Публикации, которые появляются на этом сайте, становятся возможными благодаря вашей поддержке. На этой странице перечислены способы, с помощью которых вы можете поблагодарить редакторов за их труд и помочь нам продолжать работать над проектом.
Интернет-журнал «Перемены» не связан ни с какими издательскими домами и политическими структурами. У нас нет спонсоров — только наши читатели. При этом сайт требует финансовых вложений, времени и внимания. Поэтому именно от вас, дорогой читатель, в значительной степени зависит, как часто он обновляется.
Внесите на один из наших счетов любую сумму (уместны даже 10 рублей).
Мы рады, что наша работа находит в вас отклик. Спасибо за поддержку!
+ + + Итак,
Способы:
Номер карты в Тинькофф банке:
5536 9138 2625 7202 (делайте, пожалуйста, перевод с пометкой «пожертвование для Перемен». В графе «назначение платежа» укажите: «номер договора 0432224814»)
Каким-то необыкновенным гимном звучат слова «Все логично во Вселенной, все думает, и камень думает. Только думы камня – статика эфира мысли, а живые существа способны к динамике этого эфира», которые по привычке можно было бы отнести к высказываниям философа или поэта, осмысляющего евангельские истины, но принадлежат они Владимиру Шухову, которому посвящена книга, вышедшая в издательстве Арт Волхонка: «Что придумал Шухов» (Арт Волхонка, 2016. Коллектив авторов). (далее…)
Наум Коржавин, Александр Ткаченко, Виктор Некрасов, Киев, 1973 г.
А может, самим надрываться во мгле?
Ведь нет, кроме нас, трубачей на земле.
Наум Коржавин
…В знаменитых «Беседах в изгнании» американского слависта Джона Глэда интервью Наума Коржавина опубликовано в главе «Моралисты»1. И это понятно, ибо образ Наума Моисеевича связан, прежде всего, с размышлениями о природе нравственного, с правдоискательством.
Подтверждение тому слова авторитета Русского Зарубежья Валентины Алексеевны Синкевич: (далее…)
Взамен с тебя непременно возьмут что-то, что значительно ценнее денег. И не сейчас, а потом, когда ты обо всём забудешь. Возьмут то, о чём даже не догадываешься, что это и есть главная ценность. Как в той сказке, где купец даёт обещание отдать то, чего у него в доме не было, когда он его покидал. Приехав, купец узнаёт о родившемся у него ребёнке, а делать нечего, надо отдавать. И он плачет, укоряя себя в недальновидности.
Внезапное исполнение какого-либо конкретного желания очень сильно ломает жизнь. Спасение в одном: надо заказать нечто отвлечённое и великое.
Невидимые, не предполагаемые ценности прячутся и в настоящем, и в будущем. (далее…)
А ведь как хорошо начиналось – …безобидная рыба, прочитанная наоборот.
Но приступим…
«Нечистая сила», в немыслимых ипостасях пришедшая на помощь мятущейся, бьющейся в судорогах интеллигенции, – взращённая и напитанная, конечно же, Гоголем, далее А. Аверченко, – новыми красками, неординарными и по-чеховски импрессионистскими живописными мазками воспрянет у Михаила Булгакова.
Принимая, в принципе, февральскую революцию, – после Октября многие авторы-прогрессисты увертюры 20 в. мучительно ищут причину поворота «не туда», не в ту сторону. Куда следовало бы повернуть колесу истории. Что вполне напоминает сегодняшние аналитико-апоплексические метания по поводу горбачёвско-ельцинского «не туда». (далее…)
…Никто не ведал тогда, кто гений, а кто нет. Или кого им в конце концов назначат.
Тридцать с лишним лет прошло с тех пор, когда мы со товарищи шумною толпой усиленно искали, – светлыми невскими ночами, – где бы подешевле охристосоваться-разговеться за чужой счёт. Да ещё подкормиться заодно.
Одно из таких достопримечательных мест в Питере – квартира легендарного Коли Васина, дай бог здоровья и долгих лет жизни. Ведь ему, кто английский «выучил только за то, что им разговаривал Леннон», уже за семьдесят.
Мы были в полном смысле юнцами с нашими 20 – 25-тью. Пели дикие песни «Странных игр», невероятно популярных. Слушали исключительно западную музыку. Прикасаясь к нетленному, вечному. Трудно доставаемому из-под недоступного прилавка. (далее…)
В продаже появилась «Граница Зацепина», пощечина привычным путеводителям…
Книга написана критиком, литературоведом, прозаиком, эссеистом, японистом (в алфавитном порядке) Александром Чанцевым. Коллекция травелогов, собранных в столбик, отличительна еще тем, что цифр в ней не меньше букв. Почему «Граница Зацепина» не знает границ и как литературоведение и стран(н)оведение сочетаются в книге, рассказал сам автор.
Дмитрий Обгольц: Часть глав этой книги пришла из ЖЖ, а потом и Фэйсбука (те, что не рецензии). Я думал, маршрут ЖЖ – бумажная книга вышел из издательской моды. Это не так?
Александр Чанцев: Согласен, это было популярно раньше, в начале 2000-х, когда ЖЖ и прочие блоги регулярно конвертировались в издательскую бумагу. Практика, кажется, массово не прижилась (как и термин «блук»), но до сих пор дает всходы даже в высоких стратосферных слоях – от Б. Акунина и Т. Толстой (не к ночи будут помянуты) до В. Новикова и С. Чупринина. Кстати, те же травелоги, довольно модные у нас сейчас, на том же Западе оформились как жанр уже к 80-м. А мода – не зря женского рода: чем меньше мы будем думать о ней, тем больше – она о нас. В конце концов, сама литература давно вышла из моды. (далее…)
Традиционно под китайский Новый год «Перемены» публикуют прогноз Бронислава Виногродского. Следующий год будет годом Огненной Обезьяны. Посему внимаем прогнозу Виногродского: (далее…)
Середина ночи для меня – это часы примерно от часа тридцати до пяти тридцати, чаще с 2-х с чем-нибудь до 4:30 утра.
Как-то незаметно случилось так, что я с устойчивой регулярностью стал просыпаться в это время, обычно несколько раз. Началось всё во времена «холодных стоп», когда доводилось подскакивать в постели даже от страха, от ощущения их омертвелости.
Потом онемение стало более щадящим, иногда почти уходило и оставались только боли, обычно короткие и резкие или саднящие подольше, нередко вперемежку с недолгим или долгим онемением. Я просыпался… (далее…)
Представляем вашему вниманию отрывок из книги «Во имя Любви Всего». Лизу Кернз иногда называют «духовным учителем» или «учителем недвойственности», хотя сама она едва ли согласилась бы с каким бы то ни было определением.
Она родилась в Великобритании, в юности была захвачена духовным поиском, который, в частности, привел ее в Индию, к знаменитому Мастеру Рамешу Балсекару, переводчику и ученику Нисаргадатты Махараджа.
Сейчас ее сатсанги и онлайн-видеобеседы пользуются популярностью, она ясно и очень свежо передает состояние, учение и дает очень прямые указатели на Истину. Публикуемый фрагмент представляет собой предисловие к ее книге. В нем Лиза рассказывает о своем трудном детстве, о том, что привело ее на путь поиска и что такое недвойственность.
Перевод отрывка осуществил Дмитрий Ра. Публикуется с разрешения Лизы Кернз.
Мы так привыкли жить с убеждениями, верить в разные интеллектуальные идеи. Мы так привыкли слушать что-то на уровне интеллекта, понимать это на уровне интеллекта и думать: “Да, это вот так”. Но то, о чем я говорю, — не интеллектуально. Я не пытаюсь убедить вас в чем-то (хотя это может звучать именно так).
То, о чем здесь говорится, невозможно выразить словами. Это не может быть наделено смыслом. Здесь говорится о тайне этого — того, что есть. (далее…)
Природа заселила Землю великим множеством причудливых созданий. Но и человеческое воображение наполнило культуру массой творений не менее диковинных. Две эволюции, два генезиса, два набора объектов, претерпевших множество изменений. Одна насчитывает сотни миллионов лет, другая – десятки тысяч. Как они взаимодействуют? По каким законам?
В этом наброске, не претендующим на оригинальность, сделана попытка провести между ними параллели. Начну с объединяющих их иллюзий. Главная иллюзия культурной эволюции состоит в том, что она имеет доступный нашему пониманию смысл, определённую цель и логику развития. (Логика понимается здесь как осознанные методы конструирования новых схем, как ряд алгоритмов, по которым выстраивается её здание.) Но, похоже, вместо всего этого есть простые критерии, аналогичные естественному отбору в живой природе, – заполнить коллективное сознание, пробиться в толще себе подобных эстетических ценностей и в дальнейшей воспроизвести себя. (Для этого необходимо приспосабливаться к окружающим реалиям, как это тысячу лет делает, например, христианство в лице Ватикана, и одновременно приспосабливать эти реалии под себя.) (далее…)
Смутные времена впечатляют своими неординарными возможностями. Одна из них – обновление личного катастрофического опыта. Делается это благодаря нашей погруженности в катаклизм и «включенному наблюдению» за ним. Одновременно для нас резко возрастает ценность экстрим-впечатлений тех, кто уже побывал в исторических провалах и к кому мы, запертые внутри катастрофы, питаем невольное чувство духовного родства.
Возьмем две парадигмы отношения творческого духа к катастрофе. Одна из них, тютчевская, пришла к нам из позолоченно-посеребрённого XIX века. Другая, мандельштамовская, пожаловала из железного XX века-волкодава. (далее…)
Я задала себе вопрос: зачем мы, люди, занимаемся искусством?
И вопрос оказался крутым…
Друзья мои, – почему мы это делаем, а? Ну зачем, в самом деле? Чего, деньги, что ли, так зарабатываем? Да любое творчество – жутко неверный заработок. Славы человек хочет? И это сколько художников славу снискали? То-то и оно…
Чего у человека такое зудит внутри, что он записывать начинает, а то еще и в рифму, красками что-то мажет, звуки складывает в песню? Оскар Уайлд утверждал, что искусство бессмысленно. А я вот не верю, что столько людей занимаются бессмыслицей. Хотя явно-практического смысла не наблюдается… Есть тут какая-то тайна. Вот вы сами спросите себя, попробуйте… Нафига человек создает искусство? (далее…)
О романе Дмитрия Данилова «Есть вещи поважнее футбола»
Слово «динамо» обладает несколькими смыслами. Например, оно обозначает механическое устройство, вырабатывающее электрическую энергию. Но самое выразительное звучание слово «динамо» приобретает в сочетании с глаголом «крутить». «Крутить динамо», или попросту «динамить» — значит не выполнять обещания и разрушать надежды с ними связанные. По сути, вся человеческая жизнь является чередой непрекращающихся актов «вращения динамо». Скажем, ребенок с чистыми глазенками ждет счастливого будущего, обещанного Дедом Морозом и родителями, а получает в итоге…
Все поэтические и прозаические произведение Дмитрия Данилова повествуют о бытии в условиях унылой, беспросветной, безысходности, то есть в условиях тарахтения вселенской «динамо-машины», в условиях постоянного кидания и разочарования. Но в этом убогом, сером «динамовском» мирке присутствует настоящий эпикурейский уют малых рутинных удовольствий, получать которые способен человек, умеющий наслаждаться тем, что есть, а не тем, что могло бы быть или тем, что должно якобы быть. (далее…)
Представляем вашему вниманию отрывок из книги «Во имя Любви Всего». Лизу Кернз иногда называют «духовным учителем» или «учителем недвойственности», хотя сама она едва ли согласилась бы с каким бы то ни было определением. 
Журнал "Перемены" в ВК >>
Вы можете поблагодарить редакторов Перемен >>