* * *

И когда они добраблись до края земли, где вода и небо неразделимы, семья на рыбацкой лодке, свирепый бушующий океан поднимал их на сотни метров на гигантских волнах и время замедлело ход. И пошло под другим углом. Вода образовала подобие портала, часть волны стала плоская как зеркало и от туда, из воды показался кренпкий бородатый мужчина похожий на пророка Сивиллью с фресок Микеля. Это был Ной. Отец еле держась за лодку выбросив руки вперёд потянулся к нему, дети и вся семья в лохмотьях прильнули к бортам с мольбой смотря на него. Ной почти вышел на маленький пирсик в небесах, как его схватили. Двое здоровых мужчин взяли Ноя заруки и потянули в пучину. Как он не сопротивлялся но только три линии пузырьков воздуха уходили в глубь. И океан сомкнулся и портал исчез.

А может это был Бог? Может быть Бога не пустили на встречу с семьёй.

* * *

Я ходил в кинотеатр. В настоящий кинотеатр. На настоящий фильм. Вы понимаете? Нет, вы не понимаете. Для того места не существовало понятия «художественный фильм» там все фильмы были документальные. В репертуаре были Риддик, Нарния и колдунья и ещё что-то там.

И я понял что нас жестоко обманули. Вся наша реальность погрязла во лжи. Да да Лживая реальность. Те фильмы которые крутят у нас это отрыжка от их голивуда.

Там сняли фильм. Он настолько велик, что проекция его будет существовать в пространстве вечно. И как нибудь во сне нашему режиссёру перепадёт кусочек, тень, лёкгий намёк, мааальенькая отрыжечка от этой почти живой сущности фильма. Проснувшись, ослеплённый великим прозрением, наш гений всё додумывает своими Земля(ными) мозгами весь фильм. Вот так делается кино у нас. Я думаю это касается всех остальных отраслей так называемого творчества.

Современный человек не способен придумать что либо существенно новое. Он конструирует из кубиков подсознательно отложившейся информации. Ну а когда совсем повезёт, идеи приходят оттуда.
 

27 октября
ДК «Оригинал»
Хохловский пер, 7
м. Чистые Пруды, Китай-Город

с 17:00 — 2й альтернативный фестиваль оригинальной моды и современного искусства — «Pizdeц Gламуру»
(модельеры: Алексей Маgam Михалин, Элен Ом, Егор Фирус, Алиса Москвина)

музыканты:
Boonikum
sOnz & the Fireflyes
SpaceCats
Bioradio

перформансы от:
Freak-Cabaret Наси Демич
театра Pag&Arm
Ромы Кита и театра огня Artima

в перерывах барабанное и фаир-шоу

с 00:00 — дэнс-манифест «Чистая Сила»

DJ’s:
Sashanti (Goa)
Exsistence
Mo
Емеля
Vaness (SunPb)

организаторы: креативное бюро Ozer-O

вход: free
dress-code: белые и пушистые

Дня три-четыре назад в моем путешествии (уже почти четыре месяца, как я уехал) наметился кризис. Я устал, заскучал по московским будням, по стабильному быстрому интернету и по домашнему комфорту, я перестал видеть смысл в наших бесконечных переездах с места на место, мне надоело скитаться и странствовать. Я захотел домой.

Меня вывели из этого состояния две вещи: стихотворение Бодлера «Плаванье», которое я помещу в конце этого поста, и довольно длительная интернет-сессия, в ходе коей я пообщался по аське и по скайпу с несколькими людьми, живущими сейчас в Москве, и прочитал несколько лайвджорналов своих московских знакомых.

Эта интернет-сессия живо напомнила мне о том, что такое Москва и почему (отчасти) я уехал оттуда. Хочу сразу оговориться, что может быть дело и не в самой Москве, а в том контексте, в той метафизической атмосфере, что охватила уже года два как этот, в общем-то, милый и приятный город.

Нынешняя Москва прочно сочетается для меня с такими образами, как скука, холод, серость, грязь, ненависть. Серое низкое небо, мрачные неулыбчивые люди, глядящие себе под ноги с сосредоточенностью кротов (а если друг на друга, то с ненавистью), грязный серый асфальт, постоянно носящиеся в наполненном нефтью воздухе мысли о том, как все достало, как получить зарплату повыше и повышение по службе и как хорошо будет выпить 200 грамм перед сном, посмотреть «Фабрику звезд», а утром – не просыпаться.

Только не нужно тут комментировать про отношение к миру и про то, что типа «измени себя», — все это не то. Я говорю об объективных вещах, а не об отношениях и отражениях… Что-то щелкнуло в Москве в 2004 году или даже раньше и переломилось… люди испугались, заболели, их охватила лихорадка забвения себя в потреблятстве… И еще: я вовсе не хочу этим постом исправлять кого-то или что-то, а просто констатирую факты, веду дневник на полях своего путешествия…

«Любая активность должна быть оплачена. Проще, если она будет оплачена деньгами». Так сказал мне «востребованный» (его слова) клубный промоутер Илья Миллер по аське. Он прав. Активность всегда оплачивается, любая. И когда деньгами – это, конечно, проще. Но когда только деньгами и всегда деньгами и больше ничем и никак, то это – ненависть, холод, серость и грязь. Отсутствие разнообразия, отсутствие солнца, отсутствие свободы.

Нет, я не хочу обратно в Москву. Я близко даже не хочу туда подъезжать. Может быть через год, но только не сейчас. Индусы, конечно, в массе своей – невероятные мудаки и те еще свиньи, но они хотя бы улыбаются… И к тому же сейчас я на море, лежу на песке, смотрю на фосфорицирующую пену лазоревого моря, пью свежие кокосы и ем спелые ананасы, и солнце греет меня, и впереди еще Андаманские острова, Таиланд, Сингапур, Китай, Монголия… Нет… Москва подождет. А там, глядишь, и переменится ветер.

(далее…)

Беги, девочка, прочь из этого города, наполненного унылыми слепцами, из этого города самоубийственного рейва, подальше от этого тупого лицемерного маскарада, туда, где ты видела танцующих фламинго и бабочки кружились среди цветов и деревьев, беги, детка, сожги за собой все мосты, пусть горит оно все синим пламенем! Пусть ты будешь спасена…

И помяни меня в своих молитвах…

В играх бога с этой маленькой девочкой отразилось сияние космоса. Даже приматы удивлялись емкой симметрии расклада «белые-черные». Разумеется, бог играл белыми и проигрывал. Разумеется, девочка играла черными и воображала, что бог еще покажет ей, как раки зимуют.

Моя жизнь – это тщетный прорыв, безнадежное стремление бескрылого человека прикоснуться к чему-то высшему, запредельному, выйти за грань доступных мне средств восприятия, снять сковывающие блоки и барьеры, которые настолько сильны и могучи, что убеждают порой, будто они и есть единственная и полная правда о мире.

Впрочем, я думаю, что все это так не только у меня, но и у большинства так называемых «творческих» людей. В разной степени все мы одержимы (иногда вовсе неосознанно) этой идеей обнажения покровов и постижения «непостижимого». У кого-то даже получается…

А кто-то – навсегда обречен оставаться в рамках жесткой обыденности, совершая прыжки вверх (иногда нелепые, иногда смешные, иногда – отчаянные) и разгоняясь до слишком высоких скоростей. Но все напрасно – они так никогда и не взлетают…

А те, кому все же удается взлететь, — это гении, их невероятно мало, и у них получается это не по своей воле. И они неизбежно потом – снова падают вниз. Как в мифе про Икара.

P.S.: Убрать блоки и снять барьеры легко. Труднее остаться при этом в добром здравии и в здравом уме…

Есть целители, которые думают, будто искусство целителей заключается во внешнем выебоне и в устранении видений. К ним относятся, например, люди с ресурса Proza.com.ua. Они не знают, насколько глубок корень веществ, и лишь тускло подрачивают в предрассветном сумраке на какую-то свою вымороченную идею о неком «модном» искусстве, забыв, что искусство это магия.

Когда наступит рассвет, они будут мгновенно ослеплены и испепелены тысячью солнц нового мира.

Белое озеро
Сны над водой
Антикварные слёзы
Под бесполой луной
Как просторными юбками
Небом земля
Прикрыта
Песни света от люстр и солнц
Летним ветром забыты
Плывём
Оставаясь все время на месте
Даже песни звучат лишь как только бы если…
Среди каменных стен
Только розовый тлен
Оставляет в покое
Мою пеструю веру
Четыре бесславных победы
Остались
От меня, от тебя и от
Проточной воды перемен

Я вспылил, друзья мои. Слишком далеко зашел… С кем не бывает. Простите бедного урода-скорохода. Надо уметь прощать… Так вот мол.

Татуированная сука. Вы знаете, когда я был маленький, я мечтал стать бульдогом. Ну, или на худой конец актером мечтал я стать. Или боксером. Не помню. Вы знаете, вот именно таким. Чтобы во лбу горел обреченный нептун, а с подбородка свисал зеленый брелок слюны. Но я стал бодхисатвой мудрости и забыл о своих детских страстишках, как забывают через год о вчерашнем снегопаде.

Вы смотрели вчера телевизор? Вы видели это???

Вершины жизни окаймляя,
приду к тебе когда-нибудь,
Поскольку знаю — ты святая
И неизбежность мне не одолеть

В крови всегда твои ботинки,
И время плачет за тобой
Волнуясь, в перегонку стая,
Я наперегонки с собой летаю

Безскомпромиссный блеф, цыганка в свете (загадочный и тусклый свет)
Я жду тебя, как ждет монету нищий, сидя на проходной, у входа в альтарь, наклонившись и читая свои теплые и никому не нужные мантры.

В холоде Лондона, под проливным, бесконечным дождем он стоял с сигаретой, под своим черным зонтом и смотрел в небо. Грустно, он ловил капли дождя и вот, позабыв уже про зонт, он поднял голову и осень рыдала над ним своими несолеными слезами.

Она появилась из-за поворота и он едва узнал свою старую знакомую. Сколько всего она повидала, как сильно изменилась, как странно, думал он, что она при всем этом осталась такой прекрасной, нужной. Они виделись редко, зато каждая встреча была так интересна, полна бесед и событий, и он подозревал, что так лучше, потому что они всегда оставались друг-другу интересны, теплы, родны, не перенасыщаясь общением.

Они зашли в паб, скромный, но очень уютный, сели у камина и под голос скрипки стали пить глинтвейн и говорить.

-Как ты?

-Скучно. Брожу туда сюда, вернее путешествую, так это кажется называется? — Он улыбнулся. Она заметила в его голосе чуть больше иронии чем обычно. Он обратил внимание на то, какими глубокими казались теперь ее глаза.

— А ты?
— Ой, у меня столько всего, встречи, рауты, беготня, работы по горло, — Она жизнерадостно улыбнулась.

— Знаешь, не будь ты таким вот «суперменом-одиночкой», ты мог бы здорово проводить время. Мы бы вместе…

— Нет уж, я и так себя неплохо чувствую, да и работа есть, иначе на что бы я путешествовал?!

-Ты бы разобрался!

-Да, но я и так разбираюсь, рисую. А так, сегодня Лондон, вчера был Краков, неделю назад — Копенгаген. Я встретился с массой интересных людей. Я говорил с Дюма, я был на охоте с Сервантесом, я выпивал с Рабле и даже гулял как-то с Толстым. И мне не так много надо.

-Как у тебя только времени хватило?

-А разве его мало? Я ведь все еще молод, — он улыбнулся второй раз за встречу, как-то скупо, но блеск в глазах выдал радость.

-Ты меня еще любишь?

-Да, и всегда буду, ты знаешь.

-И я тебя.

-Ты мало говоришь о себе, что у тебя сейчас, новый облик, новая жизнь, сколько раз ты это затевала? Была Алисой, потом Ирой, Олей, теперь Катя, на сколько я понимаю. А завтра?

-А кем ты хочешь меня видеть завтра? — Она игриво улыбнулась. — Ну не ворчи, ты не должен быть таким мрачным.

-Тебя стало тяжело поймать.

-Плохо ловишь, — она положила ему руку на плечо, — потому что если бы ты старался… я ведь не прячусь.

Они беседовали до вечера. Потом, всё было как всегда — номер в отеле, шампанское, еща одна редка встреча, которую надо было провести так, чтобы она запомнилась. А утром они опять разошлись, обещав еще раз увидеться.

Он знал, однажды они не расстанутся. Они не по делам поедут утром из отеля, а домой, в их дом, где они будут вместе навсегда. Там он будет рисовать картины, а она будет читать ему, или они усядутся слушать музыку на тигровой шкуре у камина. Потом наступит следущее утро и они всё ещё будут вместе… Навсегда…

Шляпник: Алиса, чайку?

Алиса: хуйку!

Ореховая Соня (макая голову в СУП): Я тоже люблю хокку!

Заяц (задумчиво, в сторону): Кажется, намечается движуха. Надо валить отсюда, пока не поздно. Говорил же мне Рокко Си Фредди — если ты пьеш с ворами, опасайся за свой мозжечок.

Первый: как вам погода?..

Второй: да пиздец вообще

Третий: жара, ебаться хочется все время

Первый: ты убийца

Третий: почему?

Первый: я даже передвигаюсь с трудом, сижу из пулевизатора на себя пшикаю

Третий: хм…

Первый: а он ебаца хочет. ты нелюдь

Второй: завтра будет еще хуже