Писать возможно только однобоко. Только избирая позицию. Одну.

Рисунок автора

Если же писать, учитывая многие позиции, то получится многомудро и скучно.

Это как Инь и Ян. В нашем мире возможны только они. В противоборстве.

Правда, Инь может содержать капельку Ян, а Ян капельку Инь, но не больше.

Если же Инь растворится в Ян, или Ян в Инь, или оба одновременно (чтобы никому не было обидно) кинутся растворяться друг в друге, то получится такая тягомотина. Как конфета тянучка, которая липнет к зубам, и никак от неё не избавишься.

Но это только в человеческом мире.

В божественном Инь и Ян слиты, и в этом есть гармония и красота.

Отсюда: красота и гармония в божественном плане есть тягомотина в человеческом. Как слишком длинная проповедь.

Сидишь, глазоньки смыкаются, дремлешь.

Правда, Инь может переходить в Ян и наоборот.

Я на своём веку повидал много таких переходов. Доброе превращалось в злое, злое в доброе, потом опять. И нет конца этим переходам.

То есть менять позицию это никакое не предательство, а гармония человеческого.

Примером может послужить биография Уинстона Черчилля. Он начинает как консерватор в политике, потом переходит к либералам. Он то реакционер, то выступает с почти революционными лозунгами. Многие оппоненты злобствовали. Они не понимали, что Инь в нём обращается в Ян и наоборот.

А вместе — какая великая личность!

Правда, можно писать с двух позиций одновременно. Но для этого нужна маска. Другая позиция должна быть скрыта псевдонимом.

Так делал Василий Васильевич Розанов.

Писал под псевдонимом в либеральных, реакционных, демократических, славянофильских и прозападнических газетах. Газеты оппонировали друг другу. Розановы под псевдонимами тоже. Поскольку хотел остроты, а не тягомотины. Поэтому вынужден был избирать в каждой статье только одну позицию.

Трагедия заключалась в том, что в его душе уже царствовал Бог, в котором сливаются все позиции, стираются все углы, всё превращается в гармоничное нечто.

Или в ничто?

Недаром слитые вместе Инь и Ян образуют божественную пустоту.

Поэтому феномен Розанова, так легко трактуемый многими как тенденцию к расщеплению личности или даже как феномен множественной личности, на деле есть случай царствования в душе человека божественной гармонии.

Он вынужден был расщепляться для этого мира, из любви к этому миру, из такой сильной любви, что почти возлюбил он и расщепление своё.

А люди, ради которых он расщеплялся, не понимали его, злобствовали, награждали обидными прозвищами.

Даже друживший с ним гениальный отец Флоренский, после смерти его, в разговоре сравнил его с медузой, прекрасной в воде, а на ощупь — «одна слизь». Флоренский его же и отпел. Думая о медузе? Или о Боге?

Неудивительно, что Василий Васильевич Розанов в ответ на оскорбления вынужден был принимать ещё одну личину — личину циника.

Поэтому на обвинения в моральной нечистоплотности отвечал:

«Я не такой подлец, чтобы рассуждать о морали!»

Или:

«Детишкам на молочишко!»

И детишек своих любил, и молочишко, и папироску выкурить, и малину в молочишке откушать.

Но больше всего ценил тепло души своей. Потому что от Бога. Потому что Бог. Потому что Бог — тёплый.

И не божественная пустота в душе, а всеприятие Божеское. В котором приняты будут и мытари, и грешники, и блудницы.
А кто из нас без греха?

Осуждение в нас живёт такое скорое, как будто мы святые. Лепить умеем ярлыки, не понимая, что облеплены сами. Повапленны.
А Василий Васильевич все ярлыки принимал, посмеиваясь в прокуренные усы, а иногда и обливаясь тёплыми слезами. И все их в себе растворил. В божественном всеприятии.

Ведь сказал когда-то Христос:

«Царство Божье внутрь вас есть».

И понёс на себе и побои и поношения.

Василий Васильевич и со Христом боролся ради любви своей к мелочи этого мира (молочишко, детишки, огурчик с налипшей укропиной, попик запойный, вопросы пола, нумизматическая коллекция). Не знал он, что Христос не борется. Всё приемлет. И обиды его — Розанова. И расщепления. Внутри него. Внутри.

А ведь и апостолы некоторые не чурались подобного расщепления.

Ап. Павел говорил:

«Для всех я стал всем…», « Для Иудеев я был как Иудей…», « Для чуждых закона — как чуждый закона — не будучи чужд…»

Но что важно, внутри — цельность.

Цельность Бог, расщепление — человечность.

И если Павел, человечность возлюбив, ради Божьего шёл на подвиг. Потому что расщепление для него мучение, подвиг. То Василий Васильевич человеческое возлюбил наравне с Божьим, как Божье. Поэтому и в Боге хотел оставаться человеком. Не абстрактным, а в пиджачке, с прокуренной насквозь бородкой.

Больше того, чтобы туда — в Бога и всё человеческое перетащить и сохранить. И «звук вентилятора» и папироску, и молочишко и вопросы пола, и огурчик с укропинкой.

Знаю, подожмутся губы строгих богословов. Подожмутся губы суровых бабусек воцерковлённых, которых Розанов с умилением за истинную церковь почитал. Подожмутся.

Я знаю только, чьи губы не поджались бы.

Бога.

Если бы можно было представить его антропоморфным, как на старой неправильной иконке фабрики Жако и Бонакера. Восседающим на облаках.

Мой Бог. И Бог Василия Васильевича Розанова.

Тёплый Бог.

Всеприемлющий.


комментария 3 на “Об однобокости, борьбе противоположностей, В.В. Розанове и личном Боге”

  1. on 16 Фев 2019 at 10:36 пп Игорь Гущин

    Все прекрасно написано ! Здорово !

  2. on 16 Фев 2019 at 11:07 пп Николай Архангельский

    Интересные размышления

  3. on 17 Фев 2019 at 6:03 дп Татьяна

    Благодарю за знакомство с Розановым…интересная была у него позиция про 1000 мнений..я сразу представила художника, который рисует яблоко. Нарисовал один вид, на шаг в сторону сдинулся и еще один вид нарисовал, и так далее, пока не обойдет его по кругу. Что ж получается — и художник один, и яблочко то одно, а рисунков с десяток будет,и все разные. Может это и есть философское мышление?

НА ГЛАВНУЮ БЛОГА ПЕРЕМЕН>>

ОСТАВИТЬ КОММЕНТАРИЙ: