31 января 1923 года родился писатель, который воспел хипстера

Художник должен «все время рисковать, возмущать покой, затрагивать больные вопросы в той мере, в какой ему позволяют его энергия и мужество… И влиять хоть в какой-то мере на историю своего времени. Хотя ход истории непредсказуем и будущее неизвестно», – говорил Мейлер. Свое мировоззрение он определял как «смесь марксизма, консерватизма, нигилизма и больших порций экзистенциализма».

Мальчик из благополучной еврейской семьи, он рос в Бруклине, пролетарском и бандитском районе Нью-Йорка. А учился в Гарварде – это не только старейший и самый престижный университет США, но и стиль, манеры, ощущение элитарности.

Услышав, что началась Вторая мировая война, он сочинил рассказик: «Мы продирались сквозь колючую проволоку, когда застрочил пулемет. Я шел и шел, пока не увидел свою голову, лежащую на земле. «Боже мой, я умер», – сказала голова. И мое тело споткнулось о нее».

На фронт Мейлер уходил с «Уделом человеческим» Мальро в башке и с «Анной Карениной» в вещмешке. Он мечтал оставить шрамы на карте истории. И – написать Великий Американский Роман. Кроме того, он хотел попасть в Европу, чтобы быть в первых рядах наступающих войск. А его отправили на Филиппины, воевать с японцами. Но зато роман «Нагие и мертвые» (1948) – о том, как американский разведвзвод отбил у японцев остров Анапопей, – сделал его знаменитым.

Откуда приходят хипстеры

В середине 1950-х модный писатель Норман Мейлер и журналист Лайл Стюарт затеяли спор о свободе слова в Америке. Будучи оптимистом, Стюарт заявил, что нет ничего, что бы он не мог напечатать в своей газете под скромным названием «Независимая» («The Independent»). Мейлер же, будучи скептиком, накатал тогда полстранички об отношениях между белыми и неграми на Юге. Белый южанин, писал он, ощущает сексуальное превосходство негра и пасует перед ним. Для южанина расовое равенство – все равно что сексуальная победа негров…

Стюарт послал текст на экспертизу южанину Фолкнеру. Нобелевский лауреат ответил коротко и язвительно: дескать, нечто подобное ему доводилось слышать от женщин климактерического возраста, уроженок Севера и Среднего Запада. И еще что-то обидное про психиатра.

Мейлер, боготворивший Фолкнера, ощутил, как его отлучают от литературы. Изживая травму, он пошел по заявленному пути дальше и написал манифест хипстеризма – «Белый негр: Беглые размышления о хипстере»(1957).

Слово «хипстер» пришло из жаргона джазовых музыкантов. В 1944 году вместе с альбомом «Boogie Woogie In Blue» пианиста Гарри Гибсона, выступавшего под ником «Гарри Хипстер», вышел словарик «Для тех типов, которые не въезжают в джазовый слэнг». В нем объяснялось: хипстеры – это те, кто любит hot jazz, а скауэр (square) – тот, кто обжирается попкорном.

В литературный обиход хипстера ввели битники. Но именно благодаря Мейлеру явился на свет хипстер как первый американский экзистенциалист, изощренный психопат, герой грядущей сексуальной и моральной революции. Он живет как негр, то есть с постоянным ощущением опасности, в состоянии войны, на пределе. (Кстати, еще в 1920-х джазовый музыкант Мезз Меззроу, еврей, но белый объявил себя «добровольным негром».)

В Beat Generation есть и хипстеры, и битники, говорит Мейлер, но они – разные. Хипстер – ленивый пролетарий; если у него есть выбор, работать он не будет. Битник, часто еврей, выходец из среднего класса не работает в знак протеста против конформизма своих родителей.

В книге «Самореклама» (1959) Мейлер предложил антиномии, чтобы каждый мог определить, хипстер он или скауэр (обыватель, пораженный конформизмом и консьюмеризмом). Вот кое-какие пары из этого списка.

 Хип
 Скауэр
 безумный  практичный
 романтик  классик
 инстинкт  логика
 негр  белый
 спонтанный  организованный
 полночь  полдень
 вопрос  ответ
 я сам  общество
 свободная воля  детерминизм
 католик  протестант
 Хайдеггер  Сартр
 секс  религия
 Вильгельм Райх как мыслитель  Вильгельм Райх как стилист
 Маркс как психолог  Маркс как социолог
 Троцкий  Ленин
 Достоевский Толстой
 хипстер  битник
 девушка по вызову  психоаналитик
 настоящее  прошлое и/или планируемое будущее
 анархист  социалист
 варвары  богема
 оргия  онанизм
 самоубийство из прихоти  логическое самоубийство
 нюанс  факт

Хипстеры презирают условности; живут полной жизнью, смакуя каждое мгновение; думают о том, как жить, а не зачем. Они пропитаны ненавистью, поэтому «многие из них – материал для элиты штурмовых отрядов; они последуют за любым обаятельным вожаком, чьи представления о массовом уничтожении будут выражены языком, воздействующим на их эмоции».

