Алиса познакомила Земляна со своими друзьями и пригласила в гости на настоящий чай. Она грациозно заваривала китайский чай по всем правилам искусства, раздавая крохотные чашечки ребятам, усевшимся вокруг на ковре. Все курили марихуану, играла спокойная музыка. Землян любовался новой знакомой, когда она, зажмурившись, словно довольная кошка, нюхала чай, наслаждаясь ароматом настоя, как будто растворяясь в нём, и ему казалось, что девушка светится неземной красотой, благостью. Молодым человеком тоже овладело мощное спокойствие, но не вялое, равнодушное, а, напротив, деятельное и радостное. Он понял, что влюбился. Друзья Алисы сначала весело подтрунивали над зажатым неловким чужаком, но, вызнав, кто привёл его на дискотеку, стали общаться уже серьёзнее, глубже. Было похоже, что все они хорошо знали и любили Волшебника. Поздним вечером ребята разошлись, а Землян остался на ночь, и, кажется, девушка была совсем не против, даже наоборот очень хотела пообщаться ещё. По стенам комнаты были развешаны крупные фотоснимки, на большей части которых — сделанные Алисой портреты близких друзей и бывших любовников. Некоторые персонажи очень заинтересовали, впечатлили Земляна, и он принялся расспрашивать автора подробнее об изображённых на этих фотографиях людях и обстоятельствах съёмки. Во-первых, несколько кадров изображали ещё юного красавца Волшебника, многими годами младше современного. Оказалось, что с ним у Алисы случился самый серьезный в жизни роман. Они познакомились на Большом Летнем Лесном Любовном Сходняке много лет назад, будучи ещё практически детьми, студентами первых курсов. Подружились и вместе отправились автостопом на море. Возникло сильное чувство, и они стали жить вместе. Зимой снимали квартиру на окраине, учились в институтах, играли вместе старую музыку, курили сладкую траву, часто и с удовольствием занимались любовью, общались с многочисленными друзьями… Алису в мужчинах более всего возбуждал ум, и Волшебник был крайне умён, невероятно красив, чист, искренен, а самое главное — Алису впечатляло идейное, концептуальное сходство их сознаний — совпадали не только интересы, яркий свободный образ жизни, мыслей, но и сами основы, аксиомы мироощущения и способа познания, восприятия. Алиса исповедовала очень простой, ясный, здравый подход к миру. Она не верила в Бога, богов, загробную жизнь и, вообще, ставила под сомнение любой чужой опыт, полагая, что на пути духовного поиска человек может с уверенностью опираться только на свой собственный материал. Превозносила ум и совершаемый им анализ как основной инструмент осознания, не отрицая при этом интуитивный способ, чувственное восприятие. Волшебника же очень интересовала спонтанность, необусловленность разума, свободного от любой рефлексии, он считал, что совершенную гармонию приносит только воплощённый хаос. Может быть, поэтому уже через год удивительно насыщенной совместной жизни однажды в палатке на Большом Летнем Лесном Любовном Сходняке Волшебник внезапно предложил Алисе: «Давай расстанемся!» С детства одним из самых тяжёлых комплексов девушки являлось сильное недовольство своей внешностью. Она даже закрашивала шариковой ручкой своё лицо на фотографиях в домашних фотоальбомах. Неправильные черты лица, необычная фигура, придававшие образу уникальность, заставляли ребёнка воображать свою ущербность. Считавшая себя дурнушкой Алиса очень сильно привязалась к независимому, эгоистичному и к тому же схожему с Аполлоном Волшебнику, всё время, пока он был рядом, очень страшилась потерять, а когда это действительно произошло, ещё долго тосковала, испытывая эмоциональную боль. Они не раз потом снова встречались на квартирах друзей, концертах, фестивалях, в чудесных местах, на любовных сходняках на родине и даже за рубежом. И было ясно, что по-прежнему никто не смог впечатлить, вдохновить Алису более Волшебника ни как мужчина, ни как духовный единомышленник. Молодого человека тоже тянуло к девушке. Она была его первой женщиной, близким другом, хорошо понимала. Он оставил её ради нового и разнообразного опыта, но никогда потом не мог достичь той же глубины. Проведя какое-то время вместе, эти двое вновь расходились каждый своей дорогой. Оба посетили Индию. При этом Алиса, в отличие от большинства современных паломников, совсем не искала какого-то религиозного, мистического, философского откровения. Её, например, очень интересовали старые бродяги и музыканты, всегда отлично себя чувствовавшие в древней стране. Ей было интересно, как сейчас себя ощущают и что теперь думают о жизни пионеры первопроходцы, давным-давно отправившиеся в то увлекательное путешествие, которое для неё только начиналось. И девушке повезло. В неё отчаянно, горячо влюбился один старый хиппи – весёлый, страстный испанец Педро, великолепный музыкант, раздающий настоящее мифическое легендарное ЛСД на Пляже. Он клялся, что никогда не встречал никого красивее, интереснее Алисы, содержал её, предоставляя при этом полную свободу действий. Но она не любила взаимно. смущало старое тело, и то, что Она так и не смогла понять, почему вместо того, чтобы, например, преподавать технику фламенко, играть музыку, принося и себе, и остальным несомненную пользу, новый приятель так вдохновенно занимался какими-то во многом спорными, тёмными делами. С другой стороны, Алису восхищала сила духа Педро, бескомпромиссная, неутомимая решимость жить так, как ему самому на самом деле этого хочется, и то, что у его ума, души и формы всегда был один единственный властелин — любовь в сердце. Однажды девушка приняла знаменитый препарат. Это случилось на закате у моря, в правильном месте и в нужное время, с грамотными, чудесными людьми, и всё было так, как должно быть, как бывает лишь однажды, без отвлекающих, вводящих в новые заблуждения галлюцинаций, видений, мистических прозрений. Был лишь ночной пляж и великая вода перед ним, пронзительные звёзды и луна в небе — Алиса на собственном опыте познала изначальную, вечную гармонию мира, жизни и всех проявлений, почувствовала единство, свет и любовь, скрытые в ней самой и во всём сущем. Переживание было таким чистым, настоящим, свободным от любых умозрительных, иллюзорных концепций, представлений, образов, было настолько проще и в тоже время глубже, чем любые игры ума и чувственной психики, что казалось самой сутью, истиной — оно осталось в душе навсегда как одно из самых ценных внутренних сокровищ, органично вписавшись в незамысловатую метафизику… Хозяйка в явном смущении прервала долгий рассказ, порывисто взяла гитару, принялась скрупулезно настраивать, потом запела. Землян всё время курил, пока слушал историю девушки, и вместительная пепельница оказалась переполнена окурками. Алиса исполнила несколько песен о любви и ушла в ванную принять душ. Герой понимал, к чему всё идёт, и переживал из-за своих потаённых проблем, его беспокоил страх перед совокуплением. Комплексы давно уже вызвали психосоматические эффекты, последствия — он часто слишком быстро кончал, что в свою очередь опять усугубляло ситуацию, и так далее по замкнутому кругу. Он боялся, что не сможет удовлетворить девушку, произвести на неё необходимое впечатление как сексуальный партнёр, что, занявшись с ней любовью, он, возможно, передаст ей некую тяжёлую смертельную болезнь…

