Основной закон бытия человека и онтологически,
и феноменологически заключается в творческом
сопряжении трансцендентного с имманентным.
Владимир Шмаков

Недавно философ Тимофей Решетов, который с 2002 по 2015 годы выполнял обязанности литературного секретаря Юрия Мамлеева, опубликовал статью, в которой рассмотрел представления этого известного писателя – метафизика о Бездне вне Абсолюта на примере его романа «Московский гамбит» (1). Решетов полагает, что если «Шатуны» – это роман о самореализации, то «Московский гамбит» – роман о выходе за пределы. Он цитирует фразу Мамлеева из книги «Судьба Бытия»: «Цель: вырваться за пределы воплощений, обрести бытие и за-бытие, которое вечно и которое не прекратится, даже когда исчезнет не только наш мир, но и все миры вообще». По мнению Решетова, главная тема романа «Московский гамбит» – бессмертие как метафизическая задача, онтологическая необходимость, личный вызов вечности. На его взгляд, для одного из главных героев романа – Саши Трепетова, «бессмертие не цель, но повод идти дальше, за пределы самого Абсолюта, в Бездну внереальности». Согласно пониманию Решетова, Трепетов не литературный персонаж в обычном понимании, а онтологическая фигура, воплощение самого вопроса о «том, чего нет». «Его уникальность в том, что он не ищет спасения в вечности, а жертвует им ради свободы. Он не утверждает «Я», а выходит за его пределы. Он не боится Бездны, но призывает её».

Подводя итоги своего осмысления романа, Решетов отметил, что его автор ставит вопрос, который до него вообще никто не задавал: что происходит после достижения бессмертия? На его взгляд, такой подход Мамлеева не имеет аналогов в мировой литературе и философии, где бессмертие традиционно рассматривается либо как конечная цель, либо как иллюзия. «В «Московском гамбите» бессмертие становится не точкой прибытия, а стартовой площадкой для прыжков в то, чего нет… Этот прорыв за пределы Абсолюта, эта смелость мысли, способной задать вопрос о том, что лежит за гранью вечности, делает роман не просто продолжением «Шатунов», но их метафизическим преодолением, открывающим новые горизонты для понимания человеческого бытия в его самом радикальном измерении».

Не подвергая сомнению приоритет Юрия Мамлеева в постановке такого вопроса, следует напомнить о выдающемся вкладе Владимира Шмакова в исследование метафизической природы ноуменального мира и его органичной сопряжённости с феноменальным миром посредством раскрытого им закона синархии – «основного закона мироздания» (2,3); некоторые аспекты этой темы рассмотрены в статьях автора (4,5). Шмаков отметил, что пневматологический диалектический процесс как внедрение духа в материю не может быть признан только ноуменальным или только феноменальным – в нём есть и то, и другое в их синархическом сопряжении. «Он двухприроден – и в этом заключается вся его сущность и исходный императив всей его феноменологии… Пневматологический процесс есть сущность, носитель и механизм жизни». Согласно его пониманию, если бы мы могли преодолеть недоступность нашему сознанию созерцать целое со всех точек зрения одновременно, «если бы мы могли преодолеть общую периферийность нашего сознания и его познавательных методов через достижение энтелехии – созерцания всей периферии», то тем самым наше сознание сделалось бы центральным, всё бы сделалось ведомым не из относительного извне, а из безусловного изнутри. «Но так как это может предстоять нам лишь конечным идеалом в беспредельности времён, то мы принуждены пробираться сквозь чащу относительного, памятуя о сём, не создавая пагубных иллюзий, но при этом и не гася таящегося в нас пламени жажды запредельного и безбрежного». Вопрос о Бездне вне Абсолюта, который Мамлеев рассмотрел в своей книге «Судьба Бытия», подразумевает, что сознанию человека доступно познание Абсолюта во всей полноте Его субстанциональности. Так ли это?