Психологически хипстер всегда вне закона, в состоянии экстремальности, полностью им осознаваемой. Но зато каждая страница его жизни насыщеннее, чем у обычных людей.

Но главное – хипстер (едва ли не единственный) способен сопротивляться «медленному умиранию от конформизма» и тоталитаризму. Мейлер, как и другие американские леваки, всюду видел признаки тоталитаризма – не только в «фашизме, коммунизме и аргентинском перонизме», но и в американской демократии. Более того, он искренне считал, что «американский тоталитаризм» – «самый изощренный и дорого обходящийся человеку».

Он ощущал и объявлял себя «сторонником всех и всяческих революций». С упоением читал «Капитал» (что было в Америке тех лет отличительным признаком бунтаря). И утверждал, что это «первое психологическое учение, которое сумело так просто и так разумно вскрыть тайну социальной жестокости и показать, что мы являем собой скопление индивидов, чья жизненная энергия тратится, рассеивается и, переходя от одного к другому, незаконно присваивается». (Вполне, кстати сказать, адекватное прочтение.) Под впечатлением идей Маркса и Фрейда писатель решил создать новое учение – «психологическую экономию», на основе «Капитала» и «Толкования сновидений».

Его социализм по сути тот же хипстеризм: «Мы стремимся к социализму не потому, что самонадеянно полагаем, что тогда люди будут счастливее – оставим подобные притязания диктаторам… нами движет моральный императив, заставляющий стремиться к изменению условий человеческого существования, пусть даже это приведет лишь к тому, что страдания станут более изощренными и история человечества от мелодрамы и фарса перейдет к трагедии».

Хипстер в Белом доме

В 1956 году Мейлер выдвинул в президенты Эрнеста Хемингуэя, полагая, что «стране нужен президент, который был бы настоящим мужчиной». Страна предпочла переизбрать на второй срок скучного Эйзенхауэра.

Но вот на политическую арену вышел hе-man, «человек с глазами альпиниста» – Джон Фицджеральд Кеннеди. Он объявил свое кредо: только тот, кто, единожды уверовав в правильность своей позиции, способен выступать против большинства, по необходимости игнорируя и избирателей, является настоящим политиком. Кредо совпадало с тем, как Мейлер понимал экзистенциализм. Быть экзистенциалистом значит уметь ощущать самого себя, чуять свое предназначение, жить с верой в необходимость действия. Ключевое понятие экзистенциализма – fight (борьба, драка, бой).

Программа ДФК «Новые рубежи» («New Frontiers») напоминала об экзистенциальном прошлом Америки – о времени освоения Дикого Запада, когда будущее было неизвестно, а истина постигалась только через риск. Кроме того, на ДФК лежал легкий налет аутсайдерства – он был католиком. Не негр, конечно, но и не WASP.

Далеко не каждый католик готов стать хипстером, объяснял Мейлер. Просто католик легче, чем протестант, меняет стиль мышления. Ведь протестантизм – в отличие от католицизма – никогда не интересовался сокровенными тайниками человеческой души.

Мейлер рассчитывал, что ДФК, ирландец и католик, спровоцирует, став президентом, экзистенциальную вибрацию в душах белых протестантов. И это освежит страну.

Летом 1960-го Мейлер и ДФК встретились. Оказалось, что ДФК читал его роман «Олений парк» (1955). Это произвело на писателя сильное впечатление: люди редко вспоминали про это странное сочинение, где действовал хипстер-ирландец, познавший «наслаждение, бизнес, коммунизм, религию, пролетариат, преступления, гомосексуализм и мистицизм».

«Ну, вот он, твой первый хипстер, который родился богатым», – отстраненно думал Мейлер, глядя на кандидата в президенты.

В репортажах с выборов он представлял ДФК как экзистенциального героя и хипстера. В свете американской благопристойности это был рискованный акт. И сам по себе уже экзистенциальный.

В книге «Записки для президента» (1963; они предназначались ДФК, но вышли уже после его гибели) Мейлер объяснял, что такое экзистенциальная политика, с помощью которой можно справиться с реальностью. Например, если кто-то в заштатном городке Среднего Запада объявляет: «Эдгар Гувер [тогда – директор ФБР] нанес больше вреда свободам Америки, чем Джозеф Сталин», – это экзистенциальный акт. «Экзистенциалиста» могут избить, или же он сорвет аплодисменты. Но в любом случае он создаст новую психологическую реальность, которая вытеснит старую и таким образом двинет жизнь вперед, возможно, в непредсказуемом направлении. «Новая психологическая реальность всегда ближе к сути истории – настолько же она ближе к здравому смыслу».

