ОБНОВЛЕНИЯ ПОД РУБРИКОЙ "НОН-ФИКШН"



Александр Чанцев рассказывает о только что вышедшем переводе эссе Эрнста Юнгера «Уход в Лес», в котором тот буквально предсказал нынешнюю эпидемию. «Выдержат испытание, не поддадутся панике (с тем или иным взглядом), прежде всего, те, кто готовы на уход в Лес — то есть на трудное и независимое следование своей воле, непростой в наши дни правде, скидывание диктата массового давления».



Глеб Давыдов рассказывает о необычном и рискованном путешествии по островам Таиланда в самый разгар сезона дождей. Падающие от ветра кокосы, обезумевшие лягушки, бесконечные ливни в опустевшем тропическом раю. «Утром я уже чувствовал себя, как философ Хома Брут из гоголевского «Вия», проведший очередную ночь у гроба панночки». Републикация трипа 2006 года в новой редакции и с неопубликованными ранее фотографиями.



Воспоминания Виктории Шохиной (в конце 80-х-начале 90-х работавшей редактором в толстом журнале «Знамя») об Эдуарде Лимонове. Подзаголовок: «Как он входил в русскую жизнь и русскую литературу». Первые публикации Лимонова в советских «либеральных толстых журналах», первые появления на публике, первые скандалы, триумфы и разочарования.



Чем сильнее события жизни вовлекают в себя, тем интереснее поговорить об отрешенности. Философ Роман Шорин на конкретных примерах рассказывает о том, что это такое. Моменты безоценочного, невовлеченного наблюдения за тем, что появляется в поле зрения, бывают у многих и вызывают зачастую тоску по чему-то большему. Почему? Дело в том, что в эти моменты нас как будто и нет. «Отрешенность — это бытие никем или небытие кем-то, не равное небытию как таковому (вообще)».



Третья волна феминизма — это страсть, порыв и отчаянная решимость идти до конца. Куда именно? Какова конечная цель яростного феминистского бума, массового, противоречивого и эмоционального? Светлана Храмова представляет разные точки зрения на этот феномен. От теории (Джудит Батлер, Суламифь Фэйрстоун, Элисон Джаггер) до практического взрыва. Для многих неожиданного и шокирующего.



Беседа Игоря Сида с Сарали Гинцбург — лингвистом, этнологом, переводчиком, стипендиатом Фонда Марии Склодовской-Кюри (MSCA), научным сотрудником Института изучения культуры и общества Университета Наварры в Памплоне. Об Африке и Ближнем Востоке, о транзитивных текстах и «академическом варварстве», о магрибско-европейских поэтических батлах, о демократии и «свободных флиртующих интеллектуалах».



Литературоведческие воспоминания писательницы Мины Полянской о том, как по окончании филологического факультета в 70-х она училась на спецкурсах «Литературный Петербург-Ленинград» со специализацией «Пушкин в Петербурге» и работала штатным экскурсоводом в литературной секции Ленинградского городского бюро экскурсий. Глава из будущей книги «Диплом «Пушкин в Петербурге»». Пушкин, Горенштейн, Довлатов, Тургенев, Анненский и другие.



Сегодня «Перемены» начинают публиковать серию колонок-эссе индийского поэта и литератора Гутамы Сиддартана (Gouthama Siddarthan), посвященных… русской литературе. Главный редактор «Перемен» Глеб Давыдов написал небольшое предисловие к этому проекту. А сама первая колонка цикла — о Марине Цветаевой, Доне и тамильской богине голода Наллатангаал.



Александр Чанцев рассказывает о трех недавно вышедших на русском языке рок-биографиях: книге «Последние гиганты. Полная история Guns N’ Roses», книге «Nirvana: Правдивая история» и книге «Queen. Фредди Меркьюри. Биография». Биографиях не вполне традиционных, но весьма занимательных.



После некоторого перерыва Глеб Давыдов все же вновь стал записывать инсайты, связанные с самоисследованием и самореализацией. Публикуемые блокнотные записи были сделаны в основном в Индии — на горе Аруначале и у самадхи Анандамаи Ма в 2018-2019 гг. «Интеллектуальное понимание всегда иллюзорно. Но инсайт (от англ. insight — озарение, откровение) – это нечто другое».


Олег Давыдов
27 октября 1952 года в г. Богородицк Тульской области родился Олег Давыдов — писатель, эссеист, один из главных авторов и редакторов интернет-журнала «Перемены». К этой дате — несколько слов о сути и значении его проекта «Места Силы», а также цитаты из разных глав книги «Места Силы Русской равнины». «Места силы – это такие места, в которых сны наяву легче заметить. Там завеса обыденной реальности как бы истончается, и появляется возможность видеть то, чего обычно не видишь».



О бесприютности, попытке сопротивления (судьбе)… и смирении. Два эссе Анатолия Николина, в которых, с присущей ему утонченной субъективностью и автобиографичностью, он повествует о двух разных писателях и личностях. «Две разные протестные судьбы сошлись в одном финале, в уходе из мира», — сказал об этом совмещении автор. «Что такое биография – подлинная жизнь человека или искажение? Как определить, когда заканчивается одна жизнь и начинается другая? Существует ли граница между той и этой?»



Эссе Анатолия Николина о событиях 21 августа 1968 года, когда Советский Союз ввел танки в Прагу и закончилась «Пражская весна». Разговоры очевидцев, размышления о свободе, историческая, этническая и эстетическая подоплека тех событий рассматриваются автором через призму текстов чеха и полемиста Милана Кундеры и славянского язычества.



Анатолий Николин о невозможности вернуться в прошлое и о разном видении — с высоты времён — текстов Набокова. У которого сегодня 120-летний юбилей (род. 22 апреля 1899). О перманентном изменении, мимикрии образов Лауры в неоконченном романе. От Флоры — через римские аналоги Хлориды — в кантовские мысленные сущности: теорию самоуничтожения.



В этом году просвещённый мир отмечает 235-летите со дня смерти великого французского философа-гуманиста и драматурга Дени Дидро. В дискуссиях об эпохе географических мечтаний Дидро уловил жажду Екатерины, идущей по стопам Петра Великого, европеизировать Россию. Европейцы были против. Об этом — статья журналиста The New Yorker Адама Гопника — в переводе Ирины Вишневской.



Если верить многим учениям и учителям, ради самопознания все средства хороши. Абсолют вообще разделяется надвое, чтобы разобраться с самим собой. Ведь задача эта столь важная… А сколь она важная? — задается вопросом философ Роман Шорин. Утверждая, что место своего оценщика занимают отнюдь не для самооценки. А место своего свидетеля — не для того, чтобы свидетельствовать о самом себе.