«Цивилизованные» и «культурные» люди живут совершенно также, теми же интересами, что и самые невежественные дикари.
Современная цивилизация основывается на насилии, рабстве и красивых словах. Георгий Гурджиев

Нужно подчеркнуть, что если когда-нибудь и существовала цивилизация рабов в массовом порядке, то это именно та, в которой мы живём.
Юлиус Эвола

Автор концепции расчеловечивания как неизбежного процесса по мере становления ноосферного человейника биофизик Алексей Яшин (1), будучи по совместительству писателем и шеф-редактором литературно – художественного и публицистического журнала «Приокские зори», в очерке на эту тему отметил, что в конце 19-го века сверхординарное мышление и гениальность начали характеризовать как патологию – выход за рамки гуманитарно-социумной нормы (2). Он полагает, что первую серьёзную попытку обосновать творчество в высшей форме – продукта гениальности как выхода за пределы нормы сделал психиатр Чезаре Ломброзо. Яшин обратил внимание, что во второй половине 1920-х годов также психиатр Григорий Сегалин ввёл в научный оборот термин эвропатология (от слова эврика – В.Е.) как определение гениальности, свойственной лишь немногим людям. На взгляд Яшина, в части литературной сверхочевидно, что творческая составляющая жизнедеятельности человека на этапе биосферно-ноосферного перехода нивелируется и предельно упрощается, примитивизируется. «Тем самым исчезает необходимость в [эвропатологических] высших талантах и, тем более, в гениях». Афористичный вывод логика и философа Альфреда Уайтхеда можно считать предвидением этого процесса: «Наиболее правдоподобная общая характеристика европейской философской традиции состоит в том, что она представляет собой серию примечаний к Платону». Некоторые аспекты перехода к ноосферному человейнику рассмотрены в статьях автора (3-5).

В какой степени появление гениев определяется состоянием социума? Генетик Владимир Эфроимсон на основе детального изучения биографий и патографий гениев различных времён и народов пришёл к «неумолимому выводу: гениями рождаются» (6). Он полагал, что зарождение гения является прежде всего проблемой биологической, даже генетической. «Развитие гения – проблема биосоциальная. Реализация гения – проблема социобиологическая». Уместно напомнить, как подчеркнул в своей книге Пётр Успенский (7): Георгий Гурджиев отметил, что не существует никакого прогресса. «Всё осталось таким же, каким было тысячи и десятки тысяч лет назад. Меняется внешняя форма, сущность не меняется. Человек остаётся таким же, каким был» (см. эпиграф). Природу гениальности с философской точки зрения рассмотрел Отто Вейнингер, согласно пониманию которого гениальность в высшей степени проявлена у основателей мировых религий и среди представителей философии (8). Его взгляды на эту тему высоко оценивал Владимир Шмаков, который основательно исследовал различные аспекты гениальности при изложении доктрины Аркана 12 – «Повешенный» (9) и трагедии целостного существования, в которой реализуется самобытность человека (10).

Представления Шмакова о природе гениальности имеют особую ценность в контексте его определения гения, которому вполне соответствуют труды этого мыслителя: «В высшем аспекте гений есть дух, сопричислившийся к Вечному и Божественному и непосредственно черпающий из него свои откровения. Как вечные истины, эти откровения одинаково справедливы для всех веков и народов». Он полагал, что всегда являясь на рубеже времён, гении собирали все найденные человечеством за предыдущую эпоху осколки реального и в горниле своего духа выковывали из них скрижали Вечного (10). «Все создавшиеся в этой эпохе явления, образы и идеи они возводили до их ноуменальных прототипов, наделяли бессмертием достижения эпохи, делали их всеобщим достоянием». Шмаков отметил, что в противоположность этому талант есть лишь большое дарование, направленное на усовершенствование и выявление в деталях уже достигнутого эпохой; объективируя формы, талант тем самым является сыном своей эпохи и орудием её созидания. «Благодаря эволютивному ходу истории человечество научается понимать работы гения лишь много времени спустя, в то время как талант оно способно оценивать тотчас же». Вместе с тем он обратил внимание, что в объективной действительности мы никогда не могли бы найти частного проявления одного только гения или одного таланта. «Гений без таланта остался бы совершенно невыраженным; точно так же талант без гения, не имея оплодотворения, не мог бы созидать. Но также лишь весьма немногим избранникам ниспосылались равномерно оба дара – гений и талант».