— У меня проблемы с сексом! — смог выдавить Землян, когда влажная, благоухающая после душа, нагая Алиса, прикрытая только лишь полотенцем, вернулась в комнату, сразу выключила верхний свет и подошла вплотную, близко-близко.

— У многих с ним проблемы. А что такое?

— Иногда я слишком быстро кончаю… — молодой человек криво, неловко ухмыльнулся в замешательстве. С Алисы слетело полотенце, и Земляну невыносимо жгуче захотелось прикоснуться к её коже, обнять, прижаться, поцеловать.

— Ничего страшного, я вот кончаю очень редко… — девушка притянула юношу за плечи. Они немедленно принялись жадно, смачно целоваться, густо ласкать друг друга, туго сплетясь, сцепившись, упав на диван, и герой лишился возможности совершать дальнейшие признания. Его половой член совсем жёстко, отменно напрягся и через несколько минут уже легко вошёл в заветное, вожделенное, ждущее, готовое лоно девушки. Испытывая безудержную похоть, Землян двигался порывисто, агрессивно, мощно, хлёстко, почти сразу же ощутив неминуемое приближение ненавистной и одновременно желанной разрядки. Вместе с волной огорчения, злости на самого себя Землян бурно со стонами кончил, затих, вытащил член и виновато трагично произнёс: «Ну вот! Прости! Как всегда!». Неуклюже откинулся с подруги, прилёг рядом.

— Не переживай, мне понравилось, честно, на самом деле, ты такой… чувственный… так ярко кончаешь, это было очень приятно… — уловив досаду любовника, Алиса не переставала нежно, осторожно, ненавязчиво трогать, гладить, изучать его тело — ладонь наткнулась на по-прежнему прямой твёрдый член: «А почему он всё ещё стоит? Впервые такое… Наверное, мы можем продолжить? Ты ведь хочешь?»

— Конечно, конечно хочу. Ты удивительная, необычная, ни на кого не похожа… Очень сильно меня возбуждаешь — как никто никогда раньше… — Землян действительно переживал воодушевление из-за того, что любовница не отвергла его сразу после первой неудачи. С другой стороны, в течение вечера он начал подозревать потрясающую, подкупающую искренность, откровенность в этой девушке, и теперь поспешил снова овладеть ей, но действовал уже спокойнее, ровнее, сосредоточенней. Через пятнадцать минут Алиса застонала в экстазе.

— Я же не красивая?!. — игриво произнесла девушка, немного успокоившись, крепко прижавшись к тяжело дышащему, сопящему Земляну.

— Не видел ничего красивее твоих глаз…

И они ласкали, целовали, любили друг друга ещё долго, всю оставшуюся ночь, через рассвет и до самого позднего утра. Засыпая совсем измождённая в объятиях на груди молодого человека, Алиса томно прошептала: «Я ни с кем не кончала в первую же ночь. Мне было очень хорошо сегодня. Ты мне нравишься — хочется доверять тебе, и чтобы ты полностью доверял мне…» Почувствовав тесную, щекотливую, тёплую радость, надежду где-то в солнечном сплетении под рёбрами, Землян устало, но довольно улыбнулся и провалился в сон.

Сон. Студенческая экспедиция разбивает палаточный лагерь в грязном лесу на берегу извилистой, глубиной по пояс речки. Потные, подвыпившие юноши лихо колют дрова, играют в мяч, громко изящно-многосложно матерятся, орут, спорят, поют под гитару. Хохочущие, визжащие, некрасивые, грубые девушки в купальниках. Запахи дыма, речной воды, шашлыков. Кто-то долго, задорно трахается в палатке. Землян тоже здесь, со скучающим видом сидит на полене у огня, лениво вороша угли костровой палкой, поддерживая пламя. Шумная компания уходит к речке, и Землян остаётся один в быстро густеющих сумерках. Звуки пощелкивающего, потрескивающего костра, шорох, шелест, шёпот травы, леса, крики, смех, шлепки у воды, усталые шевеления, бормотания в палатке, монотонное жужжание, жжение насекомых, лёгкие шаги, движение в кустах, и к огню со стороны деревьев выходит лёгкая, прозрачная Алиса: “Здравствуй! Хочешь, пойдём прогуляемся, у меня здесь дом неподалёку в посёлке, покажу?” — берёт ошалелого Земляна за руку и ведёт по еле различимой тропинке в высокой влажной траве, прочь от пламени, палаток, к тёмной массе леса, в сонные прелые сладострастные сумерки. Пара входит в хмурый призрачный лес, становится совсем темно, тихо, и только узкая тропка слабо отсвечивает под ногами, ныряет в мох, пролазит под множеством поваленных стволов и внезапно теряется в обступившем путников со всех сторон болоте. Понимая, что скоро совсем стемнеет, Землян начинает метаться в поисках верного пути, с хрустом ломает сушняк, спотыкается. Неожиданно метрах в двадцати перед собой замечает нечто, заставляющее испытать совершенно животный ужас. Его прошибает нервным током, и он замирает, не в силах пошевелиться, словно загнанная в угол мышь перед неминуемой смертью. Но тут же переводит дух, присмотревшись — это всего лишь гигантский корень упавшей сосны. “Видел Стража?” — шепчет вынырнувшая откуда-то сбоку из мягкой мохнатой темноты Алиса, хихикает, снова нежно берёт Земляна за руку, тянет, и всего через несколько шагов они оказываются на потерянной тропинке. “Пойдём, милый!” — она влечёт Земляна дальше, а сверху сквозь кроны сосен и елей начинают подмигивать первые звёзды, ветки царапают лицо, корни цепляются за ноги, но по прошествии неопределённого, смазанного времени лес расступается, открывая заваленную деревьями вырубку, а тропа превращается в развороченную гусеницами трактора, хлюпающую влажной земляной чачей, месивом колею. По ней путники выходят на опушку к полю и бледному прозрачному месяцу над ним. Землян делает несколько шагов и, поскользнувшись на очередном горбе, ухабе, нелепо размахивая руками, кувыркаясь, падает в большую, вытянутую лодочкой, грязную лужу на дне колеи. Лужа оказывается неожиданно глубокой, вязкой, скрывает Земляна почти целиком и продолжает, хищно чавкая, утробно урча, засасывать затягивать беднягу в себя. Земля по краям похожей на огромное влагалище лужи вздымается, морщится, поглощая мычащего, тянущего наверх руки Земляна. Алиса с криком: “Нет, отдай его мне! Отдай немедленно!” подбежав к земляной пизде, хватает Земляна за руки и вытягивает его.

— Что это было? — спрашивает неудачник, пытаясь как-то отряхнуться, оттереть грязь с лица поданным Алисой платком.

— Наверное, Мать не хотела отпускать тебя со мной, пойдём, уже скоро…

Тревожно, настойчиво, истошно, долго верещал дешевый мобильник Земляна. Герой недовольно, нехотя продрал глаза, протянул руку и испытал противоречивые чувства, разобрав имя на экранчике — с одной стороны обрадовался тому, что, наконец, объявился потерявшийся на дискотеке товарищ, но с другой — смутился, сразу вспомнив рассказанное накануне Алисой… Принял вызов и услышал деловито, нехарактерно напряжённый, торопливый голос Волшебника: «Здарова, братуха. Прости, что так неожиданно пропал с вечеринки. У меня возникли проблемы, и стало не до танцев. Я встретил там людей — своих коллег, от которых узнал много интересного, а кое-кого вообще не встретил – понимаешь, о чём говорю? Всё очень серьёзно. Меня ищут. Мне необходимо исчезнуть, затаиться на некоторое время…»

— Подожди. Давай по порядку. Что случилось? Кто тебя ищет? — Землян не выспался и с трудом соображал.

— Не уверен, что мы можем так свободно разговаривать по этой штуковине — есть вероятность, что мой номер слушают. Хочешь увидеться на прощание, поболтать и опять многое узнать об этой непростой жизни — через два часа на том же месте, где и в прошлый раз. Не опаздывай.

— Хорошо, я обязательно приеду, — герой не очень хорошо понимал, что происходит, было любопытно разобраться.

— Да, кстати. Мне тут насплетничали о том, что ты подружился с Алисой. Молодец. В самую десяточку — очень крутая тётя, — интонации Волшебника смягчились. – Всё, давай, не тормози, буду тебя ждать.

— Давай, пока. — Землян выключил телефон и огляделся — он был один в комнате, под одеялом на чудовищно смятой, взорванной простыне. Поднялся, натянул штаны, майку, пропутешествовал в кухню. Заметил на столе записку: «Побежала работать. Еда в холодильнике, ключи у зеркала в прихожей. Если что, звони» и номер сотового. Герой тщательно, с наслаждением принял душ, припоминая ночные события, сварил в медной турке ароматный кофе с корицей, поджарил яичницу-глазунью из трёх яиц, позавтракал, выкурил одну за другой четыре сигареты, одел стильные солнцезащитные очки, натянул грязные кеды и вышел в весну.

Ребята встретились и засели в тёмном уютном закутке ближайшего недорого кафе, взяв по кружке пива. Волшебник накрошил под столом гашиша в трубочку и передал Земляну со словами: «Вот затянись сперва, чтобы лучше думалось. А ещё я теперь всегда делаю вот так…», — вытащил из кармана мобильный, затем изъял из аппарата сим-карту и аккумулятор: «На днях бойцы Государственной Службы Психогенетического Контроля забрали сразу нескольких моих близких друзей и коллег. Я следующий на очереди. Похоже, что уже долгое время прослушиваются многие наши телефоны…»

— Знаешь, я до сих пор достаточно плохо представляю себе то, чем вы все занимаетесь…

— Радуемся жизни сами и даже иногда помогаем радоваться другим. А если серьёзно — случившиеся однажды много лет назад знакомства с некоторыми чудесными людьми, последовавшие за этим поездки на Большие Летние Лесные Любовные Сходняки и, в конце концов, пребывание в Индии поставило крест на начавшейся было успешной карьере программиста. Намного интересней, чем ковыряться в машинных кодах, скупых сухих скучных компьютерных символах, большую часть времени общаясь с железякой, оказалось изучать и возможно менять в лучшую сторону себя, своё сознание, психику, тесно взаимодействуя с различными, разнообразными аспектами реальности, например, занимаясь творчеством, путешествуя, — Волшебник распалялся всё сильнее, словно лихой проповедник, голос становился всё глуше, жестче, иногда рассказчик с опаской оглядывался по сторонам, присматриваясь к немногочисленным посетителям мрачного бара, бросая взгляды за тусклое, пыльное стекло окна на улицу. — А после того как такие простые чудеса начинают происходить с тобой, внутри тебя, естественным образом проявляется желание поделиться этими знаниями, методами, возможностями с остальными, со всеми, кто готов воспринять… Но, к сожалению, мы сейчас существуем в мире, основным принципом которого всё очевиднее становится Пустая Форма, и искусственная среда жёстко негативно форматирует человека, его сознание с самого рождения, на что направленно устройство общества, всех его социальных институтов, механизмов. Истинная свобода порицается и так или иначе подавляется, ассимилируется, профанируется. Пагубными, недопустимыми объявляются любые движения, тенденции к раскрепощению. История соткана из подобных примеров… Такое ощущение, что современная официальная философия призвана уничтожить, выхолостить саму настоящую суть человека, его живой дух…

— И что же? Ты считаешь возможным что-либо изменить?

— Во всяком случае, для себя — да, в своей голове, в своей жизни. Стоит попытаться, попробовать. Я хорошо понимаю, что вся наша деятельность ничтожна в глобальном масштабе. Оглянись, посмотри вокруг — на улице, в метро, включи телевизор… В большинстве случаев ты видишь замороченных, запуганных, почти уже бездушных, обезличенных роботов, кукол. Корпорации учат тебя — не надо много думать, осознавать, не стоит чувствовать, переживать лишнее — потребляй и подчиняйся, функционируй… Но есть и те, кого не удовлетворяет такое положение дел, такая скудная примитивная идеология. Мы ищем друг друга в толпе, находим, влюбляемся, уходим в леса, чтобы нашей свободе, любви не мешали…

— Я нашёл Алису, — наконец решился перебить поделиться своим счастьем Землян. — Это самая замечательная находка, самое важное открытие в моей жизни по сей день. Ночью был у неё.

— Рад за вас. Как тебе она, хороша? — хитро хищно прищурился Волшебник. — Вскрыла, вылечила тебя?

— Да, почти уже вылечила. Мне действительно показалось, что она раскрепощает меня, спасает намного лучше, проще, естественней твоей сумасшедшей кислоты, — скромно ответил Землян.

— Подозреваю, что без кислоты ты не разглядел бы Алису так легко, однозначно. Это самое правильное, дельное применение веществ данной группы — танцевать до упаду, чтобы вышли лишние энергии, напряжения, блоки, зажимы, а потом честно, искренне, глубоко по душам с кем-нибудь обо всём поговорить. Ну а хороший секс как итог сессии — вообще идеальный предельный результат. Говорю же, ты — настоящий молодец, сдал экзамен на «отлично». И выглядишь намного лучше, спокойнее, уверенней.

— А где ты собираешься прятаться, скрываться? Нужна какая-нибудь помощь?

— Найдётся несколько чистых, нетронутых цифрой и механизмами мест. Средства у меня пока имеются, верные друзья, опыт и фантазия тоже.

Собеседники допили пиво, затушили сигареты и вышли под рваный острый ветер на шумный проспект. Обнялись.

— Спасибо, — уныло прошептал Землян.

— Увидимся на море, — бодро воскликнул Волшебник. продолжение


Один отзыв на “программист: psy-сказка (6)”

  1. on 08 Июн 2007 at 9:43 дп RoDiOn

    Как оно? А?

НА ГЛАВНУЮ БЛОГА ПЕРЕМЕН>>

ОСТАВИТЬ КОММЕНТАРИЙ: