Кофе. Комп. Почта. Анекдот

«Хочу остаться только в музыке.
Нигде и ни в чём больше…»

Очнулся от звуков невыключенного ночью телевизора.

Позднее понял – причудилось… Будто бы шла по ТВ какая-то иностранная документалка. Что-то негромкое говорила девушка-корреспондент. Кто-то там умер. Но память о нём не потухнет вовек и тому подобное. Суть не в том.

В бэкграунде, фоном – словно чистейшей воды такой прозрачно-кафельный рокешник. Невероятный. Родниковый. Знакомо-забытый. Даром что сон.

С трудом открыл один заплывший глаз – дисплей: четыре утра. Под носом, на подушке – незажжённая, слава богу, сигарета. На экране – мутной простынею ползущие титры и расплывчато-заключительные фразы корреспондента: «Его нет уже 18 лет. Но с нами живут его песни и музыка. Ты всегда рядом, брат Эдди Уилсон со своими “странниками”». – Ну или почти так. Неважно.

Фильм, вместе с недолгим пробуждением, кончился. (далее…)

Пролог. В русском языке, в русском миру и мире слово «правда» – ключевое слово. Это даже не слово, а словосочетание «Прав-да». Охваченный сомнениями, спроси, задай вопрос: «Прав?».

И только когда и если услышишь ответ – Да!, можно сделать следующий шаг. Такая вот как бы вербальная толерантность изнутри: пока не слышно «да» – помолчи, отойди в сторону. Немецкое «die Wahrheit», английское «the truth» безличны, означают просто «правда, истина, доверие». В русском же только если «прав», тогда это «правда». Правда – свята! (далее…)

Дмитрий Галковский, в представлениях не нуждающийся, написал по-своему выдающийся букет постов, укрепляющих идею «Михаил Булгаков – подлинный автор «Двенадцати стульев» и «Золотого теленка»».

Тема, кстати, не нова, что-то подобное несколько лет назад обсуждали в «Литературной России», довольно хило, и, конечно, размаха и безумия масштабных проектов вроде «плагиат «Тихого Дона»» и «Убийство Есенина» это близко не достигало. Так, побулькивание.

Не достигает, впрочем, и при деятельном участии Галковского, хотя его работа сделана местами блестяще, на том самом уровне, на котором единственно может быть осуществим жанр «телеги» (расшифровать его, и весьма приблизительно, можно как интеллектуальную спекуляцию). (далее…)

Ночью я проснулся от какого-то необычного ощущения в стопах.

Прислушался – они вроде как двигались, хотя лежали неподвижно.

Движение было внутри: косточки, сухожилия раздвигались и вновь смыкались; увеличивалось и уменьшалось пространство между пальцами; свербило в пятках. Это продолжалось несколько минут, а потом вдруг внезапно пришло осознание того, что мои стопы стали ластами…

Это что – память о пращурах? Доисторическая память? (далее…)

Из цикла воспоминаний

Эх! эх! Придет ли времечко,
Когда (приди, желанное!..)
Дадут понять крестьянину,
Что розь портрет портретику,
Что книга книге розь?
Когда мужик не Блюхера
И не милорда глупого
Белинского и Гоголя
С базара понесет?
Н.А. Некрасов

В гостях у Валентина Пикуля. Пятидесятые годы

До четвёртого этажа следовало подниматься по главной лестнице, затем перемахнуть (во как!) через окно, соединяющее парадный и чёрный ход, а дальше – подниматься по чёрному ходу ещё выше, чтобы достичь наконец желанной чердачной квартиры. Этот сказочный подъём запомнился в подробностях Боре Антипову. Ну, как такое путешествие в квартиру не запомнить?

Мама моего мужа Бориса Антипова, красавица Галина Павловна Антипова, урожденная Соловьёва, питомица театрального и педагогического институтов, в начале пятидесятых годов была гражданской женой Валентина Пикуля в пору написания его лучшего произведения – романа «Океанский патруль».

Она помогала Валентину Саввичу материально, поскольку в отличие от писателя получала зарплату (постоянный начальник пионерского лагеря Кировского завода), в то время как в течение многих лет Валентин Саввич писал объёмный роман, мечтая о будущем гонораре. Борис ревновал маму, устраивал сцены, когда она жила на Красноармейской у писателя, оставляя его с бабушкой и дедушкой на улице Марата. (далее…)

Больше всего ненавидишь тех, кто принуждает тебя терять человеческий облик.

Дантес принудил меня потерять его окончательно. До этого выстрела заботы о чести жены, о своей чести, долги, неудачи – всё было игрушечным. Я мог говорить одно, а делать другое. Я был свободен! Но, убив, оказался обязанным делать то, о чём говорил. Всё стало настоящим.

Нет. Всё враньё. Сама правда враньё. Потому что я не Пушкин! Если Пушкин жив, он не Пушкин. (далее…)

«…ибо устами младенца глаголет истина».

В предыдущей публикации я открыл вам свою внучку Александру. Это, по сути, и для меня самого было открытием. Конечно, я и раньше замечал необычность и её самой, и её рисунков, но заглянуть поглубже всё было недосуг. Но вот заглянул; поехал специально; отобрал самое значимое из того, что сохранилось до сегодняшнего дня в картонной коробке под её кроватью. Часть работ вы уже видели, теперь — остальное.

Дат нигде нет. Во времени рисунки можно разделить так: 1) ещё в детсаде; 2) уже в школе. И только то, что она рисует, когда бывает у меня в гостях, датировано. 9 июня 2016 года ей исполнилось 11 лет. (далее…)

Август-91: из воспоминаний обывателя

19 августа 1991 года день был ясный, солнечный и безветренный. И очень спокойный, так бывает в лучшие моменты августа. Ничто не предвещало громких событий. Как обычно по утрам, мы с собакой пошли за газетами.

У киоска на Красноармейской (сейчас его уже нет, как и много другого, да…) стояли люди. В полусонном еще состоянии я заняла очередь. Двигалась очередь медленно. Вдруг, как бы сквозь сон, я услышала: «Коммунисты опять власть захватили». Смысл этих слов до меня не дошел. Но привычных — демократических — газет в киоске не было. Купила то, что было — «Рабочую трибуну», «Правду» — они до сих пор у меня хранятся. (Точнее — пылятся.) (далее…)

Крикарто^* на книгу Стивена Барбера «Антонен Арто. Взрывы и бомбы. Кричащая плоть», М.: Издание книжного магазина «Циолковский», 2016 г.

«Тело есть тело Оно одно Ему нет
нужды в органах Тело не организм
Организмы – враги тела».
Арто

Наше время – экскременты вместо экспериментов. Повторы вместо разрывов. И вместо риска – игра. Возможен ли жест Арто? Нет, он уже был. Дрянь общества против дряни государства. Война как избиение и умерщвление тел. Спекуляции на духе и погребение тела. А крик? Арто восстает из гроба и предъявляет свою биографию как бунт мясника. Стивен Барбер – шелест листвы «ходячего дерева, обладающего собственной волей». Написать рецензию неправильно, с костью в горле?

С костью Арто.

Кха-рк!

И здесь, в этом месте, воткнуть нож в экран или прижечь сигаретой. Харкнуть кровью. (далее…)

Последние беседы с Нисаргадаттой Махараджем. Перевод Михаила Медведева. ПРОДОЛЖЕНИЕ. НАЧАЛО — ЗДЕСЬ. ПРЕДЫДУЩЕЕ — ЗДЕСЬ.

29 июня 1980

Махарадж: Какие бы идеи вы ни держали насчёт себя, они не могут быть истиной. «Я Есть» является первичной концепцией, и она должна быть удовлетворена посредством позволения ей делать свою обычную работу в мире. Важнейшей вещью является реализация того факта, что она — только концепция.

Посетитель: В мире эта концепция всегда пытается оказаться на вершине. Даже детям мы говорим: «Ты должен быть первым по результатам экзамена». Является ли ошибкой пытаться навязать свою личность другим?

М: То, что действительно является ошибкой, — это считать себя ограниченным этим телом и его формой. То знание, что я пытаюсь здесь передать, предназначено этому знанию «Я Есть» внутри каждого из вас, оно одинаково для всех. Если вы пытаетесь получить это знание, оставаясь при этом индивидуальностью, то вы не получите его никогда.

П: Если «Я Есть» — это концепция, и она исчезает, то как же кто-то сможет распознать, что концепция исчезла?

М: То, что «Я Есть» является концепцией, должно быть распознано, но это актуально лишь до тех пор, пока эта концепция присутствует. Как только она слилась с естественным состоянием, тогда кто или что остаётся, чтобы об этом узнать? Иллюзорная сущность исчезает.

П: Я убеждён, что это «Я Есть» является только концепцией, и что она обязательно уйдёт, но почему же я должен продолжать держаться того, что это понятие ложно?

М: Как и когда пришла сама эта мысль? Разве она сама не пришла как всего лишь некое движение в «Я Есть»? Если бы не было сознания, и той мысли тоже бы не возникло.

Сознание является временным состоянием, которое пришло на тотальное, вневременное, внепространственное и неизменное. Это всего лишь событие, которое случилось и которое скоро уйдёт.

Этот психосоматический комплекс, что был рождён, будет наслаждаться и страдать в течение выделенного ему отрезка времени. Но если я знаю, что я не тот, кто переживает это всё, но я знающий его, тогда какое мне дело? (далее…)

«Нельзя не знать предостережений Неба». Су вэнь

…Иногда совсем уж тяжко становится: утром с трудом поднимаюсь, ночью не могу уснуть из-за болей и онемения в ногах. Вроде делаю всё как требуется, а этот раздрай всё продолжается и продолжается. Может, мало делаю?

Минуты, редко часы, совсем уж редко дни просветления и лёгкости, а потом опять тяжёлые будни с болью и немощью в ногах. Тогда одолевают сомнения и думается, что на всём уже поставлен кем-то крест.

Но я продолжаю… Чего-то Небо от меня хочет. Вопрос – чего? (далее…)

2 августа 1950 года — 26 июня 2024 года

Поэт, про которого говорят, что «он поцелован Богом». Юлия Горячева находит неожиданный ракурс восприятия творчества Бахыта Кенжеева, исследуя религиозные мотивы его поэзии.

Известный русскоязычный поэт Бахыт Кенжеев в дополнительных представлениях не нуждается. Ценителям литературы известно: Кенжеев – автор пятнадцати поэтических сборников и нескольких романов, постоянный автор ведущих журналов и участник литературных фестивалей. Его стихи включались в антологии русской поэзии на английском, французском, итальянском, шведском и других языках. Сборники выходили также в переводах на казахский и голландский языки.

Берусь утверждать, что в русской поэзии нет такого второго голоса… (далее…)

Ответ Экхарта Толле (о нем мы писали здесь) на вопрос слушателя «At what point is ego distinct from individuality?» (Чем эго отличается от индивидуальности?). Июнь 2014 года.
Перевод: Георгий Комаров.

Экхарт Толле:
Поскольку ничего не приходит в голову, давайте начнем с вопроса. Вот записка:

— Я окончательно перестал жить согласно вашему учению, т.к. не хочу потерять мою индивидуальность. Я чувствую себя несчастным, когда теряю её. Чем эго отличается от индивидуальности? И если окончательной целью человеческой жизни является растворение индивидуальности, зачем нас прежде всего создали индивидуальными?

Я не знаю. [смех в зале]

Я цитирую Далай Ламу, он любит так отвечать. Очень хорошо начинать с этой позиции. Когда вам задают вопрос, не бросайтесь сразу отвечать. Сначала отступите в «не-знание», которое представляет собой прекращение активности ума. Кто-то что-то спрашивает или ситуация требует определенного ответа, -вопрос попадает в ваш ум. Сначала станьте безмолвными, что означает почувствуйте себя комфортно в состоянии не-знания ответа. Очень важно комфортное пребывание в не-знаю, потому что если вы не знаете что-то, но считаете, что должны были знать, вам станет дискомфортно, вы будете смущены, так смущены, что не будете знать, что делать.

Часть ответов приходит из вашего ума, сформированного прошлым. Сократ сказал: «Если кто-то говорит «Я знаю», на самом деле он не знает», — потому что только тот, кто чувствует себя комфортно не зная и почитает состояние «не-знаю», которое не является реальным не знанием, это временный отход от концептуального, накопленного умом знания … — когда мышление стихает, вы погружаетесь в глубину, к источнику знания, вы погружаетесь в безмолвие; затем, когда ум возобновляет свою активность и в тот момент, когда он захочет, — ответ приходит с глубинного уровня. Он более живой, более соответствующий ситуации, более эффективный, более действенный. Опасно сразу переходить к заключению, к готовым выводам о жизни или о том, что представляет собой тот или иной человек.

Когда вы пользуетесь готовыми мнениями, вы всё знаете про жизнь! У некоторых есть давно сформированная система верований о том, что представляет собою жизнь, что она совершенно бессмысленна или что в ней есть такой-то и такой-то смысл. Опасно основывать свою жизнь на заключениях ума, другими словами — на «знаниях», которые по сути верования. Чем полнее вы погружаетесь во внутреннее безмолвие, в бдительную тишину, тем глубже вы становитесь как человек. Без связи с безмолвием вы будете поверхностными. Вы можете быть умным, интеллигентным, но тем не менее оставаться на поверхности. (далее…)

Размышление о новом романе Джулиана Барнса «Шум времени»

В одном из ранних романов известнейшего английского новеллиста Джулиана Барнса «Попугай Флобера» рассказчик делится с читателем не только любовью к Флоберу, не только своим пристальным интересом к флоберовской художественной среде. К эпохе бурной, противоречивой, вырастившей одновременно цветы зла и внезапную флоберовскую чуткость к стыдливо спрятанным от мира человеческим слабостям. Слабостям порой преступным и побиваемым камнями.

Делится своим удивлением перед загадкой личности Флобера, писателя неуживчивого и нетерпимого к собратьям по перу, притягательного и отталкивающего, непостоянного страстного любовника, страстно ищущего постоянство в дружбе. (далее…)

Эмиль Мишель Чоран (во французском произношении – благозвучнее, Сиоран, и тут скажется его национальная – и не только – двойничность) родился 8 апреля 1911 года в австро-венгерском, румынском селе Решинари.

Старый род купцов, священников и образованцев, фамилию – сам Чоран возводил к славянскому «черному». Глухое, дракулье место, подкарпатский конец империи (когда в церкви провели электричество, жители сочли это дьявольскими происками), где и сейчас, сообщает всеведущая Википедия, лишь пять тысяч человек и из достопримечательностей – одна церковь. Там и служил его отец, православный священник, – это, кажется, целая порода особых поповичей (Ницше и Гессе, Булгаков и Юнг), кто, играя на чуть ли не богоборческом поле, апофатически создает новую духовность: «тащу за собой лохмотья богословия… нигилизм всех поповичей». (далее…)