Валерия Нарбикова. Фото Дм. Кузьмина

Валерия Нарбикова – один из самых странных и необычных современных российских писателей. Неудобная Литература «в химически чистом виде». Она пишет до того непонятно массовому читателю, что российские издатели (пребывая в перманентной погоне именно за ним, массовым) принципиально отказываются публиковать ее новые тексты. Несмотря на то что у нее есть имя. И что проза ее выходит на разных европейских языках и пользуется неизменным успехом в Европе (хотя и тоже не массовым, а скорее нишевым). Со словом Нарбикова обращается так, будто это не слово, а пластилин. Это производит сильное впечатление. Но при этом читательским стереотипам (о которых я говорил тут) эта проза совершенно не соответствует.

К тому же Валерия Нарбикова напрочь лишена того, что называется авторским тщеславием. Пишет карандашом и не занимается набором, оформлением своих текстов, их подготовкой к печати. Совсем не ищет издателей и не практикует самораскрутку. В интервью газете «Литературная Россия» она сказала по этому поводу так: «Для того чтобы «предлагать» (читай – «себя», а как иначе?), нужен порыв. Понимаете? А я… У меня нет его. Порыва. Поэтому не ношу – не предлагаю – никому – ничего. Просто пишу, и всё».

На «Переменах» мы начинаем сегодня публиковать роман Валерии Нарбиковой «Сквозь», который так нигде до сих пор и не был полностью обнародован (хотя работа над ним закончилась еще в 1995 году). А после этого, если все сложится, в той же блог-книге будут напечатаны отрывки из романа «И путешествие», который на русском языке тоже, кажется, толком так и не появился. Зато с успехом вышел на немецком языке, в Германии.

Валерия Нарбикова. СКВОЗЬ
Внимание! Это обложка интернет-издания романа (как и все обложки книг, которые мы публикуем на Переменах). На бумаге текст до сих пор не издан.

Итак, роман «Сквозь» Валерии Нарбиковой. О романе «Сквозь» некоторые критики говорят, что читая его, нужно смаковать отдельные детали и образы. «Это, конечно тоже способ прочтения», — говорит Валерия, но советует прочитать роман запоем. «Это мой первый роман, написанный в 20 лет в 80-м году. Я хотела бы, чтобы этот роман читатель проглотил, как в детстве, когда именно так читают книжки – залпом, потому что это – с к в о з ь. Там есть все сразу – и про Москву, которую я обожаю, где памятники ходят, и про Париж, в котором я еще не была, когда писала этот роман; а оказалось, когда оказалась в Париже, что все это правда – и про моих любовников, и королей, и герцогов, и памятники там тоже ходят, как в Москве, потому что это – с к в о з ь». Если говорить о плоти романа, то, как считает сам автор – это акварельная техника, это написано прозрачными мазками – это просвечивает, это – с к в о з ь. В прошлом году роман был переведен на французский язык и вышел в Париже.

А теперь — анкетные ответы Валерии Нарбиковой на наши вопросы. Когда Наталья Рубанова предложила мне задать Валерии Нарбиковой вопросы Неудобной Литературы, этот опрос был, в общем-то, окончен. Все (или почти все), кому была разослана анкета, ответили, и большая часть ответов была опубликована. Ради чистоты эксперимента (чтобы исключить тотальный писательский заговор!!!) новых ответов я уже не принимал. Но я уверен, что Валерия не читает интернет-изданий, а потому тут все чисто.

Есть ли среди Ваших знакомых писатели, чьи тексты отказываются издавать, хотя эти тексты вполне достойны быть изданными и прочтенными публикой? Если возможно, назовите, пожалуйста, примеры. Каковы причины отказов?

Да полно! Кого ни возьми… Нет, печатают, конечно, но как-то странно… с одолжением, что ли. Как будто писатель кому-то чего-то должен! Ну да, речь о «некоммерческой» (так называемой) ли-те-ра-ту-ре; ну а «коммерческая» – та, которую покупает неграмотный народ… и что о том говорить! Дело не в конкретных именах. Меня вот тоже сейчас почти не печатают… Попечатывают иногда, так скажем… не так, как хотелось бы. Есть просто несколько имен, к которым издатели буквально «присосались», сделали из них «священных коров». И кто в выигрыше? Неужто – ли-те-ра-ту-ра?.. Вообще, палка о двух концах: чтобы напечататься, надо получить литпремию, но для того, чтобы получить литпремию, надо напечататься… Каковы причины отказов издательских? «Мы бы с удовольствием, – говорят мне, – всё, что вы пишете, очень хорошо, но денег нет».

Есть ли в литературном произведении некая грань, за которую писателю, желающему добиться успеха (например, успеха, выраженного в признании читателями), заходить не следует? Может быть, это какие-то особые темы, которые широкой публике могут быть неприятны и неудобны? (Если да, то приведите, пожалуйста, примеры.)
Или, возможно, существует какая-либо особая интонация, которая может вызвать у читателя отторжение и из-за которой весь потенциально вполне успешный текст может быть «самоуничтожен»?

Никаких «запретных тем» для хорошего писателя не существует. Просто не надо писать о том, чего не знаешь – не надо лезть в тот культурный слой, в котором не ориентируешься. Всё.

Если такие темы и интонации, по Вашему мнению, существуют, то держите ли Вы в уме эти вещи, когда пишете? И насколько это вообще во власти писателя – осознанно управлять такими вещами?

Я ответила: нет запретных тем, а значит, и интонаций таких.

