На днях нами была обнаружена в интернете подборка обзоров независимой печати за 1988 год за авторством Ольги Абрамович, опубликованная в выходившем тогда литературном журнале «Часы». Существенная часть этих обзоров была посвящена нескольким номерам журнала «Митин журнал» — №19 (январь-февраль 1988 г.), №20 (март-апрель 1988 г.), №21 (май-июнь 1988 г.). Представляя читателю в 2010 году роман «Побег», мы уже публиковали цитату из одного из этих обзоров — единственного, бывшего тогда в нашем распоряжении. Теперь же объединяем всё, что касается в этой подборке именно легендарного романа «Побег», в единый материал.

Напомним, роман впервые был опубликован в нескольких номерах «Митиного журнала» в 1988 году под псевдонимом Суламифь Мендельсон. Вторая его публикация состоялась в нашем журнале, а не так давно роман увидел свет в виде отдельной книги – под настоящим именем автора – Олега Викторовича Давыдова.

Сама Ольга Абрамович, как выяснилось, была одной из ключевых фигур ленинградского самиздата и неподцензурной литературы конца 1980-х годов. Родилась в Ленинграде в 1954 году, с 1984 года вместе с Дмитрием Волчеком основала и выпускала машинописный «Митин журнал» (выпуск № 4–58), ставший одним из самых значимых независимых литературных проектов эпохи. В 1999 году вместе с Волчеком получила Премию Андрея Белого в номинации «За заслуги перед русской литературой» (за издательскую и редакторскую деятельность). Умерла в апреле 2018 г.

Итак, вот ее рецензия 1988 года:

Для «Митиного журнала» вообще характерно наличие многих характерных черт. Какой номер ни возьми — какая-нибудь характерная черта в нем да отразится больше, чем другие. Так, в МЖ-19 весьма ярко проявилась такая характерная черта, как невозмутимое соседство текстов, казалось бы, несовместимых, но — странное дело — каким-то магическим образом тяготеющих друг к другу. Так, например, в поэтическом отделе № 19 соседствуют Юлия Кисина и Михаил Сухотин. Я долго не находила слов, чтобы охарактеризовать это вопиющее соседство, но потом они нашлись: «Сатир и нимфа». Оказывается, всего-навсего классический сюжет.

Столь же изящно соседствуют в отделе прозы В. С. и Гай Девенпорт. Не надо быть семи пядей во лбу, чтобы предпочесть одного из них (любого) другому. О каждом из них можно было бы написать, но я пишу о «Митином журнале», а он представляет читателям не литературные произведения, а те силовые поля, что возникают между ними, и которые только и имеют значение для читателя, ибо жить ему именно в них, а не внутри какой-либо из литератур.

Все вышесказанное опровергается гвоздем номера — романом Суламифи Мендельсон «Побег». В этом романе можно жить. Во-первых, он хорошо написан. Его видно. Он стоит перед глазами. Во-вторых, в отличие от многих современных романов, чьи пространства являются духовной собственностью их автора, и чей читатель не смеет претендовать на какую-либо роль, кроме роли молчаливого зрителя, роман «Побег» — это гостеприимный дом, где желанный гость-читатель с удовольствием ощущает свою уместность. С ним не заигрывают — с ним играют, и ставки высоки.

<…> В МЖ-20 продолжается публикация романа С. Мендельсон «Побег», и я хотела бы обратиться к тем читателям, которые начнут читать роман с середины: все-таки постарайтесь начать с начала, пространство этого романа не совпадает с его, казалось бы, очевидным местом и временем действия. Это игра, в которую стоит играть по ее собственным правилам.

<…> Читая «Митин журнал», частенько случается задумываться о роли ненормативной лексики в художественной литературе. Особенно тянет к абстрактным размышлениям в тех случаях, когда очередной номер «Митиного журнала» не производит цельного впечатления, как, например, МЖ-21. В таких случаях журнал не ощущается единым организмом и не дает общей точки отсчета для всех текстов, помещенных в нем. Так что тексты чувствуют себя очень свободно. Эта свобода передается рецензенту, и если не наступать себе на горло, то я предпочла бы продолжить рассуждение на любимую тему.

Можно привести много доводов в пользу процесса проникновения табуированной лексики на страницы беллетристических произведений: от сиюминутно-наивного («Когда я читаю мат, я по крайней мере уверена, что человек пишет то, что думает») до стратегически-философского («Для того чтобы люди не употребляли непечатных слов, нужно все слова сделать печатными»).

В романе Суламифи Мендельсон «Побег» (в «МЖ» №21 помещено его окончание) матерные выражения играют совершенно особую роль.

Мысль о неразличимости реальности и литературы, события и рассказа о событии не нова. Но всякая изящная вариация на классическую тему способна доставить удовольствие. И машинописное издание здесь в более выигрышном положении, чем издание типографское. Читателя машинописной книги нетрудно убедить в том, что не только роман как литературное произведение создавался одновременно с событиями, происходящими в нем, но он создавался именно в виде той самой книги, которую читатель держит в руках. (Обратным ходом это как бы подтверждает достоверность событий, что очень важно, если события невероятны, как, например, в «Побеге»). Созданию такого впечатления служит разная бумага, разные шрифты машинок. Но эти особенности рукописи сложно сохранить при последующих перепечатках текста. Что делает хитроумный автор? Очередную главу он начинает словами: «Ну вот, читатели, у меня новая машинистка… предыдущая патологически не выносила матерных речений Бенедиктова и аккуратнейшим образом их все пропускала, оставив, правда, место, чтоб я вставил их сам. Именно этим объясняется то, что они так странно впечатаны, а вовсе не тем, что я как-то особо хотел их подчеркнуть. Вовсе не этим». И действительно, матерные выражения на предыдущих страницах впечатаны весьма демонстративно, и вот это нерасторжимое единство формы и содержания наповал убеждает в том, что не какую-то, а эту самую книгу, которую читатель держит в руках, — именно ее держал в руках ее герой, как об этом написано в ней же самой. Скажите, читатель, есть ли в русском языке другие слова, кроме матерных, сам факт написания которых дает столь мощный побег на древе приключенческого романа?..

Некоторое время тому назад, характеризуя роман «Побег», я говорила о его отличии от «многих современных романов, чьи пространства являются духовной собственностью их автора, и чей читатель не смеет претендовать на какую-либо роль, кроме роли молчаливого зрителя». Именно к таким романам и относится «Исповедь шпиона» Татьяны Щербины, помещенная в № 21. Впрочем, жанр этого произведения сама Т. Щербина обозначила как «особняк»… что в свою очередь провоцирует меня охарактеризовать его одним словом «ништяк». Тех, кого заинтересует более глубокое исследование «Исповеди шпиона», я отсылаю к отделу «Изыскания», где помещены две рецензии на него.

Там же — статья английского исследователя в области феноменологии языка Майкла Молнара «Странности описания», посвященная поэзии Аркадия Драгомощенко.

В отделе «Документы» — две декларации: Клуба Независимой Печати и Демократического Союза.

И закончить свой обзор мне хочется цитатой из Владимира Кучерявкина, стихами которого открывается МЖ-21:

…люблю я разные игры эти,
Где, скажем, нужно крепко закрыть свой рот,
Лежать, то и дело надевая противогазы,
И санитарной сумкой кому-то махать.
Хорошо также рваной рукой погладить дикообраза,
Когда боль уже начинает стихать.

НА ГЛАВНУЮ БЛОГА ПЕРЕМЕН>>