Иллюстрация к Арканам Таро, источник: reddit.com/user/arttheurg/

Все человеческие заблуждения проистекают
из ошибочного центрирования на личности,
вместо единого истинного центрирования на индивидуальности. Владимир Шмаков

На сайте Гурджиевского клуба имеются лекции, которые Пётр Успенский подготовил в начале 1930-х годов для англоязычных читателей своих книг. В них он обобщил свои представления о психологии возможной эволюции человека на основе знаний, полученных им в России от Георгия Гурджиева в 1916–1918 годах и с учётом своих исследований в этой области после переезда в Лондон в 1921 г. Он отметил, что в беседах, которые следовали за этими лекциями, «развивал и расширял эти предварительные данные, стремясь показать людям их положение относительного Нового Знания».

Как известно, ещё до встречи с Гурджиевым Успенский был авторитетным исследователем различных направлений эзотеризма. Его творческие искания в этой области систематизированы в книге, подготовленной к печати до 1914 г., но опубликованной только в 1931 г. в Лондоне (1). Примечательно, что в 1916 г. в России была опубликована уникальная энциклопедия философии эзотеризма – синтез мудрости Востока и Запада, выполненный Владимиром Шмаковым на основе доктрин Великих Арканов Таро (2). Согласно его пониманию, это величайшее наследие минувших веков, «живой показатель того, что в пучине прошлого, в седой древности человечества были достигнуты такие вершины Истины, о которых мы и подозревать не смеем… Поколения Исполинов мысли собрали воедино эти Доктрины, и неведомый нам Величайший Гений мира обобщил их в стройную систему, Великое Герметическое Учение, скрывавшееся на пути безчисленных веков от толпы и дошедшее до нас в ореолах мифов под именем Священной Книги Тота, Великих Арканов Таро».

Имеются основания предполагать, что сразу после подготовки к публикации этого труда Шмаков занялся разработкой своей философской системы, начав с раскрытия закона синархии и учения о двойственной иерархии ноуменальных монад и соответствующих им феноменальных множеств. Однако в условиях Гражданской войны в России опубликовать эту книгу, в ряде положений антимарксистскую, по-видимому, не удалось; впервые она была опубликована только в 1994 г. киевским издательством «София» (3). Затем, вероятно не позднее 1918 г., он приступил к изложению основных доктрин эзотеризма о природе человека и системе его сознания – основ пневматологии как теоретической механики становления духа (4). Этот фундаментальный труд был опубликован в 1922 г. в типографии Троице-Сергиевой лавры, очевидно при содействии Павла Флоренского, который был учёным секретарём Комиссии по охране памятников искусства и старины лавры (Шмаков был знаком с Флоренским до поступления в институт путей сообщения в середине 1900-х годов).

Успенский полагал, что важным аспектом понимания человеком своего состояния является осознание различия между своей сущностью и личностью. «Сущность есть врождённое, личность – приобретённое… Нормальным образом сущность должна господствовать над личностью, и тогда личность весьма полезна. Но если личность господствует над сущностью, это ведёт ко всякого рода ошибочным результатам». На его взгляд, сущность является базисом физического и умственного строения человека. С точки зрения системы Гурджиева, у человека имеется четыре центра, контролирующие наши обычные действия: интеллектуальный, эмоциональный, инстинктивный и двигательный. Каждый центр совершенно не зависим от других, имеет собственную область действия, свои силы и пути развития. «Центры с их структурой, способностями, сильными и слабыми сторонами принадлежат сущности. Их содержимое, т.е. всё, что приобретено центрами, принадлежит личности». Аркадий Ровнер в своей книге (5) отметил, что выступая перед своими последователями в США в 1929 г., Гурджиев следующим образом объяснил разницу между сущностью и личностью: «В каждом человеке есть две совершенно отдельные части, как бы два разных человека – его сущность и его личность. Сущность – это «Я», наша наследственность, наш тип, характер, природа. Личность – случайная вещь: воспитание, образование, взгляды, т.е. всё внешнее».

Согласно представлениям Гурджиева, изложенным в книге Успенского (6), культура создаётся личностью, но в то же время личность представляет собой продукт и плод культуры. «Мы не понимаем, что вся наша жизнь, всё, что мы называем цивилизацией, наукой, философией, искусством и политикой, создано личностью людей, т.е. «чужим» элементом в них». Гурджиев полагал, что очень важный момент в работе над собой наступает тогда, когда человек начинает понимать подлинное различие между своей личностью и сущностью. «Подлинное «Я» человека, его индивидуальность произрастает только из его сущности». На его взгляд, можно сказать, что индивидуальность человека – это его сущность, выросшая и зрелая. Но чтобы дать сущности возможность расти, необходимо прежде всего ослабить постоянное давление, которое оказывает на неё личность, потому что сопротивляется росту сущности именно личность.