Основные представления Шмакова о гениальности в конспективном виде можно изложить таким образом (9). Гениальность – это предвосхищение величия человека, это прежде всего синоним громадного развития индивидуальности; явление гения есть следствие высших причин. Гений всегда выше современности не по форме, а по своему существу, поэтому его мышление доступно лишь немногим избранным. Одним из главнейших признаков гения является непреклонная убеждённость в истинности и правоте своего учения. «Имея критерий в себе самом и при том более строгий и возвышенный, чем предлагаемые людьми, такой гений вовсе не считался с встречавшей его критикой и излагал своё учение, как истинный посол Нерушимой Правды, который исполняет своё дело, не заботясь о результатах и последствиях, ибо они всецело в руках Всемирного Разума». Для того, чтобы гений решился выступить на арену истории, необходим импульс, которым является сознание миссии, т.е. ясное понимание необходимости исполнения конкретного предназначения.

Шмаков выделил два вида гениальности – потенциальную и активную; он полагал, что естественная гениальность есть гениальность потенциальная, т.е. скрываемая человеком и существующая лишь для него самого. На его взгляд, примером такой гениальности был немецкий мыслитель Иоганн Гаман, которого Иоганн Гёте считал лучшим умом своего времени. «Таких гениев гораздо больше, чем можно думать, но вполне понятно, что история не может знать о них». Он подчеркнул, что каков бы гений ни был, он никогда не является продуктом среды, а наоборот служит естественным олицетворением какого-либо аспекта абсолютно совершенного синтеза. Будучи эманацией Высшего Центра, гений безмерно возвышается над теми людьми, среди которых он живёт, и его явление всегда единично, независимо и преисполнено самодовлеющей силы. Он недоступен пониманию людей, ибо только равный может познать равного. «Высокое Существо (Демиург), порождающее гения в юдоли земной, ведает с полной ясностью, что предстоит ему перенести, а потому проявление гения в мире и выявляет во всём безмерном величии закон жертвы». Оба вида гениальности ведут к развитию в человеке космического сознания и приуготовляют его к вселенской миссии; грань, где они сливаются воедино, определяет достоинство Великого Посвящённого. «Великий Посвящённый – это наивысшая степень развития человека, определяющая предел его бытия в том виде, когда ему ещё может быть дано имя человека».

Можно ли сопоставить представления Шмакова о гениальности и соответствующие положения учения Гурджиева? Излагая своё понимание этого учения, Аркадий Ровнер отметил, что «четвёртый путь» не был учением, сфокусированным только в одном интеллектуальном центре и предназначенным для академической аудитории (11). «Идти по нему можно было только под наблюдением и руководством опытного наставника. Образ этого наставника и являл собой Гурджиев». Ровнер обратил внимание, что это был особый путь, который вёл к осознанию степени несвободы человека, его погружённости в сон и отождествления, и как результат этого – к освобождению от несвободы, сна и отождествления. Естественным образом возникает вопрос: достиг ли кто-либо из учеников Гурджиева такого результата? На взгляд Ровнера, в век инженерной эйфории описание функционирования психики человека как работы машины было вполне в духе эпохи. Он полагал, что Гурджиев с его чутким различением тенденций своего времени безошибочно выбирал понятия, которые ожидали от него современники, и поймав их на ожидаемом стереотипе, смело поворачивал их и вёл в противоположную от стереотипа сторону. «Гурджиев не уставал повторять: современный человек – это машина… Говоря суровые истины о человеке – слепом участнике войн и революций, Гурджиев помогал ему избавиться от иллюзии о себе как, якобы, сознательно и творчески организующем личную и общественную жизнь». В наше время более адекватным является, очевидно, термин «человек – это биоробот», а с учётом концепции расчеловечивания (1), – «человей».

Согласно пониманию Ровнера, концепция человека – отправная точка в учении Гурджиева; эта концепция вполне оригинальна и самостоятельна в рассмотрении человека с точки зрения его возможной эволюции. «Деление человека на семь категорий помогает объяснить множество необъяснимых явлений. Это деление объясняет тот факт, что у людей различных категорий есть свои, соответствующие их типу искусство, наука и религия». Ровнер отметил, что говоря о работе низших центров в человеческой машине (интеллектуальный, эмоциональный, двигательный, инстинктивный и сексуальный, – В.Е.) Гурджиев указывает на два высших центра – высший интеллектуальный и высший эмоциональный. Он обратил внимание, что Успенского поразило утверждение Гурджиева о том, что эти два высших центра полностью развиты в человеке и функционируют должным образом. На его взгляд, по Гурджиеву, у современного человека недоразвиты именно низшие центры, и вся проблема, стоящая перед ним, заключается в том, что работа хорошо развитых высших центров плохо связана с работой его низших центров и с его обычной жизнью. В иерархии типов человека, согласно учению Гурджиева, промежуточным типом является человек номер четыре; человек номер один, два и три – это люди, образующие современное человечество и в лучшем случае пребывающие всю свою жизнь на том же уровне, на котором они родились (11). Человеком номер четыре не рождаются, а становятся в результате определённого рода усилий; этот человек – «продукт» работы эзотерической школы.

Изложенные в книгах Успенского и Ровнера представления об учении «четвёртого пути» позволяют предположить, что школа Гурджиева создавалась как школа «производства» магов. Метафорически говоря, гениями рождаются, а магами становятся. Примечательно, что в определённом смысле апофеозом своей публичной деятельности Гурджиев планировал балет «Борьба магов»; демонстрация некоторых танцев в его постановке в 1924 г. в США стала сенсацией. Разумеется, под термином маг следует понимать его высшее значение, которое раскрыл Шмаков в изложении доктрины Аркана 18 (Луна). Он полагал, что маг – это бесконечно высоко, по сравнению с нами, стоящий человек, «обладающий не только громадными знаниями по всем отраслям наук, но и, что самое главное, приобщившийся к Общемировому Синтезу… Обладая совершенной памятью, т.е. способностью в классифицированном виде удерживать все свои восприятия в так называемой «подсознательной стороне» и затем по мере надобности извлекать из этого архива легко и свободно то, что ему потребно в данный момент, Маг и является тем человеком, которому воистину присуще имя учёного мудреца». Такому определению Гурджиев вполне соответствовал – как отметил Успенский, «это был невероятно многосторонний человек; он всё знал и всё мог делать… По его утверждению, преодолев большие трудности, он нашёл источники знания в содружестве с несколькими людьми, как и он, искавшими чудесное».

Излагая начала учения об Астрале в доктрине Аркана 22 (Мир), Шмаков отметил, что эта мировая инертная среда есть фундамент всего бытия вселенной, основа всякого творчества есть хранилище всего комплекса космических сил, обеспечивающих жизнь вселенной. «Доступная управлению индивидуальной воли и имеющая само оправдание своего бытия именно в этом, эта космическая сила может служить человеку, может сделать его всесильным, когда он во всеоружии знания, и делает его в то же время рабом своего собственного невежества». Согласно его пониманию, учение об Астрале лежит в основе всех эзотерических наук; он полагал, что совершеннейшим определением магии является следующее: «Магия есть наука об изыскании и утверждении точек опор человеческой воли в среде феноменальной природы». Если принять, следуя Шмакову, что гений есть порождение Демиурга, то его появление возможно в любой социальной среде, что подтверждают как создание этим мыслителем фундаментальных трудов по философии эзотеризма в период разрушения Российской империи, так и появление в это же время в России учения Гурджиева. Размышляя о грядущей ноосфере в 1930-х годах как о светлом будущем человечества, основатель биогеохимии Владимир Вернадский вряд ли предвидел, что его последователь биофизик Алексей Яшин через 80 лет придёт к выводу, что ноосферный человейник в социальном плане будет напоминать концлагерь времён Третьего рейха…

___________________________________
Литература
1.Яшин А.А. Феноменология ноосферы: Глобальное расчеловечивание. СПб., 2025.
2.Яшин А.А. Информационный шум как социально – вирусная пандемия нивелирования – зомбирования творческого мышления. // Приокские зори. 2026, №1, с.3-18.
3.Ерёмин В. Ноосферный человейник – конечный этап глобализации? // peremeny. ru / blog , публ.27612, 04.03.2023.
4.Ерёмин В. Трансформация. Там же, публ.28819, 13.09.2024.
5.Ерёмин В. Хроники перехода к человейнику. Там же, публ.30016, 14.02.2026.
6.Эфроимсон В.П. Генетика гениальности. М., 1998.
7.Успенский П.Д. В поисках чудесного. СПб., 1996.
8. Вейнингер О. Пол и характер. Ростов-на-Дону, 1998.
9.Шмаков В. Великие Арканы Таро. М., 1916.
10.Шмаков В. Основы пневматологии. М., 1922.
11.Ровнер А. Гурджиев и Успенский. М., 2002.

НА ГЛАВНУЮ БЛОГА ПЕРЕМЕН>>