Сюда же – стихотворение из «Записок для президента» – «Смерть любовника, который любил смерть»:

Я понял, что большинство людей, которых я
знаю, инфантильны и не способны справиться с реальностью,
сказал самоубийца.
Его Смерть пришла после того, как он
полоснул бритвой по запястью.
Раз – и всё, кровь уходит потоком.
Что за пламя пылало в темнице его подсознанья?
Гореть и истекать кровью.
Он справлялся с реальностью чересчур хорошо.
Нереальность поджидала его на полночной тропе,
в диких джунглях вечности он слушал
голоса с другой стороны.
О, эта ночь в джунглях, Бог милосердия
рыдал, оплакивая
самоубийцу.
Не просите, чтоб я искал ту темную тропу,
у меня искалечены руки.

Единственное, что смущало Мейлера, – это чересчур традиционный для хипстера склад общественного ума ДФК. Но, с другой стороны, законы политической жизни таковы, что только человек традиционных взглядов мог победить на выборах. Сдвиг в экзистенциальную сторону должен произойти потом (так и случилось!).

Потом ДФК устроил интервенцию на Кубу, и Мейлер в нем разочаровался. Он уже не видел в президенте хипстера, обладающего «пронзительным чувством истории». Теперь он считал «единственным героем, появившимся в мире после Второй мировой войны», Фиделя Кастро. И по-братски предостерегал кубинского лидера от сотрудничества с «советскими комиссарами, которые ничего не смыслят в Революции», именно так, с большой буквы.

В «Записках для президента» Мейлер писал: «Он был человеком, который мог стать великим, а мог и потерпеть крах – но теперь мы этого уже никогда не узнаем. Вот что ужасно». Но все-таки каждая страница жизни ДФК была насыщеннее, чем у обычных людей. И он действительно был экзистенциальным героем (судьба!).

Мейлер делал репортажи о других президентских кампаниях (1964, 1968, 1972, 1996). Но так и не нашел своего идеального президента – хипстеры-экзистенциалисты как-то не стремились в Белый дом.

«Армии ночи» и другие истории

В бурные 1960-е Мейлер стал одним из патронов «новых левых», контркультуры и т.п. «Ev’rybody’s talkin’ ’bout / John and Yoko, Timmy Leary, / Rosemary,Tommy Smothers, Bobby Dylan, Tommy Cooper,/ Derek Taylor, Norman Mailer, Alan Ginsberg,/ Hare Krishna/ Hare Hare Krishna/ All we are saying is give peace a chance…», – пел Джон Леннон.

В октябре 1967-го Мейлер – среди участников похода на Пентагон, протестующих против войны во Вьетнаме. Этому событию посвящена книга «Армии ночи. История как роман/ Роман как история», в которой действует персонаж Норман Мейлер. Он же Писатель, Репортер, Историк. Персонаж кошмарит полицейских и попадает в тюрьму (не надолго, но все-таки). В тюрьму его везут в одном автозаке с юным нацистом, который называет Писателя «еврейским выблядком», а тот его в ответ – «фрицом-свиньей». «Они оба были абсолютно правы. У них было совершенное ощущение друг друга», – невозмутимо комментирует автор. За книгу «Армии ночи» Мейлер получил Пулитцеровскую премию.

Он с наивным восторгом относился к грязным надписям на стенах («Честность граффити», 1975) и не любил новую архитектуру, обезличивающую американские города. Писал об экзистенциальных VIP-ах – о Мэрилин Монро, Мохаммеде Али, Генри Миллере, Пабло Пикассо. Предельной попыткой следует признать роман об Иисусе Христе «Евангелие от Сына Божьего» (1997).

Знаменитый писатель, Мейлер, как обычный журналист, брал интервью – у Джимми Картера, у Мадонны и у других людей, знаменитых и не очень. (Трудно вообразить какого-нибудь нашего литературного генерала, который берет интервью у Земфиры!).

Вторую Пулитцеровскую премию он получил за книгу «Песнь палача» (1979). Чтобы написать ее, Мейлер встречался со множеством людей, знавших Гари Гилмора – убийцу, приговоренного к смертной казни и отказавшегося просить о помиловании. Он хотел только выбрать себе вид исполнения приговора – расстрел. «Гилмор, как и многие из нас, был колодой карт. Может быть, он убил потому, что знал, что лучшее в нем никогда не будет востребовано», – простодушно сетовал Мейлер.

В 1980-м другой убийца, Джек Эббот, отбывавший наказание, прочитал «Песню палача» и написал Мейлеру письмо, его тронувшее. Будучи президентом американского ПЕН-Центра, Мейлер добился условно-досрочного освобождение Эббота. И помог издать его книгу «В брюхе зверя» (1981) – о жизни в тюрьме. Нью-йоркская богема приняла этого откинувшегося с нар восторженно, как новую литературную звезду. А он через полтора месяца убил человека, с которым поссорился в баре…

А еще Мейлер выпустил книгу «История Освальда. Американская тайна» (1995). Он не поленился встретиться в Москве и Минске со всеми, с кем когда-то общался Освальд, – с девушками, включая жену Марину, с врачами психбольницы, куда этот «тихий американец» попал после попытки самоубийства (отказали в гражданстве), с его кураторами из КГБ, товарищами по работе на Минском радиозаводе и т.д. Получился странный персонаж – неврастеник и гипотетический убийца президента-хипстера, но вряд ли сам хипстер.

Впрочем, Мейлер писал не только об убийцах, самоубийцах, любителях оргий и прочих психопатах. В романе «Призрак Шлюхи» (1991) он выводит образ сугубо положительного героя – агента ЦРУ, человека, который служит родине не за страх, а за совесть. (Шлюха – это рабочий псевдоним одного цэрэушного босса). В середине 1950-х, когда сам Мейлер боролся с обывателями-скауэрами и американским истеблишментом, его герой борется с коммунистической угрозой. Представляя жизненный путь автора, все время ждешь, что цэрэушник вот-вот разочаруется в деле, которому служит, и выкинет что-нибудь этакое… Однако Мейлер создает характер, абсолютно противоположный ему самому и всем его прежним героям.

«…Я могу легко стать чем угодно… Например, старым домом, где произойдет развязка этой истории. Я мог бы стать собакой… Но довольно! Мне не пристало хвастаться умением перемещаться из сознания одного бытия в другое: дом, дерево, собака, коп, каннибал – равно все перед моим взором охотника и внимающим всему сущему слухом».

Под занавес

К концу жизни Мейлер разуверился в социализме, но так и не обрел веры в западную демократию и капитализм. Ему не нравилось, как США ведут себя в мире. Не нравились бомбардировки Косово, война в Ираке.

Прощай, Америка,
сказал Иисус.
Эй, паренек, вернись,
крикнули мы,
но поздно.

(Стихотворение Мейлера «Исход»)

У него осталось одно страстное желание – написать Великий Американский Роман. И чтобы в романе этом социальные темы звучали так же, как у Льва Толстого. Но написал он «Замок в лесу» (2007) – историю семьи Гитлера. Ведь тот был не только самым зловещим, но и самым знаменитым психопатом ХХ века…

За красочность, с которой в романе был воспроизведен акт зачатия Гитлера, Мейлер удостоился премии журнала «The Literary Review» – за худшее описание сексуальных сцен в литературе («Bad Sex in Fiction») в 2007 году. И таким образом оказался первым лауреатом, кому премия была присуждена после смерти. Членов жюри это не смутило, они были уверены, что сам писатель отнесся бы к этому с юмором.

Последняя его книга «О Боге» написана в форме диалогов с Майклом Ленноном. По Мейлеру, Бог есть отвага, а не любовь. Бог не всемогущ, потому что существует дьявол, который строит ему изощренные и высокотехнологичные козни. И главное: Бог – это великий художник, который сотворил человечество и все живое и может по своей прихоти реинкарнировать кого захочет.

Норман Мейлер покинул этот мир 10 ноября 2007 года, рассчитывая на реинкарнацию – после того, конечно, как заплатит за все свои fucks. Наверное, так и случилось.

Текст подготовлен для «Частного Корреспондента»


Один отзыв на “Белые негры Нормана Мейлера”

  1. on 01 Фев 2015 at 2:16 дп VICTOR

    Упоминаниеи Земфиры в ряду великих личностей искусства и политики как то не корректно по отношению к последним. Ведь в России был такой поэт — Борис Рыжий. Судьба и творчество которого, по моему,серьезно так и не анализировал. А жаль. Большой интерес представляет поэтическое направление — Дикороссы. Но и оно не имеет серьезной оценки. Но на данный момент оно как то мельчает. Похоже, что уже нет личностей того масштаба, которые стояли у истоков этого направления.

НА ГЛАВНУЮ БЛОГА ПЕРЕМЕН>>

ОСТАВИТЬ КОММЕНТАРИЙ: