ОБНОВЛЕНИЯ ПОД РУБРИКОЙ "ИСКУССТВО"



Максим Кантор продолжает тему нео-дегенеративного искусства и целенаправленного уничтожения реалистического искусства. В этот раз он весьма эмоционально проходится и по первому авангарду, и по второму и указывает некоторым известным современным искусствоведам, где их место. «Вы разве протестовали? Это вы теперь с белыми ленточками ходите. А предыдущие двадцать лет вы где были?».



Максим Кантор о том, что наиболее точно сегодняшнее состояние искусства определяет словосочетание «нео-дегенеративное искусство». Его часто еще называют «вторым авангардом», хотя оно имеет с первым авангардом мало общего. Это творчество сервильно и декоративно, а главное и самое знаковое, что человеческий образ в нем отсутствует начисто.



Специально для толстого веб-журнала «Перемены» Александр Чанцев поговорил с писателем и эссеистом Сергеем Солоухом о мученичестве Шаламова, переводах Селина, мужестве католиков, литературном сообществе и негативной природе кинематографа.



Максим Кантор последовательно приводит читателя к пониманию цели и смысла рисования. «Самый последний мазила, самый глупый авангардист участвует в этой драме сопряжения смыслов, в поиске однажды потерянной гармонии: Рабле это занятие называл поиском Оракула Божественной Бутылки, Данте – восхождением из Ада в Рай, Микеланджело – Сикстинской капеллой».



Искусство нуждается в свидетелях. При этом прямой взгляд на зрителя для искусства опасен, грозит ему растворением в жизни. Часто, однако, эта грань нарушается. Например, в кино — с помощью «взгляда в камеру», устраняющего дистанцию между происходящим на экране и зрителем. Зритель обнаружен. К чему это ведет? Об этом текст Валерии Баевой.



Дима Мишенин представляет небольшую пьесу (написанную им как киносценарий для вгиковской работы кинорежиссера по имени Dopingirl). Действие происходит в 1920 году. В лютую стужу поэты Маяковский и Есенин снимают на Невском проститутку, которая через много лет рассказывает о проведенной с ними ночи своей молодой внучке.



19 июня (2 июля по н.с.) 1870 г. родился фотохудожник Сергей Лобовиков. Он снимал русскую деревню, крестьянских детей, оборванных, голодных. Бедняков, стариков, старух, вдов. Фиксировал беспросветную жизнь крестьян. И русскую природу: бескрайние леса, цветущие луга, поля, тенистые пруды и речки. Его прозвали «певцом русской обнищавшей деревни». Рассказывает Игорь Фунт.



Анализируя абстракционизм в искусстве, Максим Кантор приходит к выводу, что абстрактные ценности — это эстетическое обоснование мыльного миропорядка. Мы исповедуем абстрактную демократию, мы приняли финансовый абстрактный капитализм, абстрактные права человека мы ставим выше конкретной государственной пользы. Мы наблюдаем полное торжество абстракции над конкретным.



На днях в рамках основного конкурса Московского кинофестиваля Рената Литвинова представила свой фильм «Последняя сказка Риты». Кинотеатр «Октябрь», говорят, трещал по швам от количества желавших немедленно увидеть новое творение Ренаты. Наталья Рубанова побывала на этом показе и впечатлилась настолько, что написала небольшое эссе — как по поводу самого события, так и по поводу собственно фильма.



Специально для «Перемен» Владимир Гуга и Сергей Геворкян съездили в Переделкино и взяли эксклюзивное интервью у писателя Юрия Мамлеева. О фантастике и метафизическом реализме, о современной поэзии, «Южинском» кружке, Третьей волне эмиграции, христианстве, московской богемной жизни 60-70-х годов, Сталине, русской классике, жизни и смерти…



Сила любой революции состоит в том, что символы революция переводит в реальность, а бумажные деньги требует обналичить. Максим Кантор рассказывает о Джироламо Савонароле, cопоставляя при этом события во Флоренции времен Савонаролы с событиями в Москве наших дней. «За короткое время Савонарола фактически сагитировал город на борьбу – произвел этакий «оккупайсиньория», если иметь в виду главную площадь города».



В своем первом тексте для раздела «Колонки» новый колумнист Перемен Андрей Тесля осмысляет ту связь, в которой непрерывно пребывают история и память. История, утверждает он, существует в промежутке между символом и анекдотом – в противоречивом стремлении обрести итоговый смысл события и сохранить его в его самоценности.



С 20 июня по 23 июля 2012 г. Русским музеем проводится выставка Максима Кантора. В связи с чем Игорь Фунт решил подробно поговорить о феномене Максима Кантора. Позднесоветский Кантор, постсоветский Кантор, Кантор и арт-тусовка, дискурс Кантора, строительная метафорика Кантора, Кантор и интеллигенция и, наконец, литература и публицистика Кантора.



В тексте о книге Жиля Делеза «Фрэнсис Бэкон. Логика ощущения» Анатолий Рясов сообщает не только собственно о книге, но и о самом художнике Фрэнсисе Бэконе, одном из столпов экспрессионизма, а также собственно об экспрессионизме. «Жидкие тела, переливающиеся с триптиха на триптих, в равной степени можно определять и как продукты распада, и как жесты трансгрессии».



Новый автор раздела «Колонки» Максим Кантор в преддверии собственной выставки в Русском Музее написал о значении выставок для художника и искусства, а точнее о том, что они на самом деле ничего не значат. «Время художника, единожды наступив, пребывает всегда – искусство никуда не торопится, оно просто есть, оно пребывает, даже забытое, даже неизвестное, оно изменяет мир – в этом его сила».



«Записное» эссе Натальи Рубановой о том, как рождаются тексты. Попытка проследить, проанализировать, из какого теста растут ноги у текстов. Как зарождаются идеи текстов, в каких отношениях с текстом состоит писатель. Что такое вдохновение. Как повседневность влияет на писателя… Писательская «кухня», адское райтерское варево. Записные книжки писателя и способы их прочтения.



Продолжение исследования Олега Давыдова, касающегося эзотерической стороны деятельности Карла Густава Юнга. В этой части читатель узнает о том, кто такой Абраксас в понимании Юнга и его учителя Филемона и какую роль играет Абраксас в мироздании. А также кое-что о парадоксах, Иове, Азефе, боге и дьяволе.



Кинокритик Игорь Манцов и психолог Ирина Никулина беседуют о фильме Михаэля Ханеке «Пианистка». И приходят к выводу, что в России этот фильм не поняли вообще. Поскольку наша публика, привыкшая к «романной» структуре, просто еще не научилась смотреть кино, в котором важна не мелодраматическая линия, а интеллектуальная сборка. Никулина и Манцов пытаются раскрыть настоящий смысл картины.