЛЬСОН «ПОБЕГ»
ДИМА МИШЕНИН «МОТОБИОГРАФИЯ»
УШЛЫЙ ПАКОСТНИК. «ДРОМОМАНИЯ»
ПАВЕЛ ТЕРЕШКОВЕЦ. «ДЖАЗ НА ОБОЧИНЕ»


комментария 2 на “НЕУДОБНАЯ ЛИТЕРАТУРА. 54. Ответы писателей: 4. ОЛЕГ ПАВЛОВ”

  1. on 12 Июн 2011 at 11:42 дп Валерий Осинский

    Всегда с большим интересом читаю Олега Павлова. Много раз хотел выразить свою признательность ему за его творчество — да только что можно добавить профессионалу (в лучшем смысле этого слова), чего он не знает о себе! — он настоящий художник,с невероятной культурой слова, точный и честный в определениях. От его ответов в очередной раз ощутил душевный комфорт (хотя комфортного в его словах мало,)в том смысле, что в очередной раз прочитал единомышленника. Рынок, технологии и т.д. это все верно. Но главная беда в том, что приспособленцы с внутренней цензурой и психологией мелких купчиков от искусства слова (о котором, как их не «образовывай», они слышать не желают)были всегда, но нынешнее время воспитало их как никогда много и они пролезли свиными харями везде. «Литература стала игрой на деньги. Это прибыльный бизнес». А «Искусство высоко ценили, когда оценкой было признание мастерства. Но, оказалось, мастерства не требуется. Оно даже вредно, не нужно». И уже для многих стало очевидным, что «…массовая культура прежде всего нужна элите для управления идиотами. А если что-то надо внушить идиотам, она сделает это на их языке». Пример — засилие пелевинщины и прочей примитивной дряни под массовые тиражи. (Любопытно, было бы посмотреть, как Гоголь «выдает на гора» по «Мертвым душам» или Павлов по «Казенной сказке» в год.)С уважением Осинский.

  2. on 02 Дек 2011 at 5:30 пп Елена

    Как же быть человеку творческому, но вынужденному зарабатывать, зарабатывать, зарабатывать, света Божьего не видеть, не говоря уже о хоть какой-то самореализации. Конечно, надо быть дельцом, приходится выкручиваться без конца, потому что все время нужны деньги, деньги… Только не надо говорить о терпении, бывает такая жуткая нищета (не хочу описывать глаза голодных детей, просто больно и говорить об этом), что уже не до творчества.
    Как вы понимаете, пишу о себе, живу на съемной квартире с тремя детьми, а муж ушел. В этой ситуации вместо того, чтобы заниматься журналистикой, устраиваюсь на работу продавца-кассира, чтобы только побольше получать. А писать – когда-нибудь потом. Может быть… Наверное, я не одна такая.
    Уж извините, что так нескромно — о себе. Просто я действительно чувствую свой потенциал, мне есть, что сказать, думаю, смогла бы выразить свои мысли вполне литературно и интересно, но увы — нет времени. И денег.
    С уважением, Елена.

НА ГЛАВНУЮ БЛОГА ПЕРЕМЕН>>

ОСТАВИТЬ КОММЕНТАРИЙ: