«Вишневого сада» в Ленкоме

Был в Ленкоме на премьерном «Вишневом саде» в постановке Марка Захарова. Мне было очень интересно, как он сделает финал. Я подробно изучал тему финала гениальной чеховской пьесы. Вот, отрывок из статьи «Девятый уровень»:

«Ещё более конкретная связь метафор Чехова с индийскими мифами прослеживается в пьесе «Вишнёвый сад». Последняя чеховская пьеса — о разложении русской аристократии и приходе на её место новых хозяев — буржуазии. В индийской мифологии, когда аристократия перестаёт чтить Божьи законы, появляется Брама-с-Топором и вырубает девять десятых «аристократического сада». Пьеса заканчивается стуком топоров. Вишнёвый сад олицетворял вырубаемую (и вырождающуюся) «аристократическую породу» русского дворянства. Февральская и Октябрьская революции пустят русское дворянство по миру. Их воплощение — изгнанник Владимир Набоков, проживший всю жизнь в отелях и мстящий черни во всех своих произведениях (тема у него одна: гений и толпа). Вот пророческий финал «Вишнёвого сада»: «Слышится отдалённый звук, точно с неба, звук лопнувшей струны, замирающий, печальный. Наступает тишина, и только слышно, как далеко в саду топором стучат по дереву». Это девятый уровень во всей красе. Звук лопнувшей струны олицетворяет утраченную связь с Небом, с вертикалью. Как только театральные режиссёры его не воплощали. Самый «тихий» вариант — в постановке 1974 года итальянского режиссёра Джорджо Стрелера. Итальянец воспроизвёл его беззвучно — реакцией героев, обозначивших, по его выражению, «вздрог истории». Самый «громкий» придумал клоун-мим Вячеслав Полунин. «Небесный звук лопнувшей струны» изображали пятьдесят саксофонистов французского оркестра «Урбан Сакс» Жильбера Артмана» читать полностью

Сначала – об актерах. Из известных – трое:
Главная роль – Раневской – досталась дочке режиссера – Александре (неплохо, хорошо местами, особенно, где гротеск).

Ее брата (Раневской) Гаева – сыграл Збруев (хорошо, но эта роль не для него, ему бы другую, об этом позднее).

Лакей Фирс – Броневой (стопроцентное попадание и «немного еще», тем более роли язвительных слуг, а у Захарова все слуги язвительные, Броневому уже доставались, к примеру в спектакле «Варвар и еретик» по Достоевскому).

Самая никакая – роль Лопахина. Хотя это – один из центральных персонажей, новый русский, «могильщик дворянства». Играл какой-то розовощекий шатенистый молодой человек. Захаров дополнительно снабдил его функцией потенциального любовника Раневской. Как возможный любовник Раневской – он был убедителен (два три жарких поцелуя, долгие взгляды, прерывистые дыхания). Но как актер не оттопыривал нижнюю челюсть – на нового хозяина жизни – не тянул. Конечно, здесь бы взял свое Збруев (тем более аналогичных ролей у него с десяток – в разных картинах, начиная с конца 80-х). Однако шатен не подходил для такого Лопахина – по возрасту. Эта, не лишенная сексапильности Раневская, не могла помнить его «еще мальчиком». Но шатен – худо-бедно тянул «буржуйскую» лямку, хотя ощущение опасности, силы, которое должно исходить от подобных людей по определению, у него отсутствовало.

Захаров как всегда придумал множество приколов, которых не было в чеховской пьесе (так же его фильмы «12 стульев» по Ильфу-Петрову или «Обыкновенное чудо» по Шварцу – значительно отличались от первоисточника, только благодаря захаровской интерпретации в «Варваре и еретике» я открыл в Достоевском бездны черного юмора).

Захаровская версия

Гаев. А без тебя тут няня умерла.
Любовь Андреевна Раневская (садится и пьет кофе). Да? Царство небесное.
Гаев. Анастасий умер.
Раневская. Ну тоже царство небесное (смех в зале).
Гаев. А Петрушка Косой – жив.
Раневская (после задумчивой паузы) – Хорошо (смех в зале).

У Чехова

Гаев. А без тебя тут няня умерла.
Любовь Андреевна (садится и пьет кофе). Да, царство небесное. Мне
писали.
Гаев. И Анастасий умер. Петрушка Косой от меня ушел и теперь в городе
у пристава живет. (Вынимает из кармана коробку с леденцами, сосет.)

Захаровские штучки

Гаев (нарываясь на сочувствие). Досталось мне.
Фирс. И поделом.
Гаев (с вызовом). Кому поделом?
Фирс. Всем кому досталось (хохот публики).

Или еще.

Фирс. Петя с лестницы упал
Кто-то переспрашивает. Упал?
Фирс. Только начал падать.

Двух последних эпизодов (в таком виде) – вообще нет в оригинале пьесы. Как обычно Захаров доводит действие до небольшого фарса, интеллектуального гротеска. Но не перебарщивает (это близко Феллини).

Теперь о финале.

Бахтин писал, что во времена перемен Вертикаль становится Горизонталью: «В эпоху Возрождения иерархическая картина мира разрушалась; элементы ее переводились в плоскость; высота и низ становились относительными; вместо них акцент переходил на «вперед» и «назад». Этот перевод мира в одну плоскость, смена вертикали горизонталью (с параллельным усилением момента времени) осуществлялись вокруг человеческого тела, которое становилось относительным центром космоса».
Замену вертикали горизонталью я назвал «эффектом перевертыша» (колесо истории поворачивается!!!).

Захаров абсолютно точно понял этот момент. И сделал свою гениальную метафору. Сам дом представлял собой – две деревянные стены с рядом окон. Они то съезжались, то разъезжались. Иногда «дом» поворачивался углом к публике.
Для финальной сцены он застыл именно в таком положении. В доме забывают старого и больного лакея. Стенки начинают страшно сходится, все больше зажимая Фирса. Идет его завершающий монолог: «Жизнь-то прошла, словно и не жил…Забыли, забылиии!!!!» Фирс исчезает в створках и две стены сходятся, жестко стукнувшись друг о друга и образовав зримую вертикаль. Дворянское пространство схлопнулось – патриархальные помещики, лакеи, – весь этот мир перестал существовать… Деревянная вертикаль покачалась-покачалась и с грохотом упала на сцену. «Звук лопнувшей струны» Захаров заменил звуком падения Вертикали. Очень наглядно и красиво!

Браво Мастеру!


НА ГЛАВНУЮ БЛОГА ПЕРЕМЕН>>

ОСТАВИТЬ КОММЕНТАРИЙ: