Часть первая

ПРОДОЛЖЕНИЕ. ПРЕДЫДУЩЕЕ ЗДЕСЬ. НАЧАЛО ЗДЕСЬ

Пять лет назад я ушёл из города, осел на дальнем хуторе, выбросил телевизор и остался наедине с плавней, степью, небом, книгами и музыкой. У меня был хороший музыкальный центр и довольно приличная фонотека. Для развлечений – «Beatles», «Pink Floyd», «Bony-M», «Abba» и так далее. Для работы – Бетховен, Шуберт, Шуман, Шопен, другие романтики, с ними я был очень дружен в молодости. Как-то незаметно все они, тем более поп-музыка, ушли; я перестал их слушать, стало неинтересно. Остались только двое – Бах и Моцарт. Другое рядом с ними казалось пресным, незначительным и мелким. Я это отметил, удивился, но не противился.

Странное дело, оба они – и Моцарт, и Бах – показались мне хорошо знакомыми, хотя времени всерьёз и много их слушать у меня никогда раньше не было. Поначалу я отнёс это на счёт того, что что-то всё же раньше было мне известно, в основном с пластинок и по радио, но иногда и в залах, в хорошем исполнении: в Домском соборе в Риге, в московских залах… Но почти тут же стало ясно, что дело в чём-то другом. Их наследие огромно настолько, что ни о его масштабах, ни о сокровенной сути самого наследия я и не подозревал. Того, что читаешь об этом в книжках, недостаточно. Пока не окунёшься сам в их музыку и не погрузишься, вся беллетристика скользит мимо сознания. (далее…)

Фрэнк Заппа как-то сказал: «Говорить о музыке, всё равно что танцевать архитектуру». Но сам поговорить о ней был не прочь. Вряд ли мои разговоры выйдут столь же глубокими. Но буду стараться. А название пусть станет данью моего уважения великому музыканту и выражением иронии по поводу попыток рассказать о музыке словами.

Что делает человека человеком? Тысяча мелочей, которые навешиваются на главные несущие конструкции – знать бы, что именно самое главное. Не будем это выяснять сегодня и углубляться в центр человеческого мозга. Просто согласимся, что без памяти мы не люди и никогда бы ими не стали. (далее…)

«CXCII. К Богам надо приходить ночью и по
тем числам, когда там нет людей». Кэнко-хоси

Пора, кажется, подвести итоги. Что-то важное закруглилось, есть ощущение, что я «стал на рельсы» и понял, как должно быть дальше… и в то же время ощущение того, что я в самом начале пути. На другом витке?

Вот итоги: я что-то осознал в Тай Цзи; поднялся на новую ступеньку в практиках; постарел, и возврата «ни» – к Прежденебесному – не получилось. Или всё же что-то получилось? Хотя бы в смысле здоровья? Внутренние органы омолодились? Серьёзных болячек пока не слышно; есть варикоз, но, кажется, не прогрессирует. Ясно, что нужна другая кровь, значит, нужно, чтобы заработал по-новому костный мозг. Это и есть «начало пути» для моего тела? А для шэнь по-прежнему главная проблема – «искренность». (далее…)

«Всю мою жизнь можно было бы назвать словом «после»»

…И вот ведь какой случился казус.

Жена, незнамо где, раздобыла редкостную вещь. Небольшой такой импортный разноцветный творожок типа маслица, но и типа творожка тоже. Раньше не видал. Засунула от беды подальше в тёмный, малопосещаемый угол холодильника. Дав понять, что вещь ценная, классная. Не каждому свиному рыльцу положена. И уехала в деревню. На пахоту.

Шёл я как-то мимо холодильника, шёл… Бац, да и решил лизнуть. Чуть-чуть. Нормально, вкусно. Назавтра ещё раз лизнул. Уже с ложечки. Хорошее маслице. Мякоть. Даже и не видно, что кто-то шарил. Крышечку поплотней… Утром опять полез. (далее…)

Мне случайно попал в руки томик Исхака Машбаша «Висячий мост»…

ПРОДОЛЖЕНИЕ. НАЧАЛО ЗДЕСЬ. ПРЕДЫДУЩЕЕ ЗДЕСЬ

Я ничего не знал о поэте раньше, а тут… давно я не испытывал столько чувств сразу – удивление, восхищение, какую-то отрадную успокоенность – раз живы поэты, раз есть такие поэты – мои современники, значит, всё в порядке, жизнь действительно продолжается.

В море литературных суррогатов, в бесконечных шеренгах рифмованных строчек, претендующих на то, чтобы называться поэзией, услышать чистый, свежий, искренний голос настоящей поэзии – удача, поэтому я не могу на это не откликнуться.

Наверно, Адыгее это не нужно, однако русский читатель знаком с поэтом по меньшей мере недостаточно, и потому я не буду скупиться на цитаты из него. (далее…)

7 августа 1955 родился Владимир Сорокин, «писатель для писателей».

7 августа 1955 года родился Ребров, один из убойной бригады, мчащей по страницам романа «Сердца четырех», тогда же родился и Владимир Сорокин. Что из этого следует? А что следует из того, что Достоевский позволил генералу Иволгину по-гаерски употребить надпись с могилы своей матери («Покойся, милый прах, до радостного утра»)? Да ничего! Или – почти ничего.

Владимир Сорокин – писатель для писателей. Как Джеймс Джойс. Дышать разреженным воздухом на вершинах его прозы трудно. А в низинах – и того труднее. Не все выдерживают. Зато профессионалы найдут в его книгах много полезного для себя. (далее…)

Чанцев А. Когда рыбы встречают птиц: люди, книги, кино. – СПб.: Алетейя, 2015. – 696 с.

Мир един, яростен и прекрасен. Искусство вполне эпично, трансгрессивно и увлекательно. В онтологическом смысле труп разлагающейся бодлеровской лошади не менее восхитителен (а процесс тления, возможно, даже более лиричен), чем цветение сакуры в храме Ясукуни в Токио. Поэтому-то прозаик, критик и японист (в анамнезе кандидат филологических наук), автор трех книг Александр Чанцев (р.1978) в принципе интересуется всем.

Ирландский фолк, последний концерт странноватого Сергея Кулагина, запечатленная пластика движений в фильмах Вима Вендерса, молчаливое неучастие в кинопроцессе Артура Аристакисяна, новый беллетристический роман Марины Ахмедовой (зарекомендовавшей себя «кавказской» писательницы), политизированная эстетика Эдуарда Лимонова, чистосердечная история культовой модели Верушки и очередная биография Джойса, а также многое, многое другое. (далее…)

Пападжи один из самых необычных и загадочных учителей XX века. Мы уже писали о нем немного, а также публиковали цитаты из его сатсангов (см. Указатели Истины: Пападжи). Эта вторая часть цитат Пападжи состоит в основном из выдержек из книги «Истина есть» (М: Изд-во К. Кравчука, 2002 г.), а также из некоторых интервью с Пападжи.

Не так давно в фейсбуке в комментариях к одной из этих цитат между двумя читателями состоялся диалог, который может послужить хорошим предисловием к нижеследующим указателям от Пападжи: (далее…)

Давать должен тот, кто сам имеет.
Снорри Стурлуссон. «Язык поэзии»

Много слов хороших написано и сказано о русском языке. Ещё бы! В нём нет жестких грамматических конструкций — и оттого он гибок. Равномерно огласованный — он полнозвучен. Бездонная фантазия его носителей пробудила к жизни бесчисленное множество образов и их оттенков — отсюда роскошество метафор и сравнений. Отсюда же и ёмкость языка — можно уничтожить одним словом, а можно шептать до бесконечности, варьируя полутона. Он то сладкоголос, как сопрано, то резок, как удар бича, то нежен, словно флейта, или неумолим и величав, как первобытная стихия. Загляните снова к Марине Цветаевой, и вы услышите, что можно делать в русском с одной лишь пунктуацией… (далее…)

Что бы ни приходило, пусть приходит,
все, что остается, пусть остается, что уходит, пусть уходит.
Постоянно Сохраняй Безмолвие и Поклоняйся истинному Я —
в этом суть мудрой жизни
в мире видимых проявлений.
Что бы ты ни делал в жизни,
всегда знай, что ты есть Высшее Я.

Жить счастливой жизнью,
значит принимать все, что приходит,
и не заботиться о том, что не приходит.
Наслаждайся тем, что приходит, и будь счастлив.
Позволь Верховной Власти вести свою игру,
о тебе позаботятся.

Открой себя счастью, (далее…)

О том, кто такой Нисаргадатта Махарадж, можно прочитать здесь. Если вы не читали первую часть «Указателей» от Нисаргадатты Махараджа, также рекомендуем ее к прочтению (там же) до того, как вы приступите к нижеследующим указателям. Добавим только, что не стоит пытаться слишком глубоко анализировать и рационализировать сказанное Мастерами, чьи указатели мы публикуем в этом проекте, не нужно выискивать в них противоречия и «цепляться к словам». Сам Нисаргадатта по этому поводу сказал: «Я НЕ рассказываю все эти вещи людям только лишь затем, чтобы убедить их, что все это правда. Я НЕ говорю обо всем этом для того, чтобы люди строили на этой основе некую рационально обоснованную философию, свободную от противоречий. Когда я говорю все эти слова, то я предназначаю их вовсе не для вашего ума. Я направляю эти слова прямо в ваше сознание. Я высаживаю эти слова в вашем сознании. Если вы нарушаете процесс их приживления там, обсуждая их смысл, то им не удается пустить корни. Однако как только мои слова приживутся в вашем сознании, они прорастут, вырастут и в должный момент принесут плоды. И это никак не зависит от вас. Все это происходит само по себе. Однако если вы слишком много размышляете об этих словах или обсуждаете их значение, вы отдаляете время их созревания». (далее…)

Ещё одна вселенная под нашим Солнцем – Поднебесная. Её истоки теряются в веках. Исторические хроники ведут счёт её императоров от Хуан-Ди, легендарного Жёлтого Императора, 2697 год до н. э. Совсем уж легендарные Шэнь-Нун и Фу-Си отодвигают временной рубеж к 2723 и ранее 2800 года до н. э. Шао Юн (1011-1077 годы), китайский мыслитель эпохи Сун, «полагал вполне возможным, что Фу-Си, Шэнь-Нун и Хуан-Ди были представителями и распространителями знаний предыдущей культуры человечества. Потому вполне закономерно, что Фу-Си приписывается авторство И Цзин, «Канона Перемен», Шэнь-Нуну – первого фармакологического трактата, а имя Хуан-Ди связано с медициной». («Трактат Жёлтого Императора о внутреннем», перевод Б. Б. Виногродского. М. «Профит-Стайл». 2009г. с. 6).

Эти трактаты, а также «Книга Правил» («Лицзи»), «Книга Музыки» («Юэцзин»), «Книга Песен» («Шицзин»), «Книга Истории» («Шуцзин»), входившие в древности в обязательную программу обучения, лежат в основе всей китайской культуры. Этого фундамента оказалось достаточно, чтобы появились в Поднебесной мудрецы и философы такого масштаба как Лао-цзы, Чжуан-цзы, Ле-цзы, Конфуций, Мэн-цзы, нескончаемая череда их преемников и последователей. (далее…)

Японский и китайский русисты-переводчики об изучении русского языка, переводах русских книг и образе России¹

1. АЦУСИ САКАНИВА

Ацуси Саканива (Токио) – доктор наук, доцент кафедры русского языка и русской литературы филологического факультета университета Васэда. Переводчик А.А. Тарковского и А.И. Солженицына, автора книг «Исследование произведений Ф.М. Тютчева: самосознание в России XIX века» (2007); «Японская литература в современной России» (2013), «Читаем Пушкина» (2014).

Александр Чанцев: Саканива-сэнсэй, как Вы пришли к решению выучить русский язык? Где Вы его изучали?

Ацуси Саканива: В средней школе я прочитал повесть Ф.М. Достоевского «Записки из подполья» в переводе. До тех пор из русской словесности (конечно, зная имена нескольких великих русских писателей) я совсем не читал ничего, кроме «Ивана-дурака» или «Репки» и т.п. и у меня не было особенного представления о русской литературе. Вообще, думаю, школьники того времени (в начале и середине 1980-х годов) не имели никакого особого мнения о СССР/России. Но эта повесть произвела на меня ошеломляющее впечатление: «Почему здесь написано про меня?» (кстати, сейчас в Японии такая сосредоточенность на своем внутренном мире или острое самосознание имеет специально название – «болезнь учеников средней школы», «тюнибё»). Так мой интерес к русской литературе постепенно развивался. И при вступлении в университет (в 1991 году) я выбрал русский язык как второй иностранный язык. Это были самые последние годы перестройки. Число студентов, которые выбрали русский язык, было сравнительно больше, чем сегодня. На втором курсе я перешел на кафедру русской литературы. В 1994/95 году учился в МГУ. (далее…)

Современная керамическая студия,
за гончарным станком сидит девушка.
Нога бьёт по приводному кругу.
Курит, пальцами-пинцетами вынимая
изо рта самокрутку. Останавливает круг,
думает, что делать дальше — она
недовольна своим произведением.
Девушка берёт пакет с табаком,
высыпает его на ладони, прикладывает
их к вазе.

Древние иранские арийцы переселились
на Север, чтобы избежать
исламизации… Поселились они в низовьях
Волги, рядом с хазарами и волжскими
булгарами. Дело было в VII веке…
На берегу реки Мокши — это приток
Оки — они основали одноимённый
городок — Мокша.

Панорама Наровчата

Ныне это районный центр в
Пензенской области — город
Наровчат. А бежавший народ
в арабских летописях называется
Буртасы. Центральная площадь
города. Частный сектор: дома,
заборы. Люди занимаются огородами:
овощи, теплицы; идут в магазин,
выпивают.

Буртасы селились «гнездами» —
усадьбами родственных коллективов.
Среди прочего в них располагались
разного рода культовые
сооружения, в частности, семейные
святилища огня, окруженные, так
сказать, «домашними» кладбищами
и погребениями животных,
заколотых в ритуальных целях.

Эпизод 3

Фотоматериалы. Герб города Наровчат:
«В лазоревом поле на золотой
земле с тремя черными пещерами
в ряд — серебряная гора с двумя
таковыми же пещерами в основании,
увенчанная золотым лавровым
венком». Памятник княгине
Норчатке. Голос автора.

Название городка Наровчат связано
с легендой о прекрасной княгине
Норчатке. В 1237 году монгольские
орды пришли в Наручадскую
страну — так в русских летописях
именовался ареал обитания
буртасов, окончательно разгромленных
в 1431 году войсками князя московского
Василия III.

Наплыв. Зима. Гора Плодовая. Вид
с горы: медленная вертикальная
панорама с хмурящегося неба;
Церковь иконы Божией Матери,
трапезную и другие строения Сканова
пещерного монастыря: кельи-вагончики,
дровник, часовня над купальней. (далее…)

Когда же юности мятежной
Пришла Евгению пора,
Пора надежд и грусти нежной,
Monsieur прогнали со двора.
А.С. Пушкин

Что стало с monsieur l’Abbe, с этим «французиком убогим», изгнанным «со двора» легкомысленным батюшкой Евгения, как, впрочем, и с безымянной Madame, о том автор предпочел умолчать. Однако остается любопытным, как в дальнейшем сложилась их жизнь: остались они в России или вернулись на родину? А главное, хватило ли им на оставшуюся жизнь заработанного у русских господ, чтобы вести достойное существование, или они нашли свой последний приют под мостами Парижа в компании клошаров? Судя по тому, что Пушкин уделил madame и monsieur не менее десяти строк в первой главе романа, персонажи эти для него не столь малозначительны. А то, что гувернер молодого Евгения «Учил его всему шутя, // Не докучал моралью строгой, // Слегка за шалости бранил // и в Летний сад гулять водил», — определило во многом характер и поведение главного героя и, следовательно, дальнейшее развитие сюжета. Сам автор, который, собственно, как и Евгений Онегин, читал Адама Смита и знал, что за обучение, хотя и «шутя», и моральное воспитание, пусть и не строгое, полагается адекватное материальное вознаграждение. В этом смысле автор, похоже, не очень беспокоился о дальнейшей судьбе madame и monsieur (рубль в то время имел твердое хождение в Европе) и не стал докучать читателям излишними подробностями, предоставив эту возможность будущим пушкинистам. Но ни один из пушкинистов не попытался проанализировать вероятные жизненные пути madame и monsieur оставшиеся, по воле автора за рамками романа. И это несмотря на то, что если собрать воедино все комментарии к «Евгению Онегину», они займут на книжных полках наверное столько же места, что и толкования к Священному Писанию. (далее…)