Что приносит писателю (и, в частности, лично Вам) наибольшее удовлетворение:

— признание публики, выраженное в том, что Ваша книга издана и люди ее покупают, читают, говорят о ней?

— признание литературного сообщества (выраженное в одобрительных отзывах коллег и литературных критиков, а также в получении литературных премий и попадании в их шорт-листы)?

— или более всего Вас удовлетворяет метафизический и психологический факт самореализации – т.е. тот факт, что произведение написано и состоялось (благодаря чему Вы, например, получили ответы на вопросы, беспокоившие Вас в начале работы над текстом)? Достаточно ли для Вашего удовлетворения такого факта или Вы будете всеми силами стремиться донести свое произведение до публики, чтобы добиться первых двух пунктов?

От каждого пункта – понемногу.

Что Вы думаете о писателях, которые активно себя раскручивают – как лично, так и через друзей и знакомых? Должен ли писатель заниматься этим не совсем писательским трудом?

Если это талантливый писатель, если он занимается собственным пиаром и это ему на пользу, то почему бы и нет? Если человек одарённый – действительно, по-настоящему одарённый, – то я принимаю любой метод, с помощью которого он себя реализует. Но если ЭТО что-то серенькое, среднестатистическое, а вокруг ЭТОГО раздувают нечто розовенькое, то от ЭТОГО, мягко скажем, тошнит… Сейчас кошмарное засилье «дамской литературы», отвратительных детективов, которые читать невозможно… Вот если ЭТО «писатель» пиарит… о чем говорить? Да и слово «писатель» тут неуместно.

Если да, то почему?
Если нет, то почему?

Вы лучше спросите, почему хорошим писателям не платить почти «принято»? Спросите врача – он приедет на вызов, если ему не заплатят? Или в КБ у кого-нибудь (если они ещё существуют): сделайте проектик, но мы вам не заплатим? Почему-почему…

* * *

Спасибо Наталье Рубановой за помощь в организации коннекта с Валерией Нарбиковой. Второй сезон проекта Неудобная литература на этом можно считать закрытым. Хотя условно. То есть я еще буду периодически что-то писать, если к тому появятся поводы. Все выпуски второго сезона можно найти по этой ссылке или же (несколько в иной последовательности) прямо здесь, ниже:

Роман Ольги Погодиной-Кузминой «Адамово яблоко» — мини-рецензия и отрывок из романа
Карасёв и Анкудинов: Нужна ли существующему режиму национальная литература?
Неудобная литература. С чего начать
Достоевский, Толстой и традиции книгопродавцев
Стада смыслов, или литература без магии
Ответы Фарида Нагима
«ДАТЬ НЕГРУ». ПОВЕСТЬ ЛЕОНИДА НЕТРЕБО
Ответы Андрея Бычкова
Ответы Маргариты Меклиной
Ответы Алексея Шепелёва
Ответы Сергея Болмата
Роман как (само)психоанализ (к началу публикации роман[c]а Натальи Рубановой)
Ответы Натальи Рубановой
Ответы Елены Колядиной
Ответы Дмитрия Бавильского
Роман «Предатель», Часть Третья. Ответы писателей: ВАЛЕРИЙ ОСИНСКИЙ
Ответы Игоря Яркевича
Кровавые мальчики, или Мало ли в Бразилии донов Педро
Ответы Дениса Драгунского
МОТОБИОГРАФИЯ: ТОМ 2. Анонс
Поэма Кати Летовой «Я люблю Андрея Василевского» и «чахнущая» литература
Писатель как мундир? Ответы Марины Ахмедовой
Ответы Михаила Гиголашвили
Интервью с Димой Мишениным. О графомании, мини-юбках и бездарных чиновниках
Ответы Алисы Ганиевой
Ответы Юрия Милославского
Ответы Виталия Амутных
Ответы Александра Мильштейна
Ответы Олега Ермакова
Ответы Романа Сенчина
Ответы Ильи Стогоffа
Обнуление. (Ответ Олега Павлова Роману Сенчину)
Серая зона литературы. «Математик» Иличевского. Ответы Александра Иличевского
Ответы Марты Кетро
Ответы Андрея Новикова-Ланского
Виктор Топоров и Елена Шубина. И ответы Олега Зайончковского
О романе Валерия Осинского «Предатель», внезапно снятом с публикации в журнале «Москва»
Точка бифуркации в литературном процессе («литературу смысла не пущать и уничтожать», – Лев Пирогов)
Курьезный Левенталь
ответы Валерия Былинского
ответы Олега Павлова
ответы Сергея Шаргунова
ответы Андрея Иванова
ответы Владимира Лорченкова
Где литературные агенты
Более ранние части Хроники (Оглавление) — здесь.
Новый Опрос. Вопросы к писателям

* * *

КНИГИ ПРОЕКТА НЕУДОБНАЯ ЛИТЕРАТУРА:

ОЛЕГ ДАВЫДОВ. «КУКУШКИНЫ ДЕТКИ»
СУЛАМИФЬ МЕНДЕЛЬСОН «ПОБЕГ»
ОЛЕГ СТУКАЛОВ «БЛЮЗ БРОДЯЧЕГО ПСА»
НАТАЛЬЯ РУБАНОВА. «СПЕРМАТОЗОИДЫ»
ВАЛЕРИЙ ОСИНСКИЙ. «ПРЕДАТЕЛЬ»
ВСЕ книги проекта Неудобная литература


НА ГЛАВНУЮ БЛОГА ПЕРЕМЕН>>

ОСТАВИТЬ КОММЕНТАРИЙ: