Предыдущее по теме — здесь. Начало темы — здесь.

У нас есть только возможность сознания и редкие его вспышки. Поэтому мы не можем определить, что такое сознание. Георгий Гурджиев

Сознание построено по закону организма: оно есть одновременно и единство и множественность, сопрягаемое двойственной иерархией частных единств и частных множеств. Владимир Шмаков

Излагая положения учения Гурджиева о природе сознания на основе его лекций и бесед в 1916 г., Пётр Успенский отметил его представление о том, что у обычного человека моменты сознания очень кратки и разделены длительными интервалами бессознательного поведения (1). При этом человек может думать, чувствовать, говорить и работать, не сознавая этого. «Ваша главная ошибка состоит в том, что вы думаете, будто уже обладаете сознанием, что оно обычно или постоянно присутствует, или постоянно отсутствует. На самом деле сознание – это такое качество, которое постоянно меняется… Как сознание, так и его разные уровни необходимо понять в самом себе посредством ощущения, так сказать, почувствовав его вкус». Гурджиев полагал, что наука и философия не в состоянии определить сознание, потому что они хотят определить его там, где его не существует. «Необходимо различать сознание от возможности сознания» (см. эпиграф). Насколько далеко за прошедшие десятилетия продвинулась научная психология в понимании природы сознания? В завершающей книге, посвящённой развитию вероятностно ориентированной философии, учёный-энциклопедист Василий Налимов обобщая представления о природе сознания со времён Древнего Египта, отметил, что всякое упрощение – «персонально капсулизированное видение сознания оказывается ущербным и философски несостоятельным» (2).

Согласно пониманию Налимова, несмотря на все успехи нейрофизиологических исследований, несмотря на попытки физиков обратиться к квантово-механическому пониманию сознания, проблема «материя – сознание» остаётся нерешённой. «Если сознание есть функция высокоорганизованной материи, то где же модель, раскрывающая механизм этого функционирования? Почему её не удалось создать до сих пор?» Он полагал, что неумение ответить на эти вопросы свидетельствует о нашем незнании фундаментального в природе человека. «И именно здесь со всей очевидностью проявляется вся несостоятельность современной науки, а может быть, даже и всей культуры, и образуется теперь самый большой тормоз для её гармонического развития».

Рассматривая ответы слушателей на вопрос «Какую вещь, замеченную при самонаблюдении, вы считаете самой важной?», Гурджиев подчеркнул, что никто из них не заметил, что не помнит себя (1). «Чтобы по-настоящему наблюдать себя, человек в первую очередь должен помнить себя». Успенский обнаружил, что его самые первые попытки вспомнить себя показали, насколько это трудно. «Вспоминание себя не дало никаких результатов, кроме одного: оно показало мне, что в действительности мы никогда себя не помним». Излагая свои взгляды на эту тему, он отметил, что представления Гурджиева и попытки вспомнить себя вскоре убедили его в том, что он столкнулся с совершенно новой проблемой, на которую не обратили внимания ни наука, ни философия. На основе своих впечатлений о попытках вспомнить себя, он считал, что характерной чертой этого процесса является разделение внимания, которое на его взгляд, можно представить таким образом. Когда человек что-то наблюдает, его внимание направлено на наблюдаемый объект, а когда он одновременно старается вспомнить себя, его внимание направлено и на объект, и на самого себя. «Определив этот факт, я понял, что проблема состоит в том, чтобы направить внимание на себя, не ослабляя и не суживая внимание, которое при этом направлено и на другой объект. Причём этот другой объект может находиться как внутри, так и вне меня».

Когда Успенский начал учиться разделению внимания, он обнаружил, что вспоминание себя даёт удивительные ощущения, которые естественным путём, сами по себе, приходят очень редко и в исключительных условиях. Он полагал, что западная психология прошла мимо факта колоссальной важности – что мы не помним себя, что мы живём, действуем и рассуждаем в глубоком сне. «Это не метафора, а абсолютная реальность; вместе с тем, мы способны, если сделаем достаточное усилие, вспомнить себя – мы в состоянии пробудиться». Представления Успенского о важности исследования природы внимания изложены в его лекциях о психологии возможной эволюции человека, подготовленных им на основе учения Гурджиева о различных функциях человека и центрах, которые их контролируют; лекции имеются на сайте Гурджиевского центра.

Прежде чем в конспективном виде изложить эти представления, важно отметить их актуальность. Её, на мой взгляд, подтверждают несколько бесед, которые у меня состоялись в 2005 г. с Виктором – самобытным исследователем сознания, разработавшим свою концепцию этого феномена. Насколько мне известно, он не был учеником какой-либо эзотерической школы, книгу Успенского об учении Гурджиева не читал. Он полагал, что дух имеет пять инструментов управления сознанием: внимание, волю, любовь, слово, ум; некоторые аспекты этой темы рассмотрены в статье автора (3). Виктор отметил, что важная роль внимания в управлении сознанием стала раскрываться только в конце 20-го века. Когда с моим знакомым, также интересующимся этой темой, мы попросили его взять нас в ученики, он вполне доброжелательно ответил, что это невозможно с точки зрения уровня нашего сознания. Кроме того, он считал, что после сорока лет сознание человека в значительной степени утрачивает пластичность и его трудно освободить от шаблонов восприятия и поведения.

Рассматривая в лекции №5 строение центров человека (интеллектуального, эмоционального, двигательного, инстинктивного), внимание и самовоспоминание, Успенский подчеркнул, что они являются единственными средствами понимания. Он отметил, что изучение внимания лучше, чем что бы то ни было, показывает природу различных частей конкретного центра, «но изучение внимания, опять-таки, требует определённой степени Самовоспоминания». Согласно его представлениям, механическая часть интеллектуального центра работает почти автоматически, она не требует никакого внимания. «В интеллектуальном центре механическая часть включает в себя всю работу по регистрации впечатлений, воспоминаний и ассоциаций». Эмоциональная часть этого центра состоит в основном из так называемых интеллектуальных эмоций: желания знать, понимать, радости открытий и т.д. Работа этой части требует всего внимания, но, находясь в этой части центра, внимание не требует никаких усилий. Оно притягивается и удерживается самим предметом (интерес, энтузиазм, страсть и т.д.), очень часто посредством отождествления. «Интеллектуальная часть интеллектуального центра включает в себя способность к творчеству, изобретению, открытию. Она не может работать без внимания, но в этой части центра внимание должно контролироваться и сохраняться усилием воли».

Успенский полагал, что изучая эти части различных центров с точки зрения внимания, можно сразу узнать, в какой части центра мы находимся. «Когда внимания нет или это блуждающее внимание, мы находимся в механический части; когда внимание притягивается предметом наблюдения или размышления и держится таким образом, то мы в эмоциональной части; когда внимание контролируется и удерживается на предмете усилием воли, мы в интеллектуальной части». Важность воспоминания себя для эволюции сознания человека наглядно отражает девиз Гурджиева: «Помни себя всегда и везде». Излагая доктрину Аркана 9 (Отшельник), Владимир Шмаков раскрыл неизменный удел истинных аристократов духа на пути всех веков, среди всех народов: «Все они бежали от людей, уходя в глубь своего собственного существа, а потому оставались неведомыми и непонятыми» (4). Вместе с тем, оба эти выдающиеся исследователи сознания отмечали важность изучения космологии для понимания природы человека. Начиная излагать космологическую часть своего учения, Гурджиев обратил внимание, что в правильном знании изучение человека должно идти параллельно изучению мира (1). «Законы одни и те же – и для мира, и для человека. Однако некоторые законы легче наблюдать в мире, а некоторые – в человеке. Поэтому в одних случаях лучше начинать с мира, а затем переходить к человеку, в других же случаях лучше начинать с человека и переходить к миру… Такое параллельное изучение мира и человека показывает изучающему фундаментальное единство всего, помогает находить аналогии в явлениях разных порядков». Закон Аналогии как закон единства и целостности мироздания, обстоятельно раскрыл Шмаков при рассмотрении доктрины Аркана 6 (Возлюбленный). Он подчеркнул, что по мере эволюции человека идёт одновременное развитие как сознания своей индивидуальности, так и сознания своей общности с мирозданием.

Следует отметить, что космологию планетарной системы Солнца и «луч творения» Гурджиев рассматривал с целью раскрытия устройства и «перенастройки» человека-машины; на вопрос Успенского о современной психологии он ответил, что для изучения машин нужна механика, а не психология (1). «Психология относится к людям, к человеку. Какая психология (он подчеркнул это слово) может относиться к машинам?… Можно перестать быть машиной, но для этого необходимо прежде знать машину». А завершающий труд философской системы Шмакова посвящён разработке основ пневматологии – теоретической механике становления духа (5). Согласно его пониманию, началом космогонии является тот метафизический миг, когда предназначенная к бытию вселенная предстояла перед своим Творцом, когда всё единичное в нераздельности было включено во всеединство сосредоточенного на себе Самосознания Божества; здесь всеединство как тезис ещё не выделяет своего антитезиса – иерархизм. «Космическая синархия и её отношение к Божеству становятся актуальными только в конкретном осуществлении мирового диалектического процесса, т.е. в эволюции конкретного бытия». Он подчеркнул, что космическая синархия переходит к эволютивной актуализации лишь с рождения конкретных субъектов, т.е. перенесением субъектности из Божественного всеединства в перспективу двойственной иерархии монад и множеств. Метафорически говоря, Гурджиев изложил в своём учении механику феноменального мира, а Шмаков в системе эзотерической философии – ноуменального. «В своём истинном целом естестве ноуменальный мир есть совершенный и живой космический организм».

Раскрывая природу актуальной конкретизации в общей доктрине эзотерической космогонии о рождении конкретного бытия и соотношениях между ноуменальным и феноменальным, Шмаков обратил внимание, что переход от ноуменальному к феноменальному характеризуется прежде всего утратой принципа актуальной бесконечности и замещением его принципом последовательности (5). «Таким образом, переход от ноуменального к феноменальному знаменует собой замещение идеи абсолютного организма как гармонического двуединства: абсолютного единства и абсолютного множества – идеей дурной бесконечности относительных организмов, эволютивно становящихся сопряжений частных единств с частными множествами». Закон синархии – иерархично организованного всеединства мироздания, раскрытый Шмаковым, реализует гармоничную сопряжённость миров различной природы за счёт сопряжённости двойственной иерархии ноуменальных монад и соответствующих феноменальных множеств. Он полагал, что космогонический метод с абсолютной точки зрения условен, но это есть единственно возможный путь к познанию, ибо всеединого целого наше сознание познавать не может; на его взгляд, Арканы 1 – 9 излагают целостную систему космогонии. Рассматривая Аркан 10 (Колесо счастья) как грань Мира Божественного и Мира Бытия, он подчеркнул, что изучение Мирового Творчества есть изучение свойств человеческого сознания в той причинной последовательности, какая диктуется абсолютно совершенным разумом. «Изучение космогонических теорий представляет из себя первую степень к познаванию человека» (возможно, опечатка в слове ступень – В.Е.).

Каким образом цифровизация и виртуализация различных областей жизнедеятельности человека влияет на работу внимания? Очевидно, что захват внимания человека при длительном пользовании различными электронными устройствами многократно затрудняет «нахождение» в интеллектуальной части различных центров и, как следствие, обеспечивает функционирование человека в режиме биоробота. Различные аспекты влияния цифровизации и виртуализации на мышление и сознание человека обстоятельно исследованы в работах биофизика Алексея Яшина, разработавшего концепцию биосферно-ноосферного перехода (6-8). Влияние цифровых технологий на работу мозга рассмотрено в книге нейробиолога Манфреда Шпитцера (9). Яшин сделал вывод, что цифрофрения всё более вытесняет аналоговое мышление, а в коллективном разуме ноосферного человейника цифровая основа мышления напрочь уничтожает интуицию и особенно инстинкт, характерные для человека биосферного. Поэтому, на его взгляд, для человека ноосферного – особи ноосферного человейника (т.е. «человья» – В.Е.) – инстинкту и интуиции места не будет. Отсюда можно предположить, что для человья интуитивные озарения – основа выдающихся творческих достижений, станут невозможны.

Один из ведущих специалистов в области синергетики, управления рисками и проектирования будущего Георгий Малинецкий рассмотрел ряд стратегических рисков формирования и развития компьютерной реальности (10). На его взгляд, наметившиеся тенденции показывают, что широкое, бездумное внедрение цифровых технологий может привести к разрыву связи поколений и глубокому социальному кризису. «Тотальный контроль, который делают возможным современные цифровые технологии, даёт возможность обеспечить тотальный контроль над всем обществом… Перспектива наступления эры гиперконтроля, гиперимперии с её катастрофическими последствиями представляется более чем вероятной». Он считает, что в мире и в России делается попытка расчеловечивания, дегуманизации людей с помощью машинизации образования.

Можно ли оценить как цифрофрения отразится на работе инстинктивного центра, регулирующего такие жизненно важные процессы как циркуляция крови, внутренние и внешние рефлексы, которые определяют состояние здоровья физического тела человека? Успенский полагал, что интеллектуальная часть этого центра весьма велика и очень важна. Он отметил, что в состоянии самосознания или при приближении к нему можно вступить в контакт с этой частью и многому научиться у неё в отношении функционирования машины ( т.е. человека – В.Е.) и её возможностей. «Интеллектуальная часть инстинктивного центра – это ум, стоящий за всей работой организма, который совершенно отличен от интеллектуального ума».

__________________________
Литература
1.Успенский П.Д. В поисках чудесного. СПб., 1996.
2.Налимов В.В. Спонтанность сознания. М., 1989.
3.Ерёмин В.И. Психогенетика человека в свете философской системы В.Шмакова. // Дельфис, 2010, № 3, с.46-49.
4.Шмаков В. Великие Арканы Таро. М., 1916.
5.Шмаков В. Основы пневматологии. М., 1922.
6.Яшин А.А. Феноменология ноосферы: Апология человека. Тула, 2019.
7.Ерёмин В. Трансформация. // peremeny. ru / blog /, публ.28819, 13.09.2024.
8.Ерёмин В. Хроники перехода к человейнику. Там же, публ.30016, 14.02.2026.
9.Шпитцер М. Антимозг: цифровые технологии и мозг. М., 2014.
10.Малинецкий Г.Г. Риски цифровой реальности. // Проектирование будущего. Проблемы цифровой реальности. М., 2019, с.228-249.

НА ГЛАВНУЮ БЛОГА ПЕРЕМЕН>>