Рассматривая сопряжённость ноуменальной иерархии монад и феноменальной иерархии множеств в жизни космоса, Шмаков подчеркнул, что идея множества органически связана с идеей личности, которая является связующим фактором между индивидуальной монадой и соответствующим ей множеством (3). Раскрывая онтологию идеи личности, он отметил, что поскольку веяние ноумена распространяется по всем планам Бытия, то потенциально существование этого фактора вневременно предопределено, а претворение идеи личности в актуальную реальность осуществляется постепенно на всём пути эволюции. Согласно его пониманию, личность есть феноменальный аналог ноуменальной индивидуальности монады; «сама по себе личность не имеет независимого субстанционального обоснования и черпает своё бытие из индивидуальности – и непосредственно, и через множество». Шмаков полагал, что этот вывод влечёт за собой чрезвычайно важные последствия (см. эпиграф). Он обратил внимание, что личность феноменального организма не имеет и не может иметь идеи истинного Я; она связана с ним лишь потенциально, актуально представляя его себе лишь через призму своего состояния в конкретной стадии развития. «Поскольку сознание центрируется на идее личности – оно находится всецело во власти феноменальных условий; поскольку оно центрируется на индивидуальной монаде – оно освобождается из под гнёта слепой необходимости и приобретает силу творчески преодолевать цепи феноменальной причинности».

В контексте доктрины Шмакова о соотношении личности и монады, можно предположить, что сущности в учении Гурджиева соответствует аспект сознания монады, предназначенный к проявлению в конкретном воплощении, т.е. истинное Я человека. Согласно пониманию Шмакова, индивидуальная монада человека осуществляет своё проявление, подобно Божеству, перенесением своего активного сознания из центра на периферию и обратным его синтетическим восхождением. «Цель этого процесса есть расчленение и осознание потенций и утверждение их в синархической системе. Орудием и первичным источником его является опыт в феноменальном мире». Он полагал, что отдельное воплощение имеет своей целью создание некоторой совокупности потенций; данному множеству которых соответствует сознаваемое Я – модус истинного Я. «Таким образом, можно сказать, что целью отдельного воплощения является объективирование и утверждение соответствующего сознаваемого Я». Такое Я есть субстанция третьего рода; по отношению к монаде оно находится в таком же состоянии, как монада по отношению к Божеству.

В своих лекциях Успенский отметил, что прежде всего человеку требуется знать, что он не единое, а многое, у него нет постоянного и неизменного Эго. «Всякая мысль, чувство, желание есть некое «Я»; эти «Я» не связаны и не согласованы друг с другом каким бы то ни было образом. Каждое из них зависит от перемен во внешних обстоятельствах и от изменения впечатлений». Такая множественность природы сознания человека, на взгляд Шмакова, обусловлена тем, что актуальное сознание объемлет лишь незначительную часть потенций его монады, т.е. обладает весьма ограниченным содержанием (4). При этом он обратил внимание, что набор входящих в него элементов всегда более или менее случаен, зависит от стечения конкретно-эмпирических обстоятельств, а потому вовсе не представляет собой органического (по смыслу здесь уместен термин «фрактального») сокращения целого, т.е. как бы подобной ему миниатюры; напротив, отдельные детали в большинстве случаев оказываются чрезмерно развитыми, а действительно существенное остаётся мало или вовсе не выявленным. Согласно его пониманию, несовершенство умения эмпирического сознания оценивать, систематизировать и сопрягать между собой данные феноменального опыта приводит к тому, что не будучи организованы в гармоничное целое, эти данные входят в дисгармонические столкновения, парализуют естественно возникающие связи и вытекающие следствия. «При этих условиях человек совершенно лишён возможности изучать действительные соотношения своего существа как с миром ноуменов, так и с миром явлений… Лишённый непосредственного ведения своего Я, человек имеет перед собой лишь относительные данные опыта и столь же относительные функции своего сознания».

Гурджиев полагал, что неспособность человека вспомнить себя – одна из главных характерных черт его бытия и причина всех прочих его недостатков (6). «Для того, чтобы вспоминать себя, необходимо не быть отождествлённым. Человек, отождествляя себя с чем-то, не способен вспоминать себя. Отождествление становится главной помехой вспоминания себя». Природу памяти Шмаков кратко рассмотрел в контексте своей доктрины о двух модификациях Реальности – монадной (дискретной) и пластической (вибрационно-полевой) на примере психологии (4). Определив память как способность сосуществования по протяжению времени и имманентного сопереживания прошедшего с настоящим, он отметил что в монадности факт памяти представляется невозможным и неразрешимым, ибо здесь прошедшее может существовать в настоящем только так, как причины существуют в следствиях, но никаким иным образом. «Напротив, пластическая стихия, будучи вечно актуальной, есть тем самым и стихия абсолютной памяти… Поэтому человек постольку обладает памятью, поскольку его актуальное сознание способно к непосредственному восприятию пластичности». Он полагал, что гипертрофированная подчинённость сознания монадности и односторонняя центрированность на эгоистической личности обусловливают ограниченность возможных восприятий вибраций пластического потока; как только человек найдёт в себе силы преодолеть свою эгоистическую личность, он получает свободу более глубокого внедрения в пластический поток и через него пробуждает память высшего порядка – память кармическую. «Мы обычно только потому не помним наших прошлых существований, что находимся в рабстве у нашей эгоистической личности, а потому бессильны воспринимать глубинную природу проходящего в нас пластического потока и его совершенную память».

__________________________
Литература
1.Успенский П.Д. Новая модель вселенной СПб., 1993.
2.Шмаков В. Великие Арканы Таро. М., 1916.
3.Шмаков В. Закон синархии. Киев, 1994.
4.Шмаков В. Основы пневматологии. М., 1922.
5.Ровнер А. Гурджиев и Успенский. М., 2002.
6.Успенский П.Д. В поисках чудесного. СПб., 1996.

НА ГЛАВНУЮ БЛОГА ПЕРЕМЕН>>