Излагая своё понимание космического призвания эмпирического конкретного сознания как раскрытие в эволюционирующем сознании бинера: трансцендентное-имманентное, Шмаков отметил, что во всём течении актуального диалектического процесса раскрытия этого бинера актуальное сознание человека, осуществляя свою миссию творческого сопряжения трансцендентного с имманентным, может ориентировать себя по отношению к космосу различными способами (3). «Во-первых, оно может полагать себя раскрытием и носителем одного только трансцендентного начала; здесь смысл индивидуального сводится к нулю (односторонний спиритуализм – буддийский нигилизм). Во-вторых, оно может считать себя порождением одного только имманентного; этим смысл индивидуальности приравнивается к смыслу случайного явления конкретного эмпирического (материализм). В-третьих, оно может приписывать себе достоинство единственного организующего начала; это есть уродливое гипертрофирование личности (эгоцентризм, в пределе переходящий в люциферизм». Шмаков обратил внимание, что в противоположность этим заблуждениям, эзотеризм утверждает самобытность каждого из этих трёх начал, объединяющихся в гармоничном содружестве. Это мировоззрение приписывает актуальному сознанию достоинство единственного осуществителя конкретно-спекулятивного бытия, но в то же время утверждает, что оно не есть особое уединённое начало, а неразрывно связано со всем целым; «во всём своём процессе оно не выходит из пределов содержания Абсолюта, ибо оно есть только актуализирующее индивидуальное членение трансцендентного и актуально эволюционирующее имманентное. Оно может временно искусственно замыкаться в себе, но это неминуемо приводит к тяжкой дисгармонии с внешним миром, прекращению эмпирического процесса и омертвению».

Согласно представлениям Шмакова, обращаясь к сопряжению с внешним, актуальное сознание человека, прежде чем достичь понимания своего истинного места в космосе, должно полностью выполнить актуальный диалектический процесс. Этот процесс иерархически только эволютивен, «ибо он движется от познания конкретных результатов к познанию спекулятивного смысла, а последний тем самым претворяется в смысл конкретно-спекулятивный».

Рассмотрев отдельные этапы этого процесса, Шмаков полагал, что через высшую трансцендентную интуицию человек познаёт в актуальном сознании свою причастность к космической синархии и раскрывающемуся в ней Абсолютному Субъекту (3). «Приобщение конкретного сознания к трансцендентной синархии есть гармонизация его индивидуального естества, есть развитие его самобытности, есть насыщение его гармоническим покоем, есть достижение и утверждение абсолютного закона и абсолютной свободы». Соответственно, через высшую имманентную интуицию человек познаёт в актуальном сознании свою причастность ко Вселенскому Лону – Абсолютному Объекту. «Приобщение конкретного сознания к имманентной среде есть ниспадение всех сдерживающих граней, есть угашение его самобытности, есть упоение беззвучным покоем небытия, есть выход из всякого закона, есть погружение в чары необусловленного».

Двойственность раскрывающихся в высшей интуиции истоков бытия, исследованная Шмаковым, раскрывает призвание человека и путь актуального эволютивного процесса его эмпирического сознания (см.эпиграф). Обстоятельный анализ общей доктрины о раскрытии в актуальном сознании трансцендентного и имманентного в её преломлении во всех трёх пневматологических категориях: мистика – разум – воля, выполнен в его фундаментальном труде по разработке основ пневматологии (3). Поэтому философская система этого гениального метафизика и открывает «новые горизонты для понимания человеческого бытия в его самом радикальном измерении».

__________________________
Литература
1.Решетов Т. Роман «Московский гамбит» в контексте «Последней доктрины». // zavtra. ru / blogs / autors /, публ.13813, 28.10.2025.
2.Шмаков В. Закон синархии. Киев, 1994.
3.Шмаков В. Основы пневматологии. М., 1922.
4.Ерёмин В.И. Триумф творчества Владимира Шмакова. // Дельфис, 2022, № 2, с.38-45.
5.Ерёмин В. Что есть онтологическое Ничто? // peremeny. ru / blog /, публ.28302, 31.01.2024.

НА ГЛАВНУЮ БЛОГА ПЕРЕМЕН>>