«Цивилизованные» и «культурные» люди живут совершенно также, теми же интересами, что и самые невежественные дикари.
Современная цивилизация основывается на насилии, рабстве и красивых словах. Георгий Гурджиев

Нужно подчеркнуть, что если когда-нибудь и существовала цивилизация рабов в массовом порядке, то это именно та, в которой мы живём.
Юлиус Эвола

Автор концепции расчеловечивания как неизбежного процесса по мере становления ноосферного человейника биофизик Алексей Яшин (1), будучи по совместительству писателем и шеф-редактором литературно – художественного и публицистического журнала «Приокские зори», в очерке на эту тему отметил, что в конце 19-го века сверхординарное мышление и гениальность начали характеризовать как патологию – выход за рамки гуманитарно-социумной нормы (2). Он полагает, что первую серьёзную попытку обосновать творчество в высшей форме – продукта гениальности как выхода за пределы нормы сделал психиатр Чезаре Ломброзо. Яшин обратил внимание, что во второй половине 1920-х годов также психиатр Григорий Сегалин ввёл в научный оборот термин эвропатология (от слова эврика – В.Е.) как определение гениальности, свойственной лишь немногим людям. На взгляд Яшина, в части литературной сверхочевидно, что творческая составляющая жизнедеятельности человека на этапе биосферно-ноосферного перехода нивелируется и предельно упрощается, примитивизируется. «Тем самым исчезает необходимость в [эвропатологических] высших талантах и, тем более, в гениях». Афористичный вывод логика и философа Альфреда Уайтхеда можно считать предвидением этого процесса: «Наиболее правдоподобная общая характеристика европейской философской традиции состоит в том, что она представляет собой серию примечаний к Платону». Некоторые аспекты перехода к ноосферному человейнику рассмотрены в статьях автора (3-5). (далее…)

3ряй на реку текущу, верх вод созерцает,
а таин, во в глубине сущих, не видает:
Подобно писание писменно читаяй
внешняя токмо его есть муж разсуждаяй.
Внутренних паки не видит, еже суть глубока,
преходяща зрение неискусна ока.
На сей глубине агнец смеренный плавает,
а слон великий удоб потоплен бывает.

Кажется, что русская поэзия началась не по-русски, а на каком-то другом славянском или даже околославянском языке, который ценой неимоверных усилий всё-таки смогла преобразовать в родную речь.

Симеон Полоцкий – позднелатинский поэт, которому приходилось писать на языках, в принципе непригодных для стихосложения, но, как говорится, «толцыте, и отверзется»: всего-то полтора века трудов, и Пушкин смог начать «Мой дядя самых честных правил…» Впрочем, язык претерпел заметные изменения уже у самого Симеона Полоцкого. (далее…)

Вот уже третий год обсуждается идея переименования Индией самой себя, с возвращением старинного названия Бхарат. Казалось бы, уже при принятии ею Конституции в 1949 году туда внесена формула «Индия, иными словами, Бхарат», — однако сейчас понадобилось перевернуть фразу, вынести это имя на первое место. Ведь «Индия» — не самоназвание, а экзоним, данный ей когда-то завоевателями.

Этой истории про «углубление деколонизации» вторит — как бы с обратным знаком (де-деколонизация?) — анекдот из жизни 2025 года: ошеломляющее открытие, совершённое с другой стороны планеты. Руководство США внезапно обнаружило, что океанский залив, омывающий его страну, называется почему-то по имени чужой страны!

Сподобится ли теперь страна переименовать залив в честь самой себя — уже не так важно. Важна сквозящая в обоих случаях общемировая символистская тенденция. Страсть (или вкус) к переименованиям растёт повсеместно. В XXI веке топонимика оказалась особой ценностью, вещью первостепенного значения. И в связи с этим новым символизмом хотелось бы поделиться некоторыми наблюдениями и размышлениями, в основном о первой из упомянутых стран. Начнём издалека. (далее…)

ПРОДОЛЖЕНИЕ. ПРЕДЫДУЩЕЕ ЗДЕСЬ. НАЧАЛО ЗДЕСЬ

Глава 4. Вечно женственное

Здесь — неизъяснимость истины всей.
И вечно женственное влечет нас к ней.
Иоганн Гете

Мифы о творении, рассказывающие о деятельности мифических героев в изначальную эпоху (Время сновидений), содержат, в частности, всевозможные описания первозданного хаоса, предшествовавшего созданию мира, каким его знал человек архаического общества. То мифическое время характеризовалось в социальном контексте как время нарушения всевозможных табу, беспорядочных половых отношений, различного рода преступлений, перевернутого общественного порядка (женщины в то время выполняли обязанности мужчин и наоборот). Множество подобных мифов посвящено описанию изначального матриархата. Женщины в них не только занимаются традиционно мужскими практиками (а мужчины — женскими), но и активно (сексуально и духовно) взаимодействуют с мифическими существами (тотемами, духами). Последние открывают женщинам тайны священных масок и ритуальных предметов, показывают им свои сакральные обряды. Случайно или намеренно мужчины узнают о таинствах женщин, свергают их власть, отнимают маски и культовые предметы, начинают проводить мистерии вместо женщин. (далее…)

Россия — страна с непредсказуемым прошлым.
Михаил Жванецкий

В Новгородской республике 14—15 веков заметную роль играли ушкуйники, которых в известном смысле можно назвать речными викингами, поскольку они действовали в основном на просторах Волги. В 1375 г. им даже удалось захватить и разграбить Сарай — столицу Золотой Орды, как отметил исследователь этой темы, историк Сергей Свечников. В качестве транспортного средства эти удалые молодцы использовали ушкуй — плоскодонную лодку с парусом длиной до 10 метров, шириной не более 3 м и осадкой около 0,5 м; экипаж обычно не более 20 человек, из них 12 гребцов на вёслах. Ушкуи были довольно лёгкими, и в случае необходимости экипаж мог переносить их или переволакивать, чтобы обойти пороги либо преодолеть водораздел и войти в бассейн другой реки. Литературу об ушкуйниках можно найти с помощью Википедии, однако автор этой заметки не обнаружил ответа на простой вопрос; каким путём новгородские «викинги» оказались на Волге? (далее…)

Попытка вывести код истории связана и с… безнадёжностью такой попытки, и с необходимостью, анализируя параллели и схожести исторических процессов, упорядочить представления о них, заодно и приблизиться к осознанию цели становления человечества… Жизнь в нас, или мы в ней?

Двойственно — и так, и так; история же, будучи гигантским массивом жизни, отражается во всяком, хочет он того, или нет… Любой живёт в истории, пусть не задумываясь об оной. Общность людей в возрасте от 20 до… старости, попавших своим бытием на события 1991 года, была очевидна: слом страны, как разлом конкретной истории, прожигал души непонятным огнём… Но это ближайшее — из чего сложно вывести код всеобщности: равно — всеобщей истории. (далее…)

Шигирский идол

Сказка — ложь, да в ней намёк.
Добрым молодцам урок.

В русском эпосе многократно упоминается море-окиян. Имеется и геологическое подтверждение существования такого водоёма на Восточно-Европейской равнине, где, судя по раскопкам в районе села Костёнки на берегу Дона, были стоянки древних людей, живших в этом регионе от 45 до 20 тысяч лет назад. На основе результатов археологических исследований это село называют «прародиной всех современных европейских народов». (далее…)

Универсальность Библии доказывать не нужно, но ею можно восхищаться при каждом новом витке истории и культуры. Несколько лет назад я бывала, как слушатель и как участник, на круглых столах, посвященных трансгуманизму, искусственному интеллекту и культуре (в частности, поэзии). Вопрос о месте женщины в современном мире, использующем инструменты трансгуманизма открыто, стал для меня одним из самых важных. Образы упоминаемых в Библии женщин натолкнули на мысль, благодаря которой и появились эти три эссе.

1. РОЖДЕНИЕ ИЕЗАВЕЛИ

Изабелла, Изабель. Красивое имя, таинственное. В западной христианской традиции до сих пор есть практика ветхозаветных женских имен. Авигея, супруга царя Давида, превратилась в Абигайль. Таинственная Изабелла выросла из царицы Израиля Иезавели.

В библейской истории Иезавель — одна из самых заметных женщин, хоть ее именем не названа книга, как, например, Иудифи или Эсфири, или Руфи. Но вряд ли есть более яркий отрицательный характер. Сам Человек Божий Илия бежал в пустыню от страха перед тем, что Иезавель может погубить его. Неизвестно как погубить: третья книга Царств говорит скупо. То ли убийц подослать, то ли отравить, то ли чарами извести, на что Иезавель была большая мастерица. “Инвольтировать на смерть” — выражались популярные в девяностые книги о магии. Думаю, вряд ли такой, как Иезавель, нужно было прибегать к заклинаниям или амулетам, хотя, вероятно, что-то такое было. У нее был прямой контакт с богами, единому Богу Илии противными. (далее…)

Данте писал про Аристотеля: «Учитель тех, кто знает». В Серебряном так можно было сказать про Вячеслава Иванова. Он в прямом смысле слова не учил, но распространял знания, как Солнце распространяет свет. Не удивительно, что этот свет многих заставлял жмуриться, а кого-то нестерпимо обжигал. Знание всегда опасно, потому многие назвали Иванова искусителем.

Метит хищник царить,
Самовластвовать зарится,
Все вверх дном повернет, –
Накренились весы. Что спим? (далее…)

Стюарт Хоум. Загубленная любовь / Пер. с англ. О. Козловой. М.: Chaosss/Press, Adaptec/T-ough Press, 2018. 307 с.

Стюарта Хоума, если встретить его в пабе, можно принять за обычного работягу, внешность максимум middle-class hero. Однако же, он настоящий инди и борец. Изначально интересовался ситуационистами, неоистами, панками, вообще всеми видами – оккультные включая – нонконформистских движений, чем радикальнее и забористее, тем лучше. О них и писал – фикшн, нон-фикшн, статьи, научные работы. Субкультурен был (и есть, надеюсь, в добром здравии) и сам – в юности был завсегдатаем тусовок троцкистов, анархистов и коммунистов, выступал со ска-группой The Molotovs, затем и с панками. Выставлялся как художник, зарабатывал написанием pulp fiction. Если писал свое (а проходил он со временем уже на уровне Кэти Экер и Хакима Бея), то с такими нецензурными названиями и соответствующим содержанием, что список издателей-отказников был внушителен, как кораблей у Гомера. Если снимал фильмы, то ремейки Ги Дебора и опять же в духе и струе. (далее…)

Я никогда не была спокойна: роман / Амедео Ла Маттина; перевод с итальянского Наталии Колесовой. – Санкт-Петербург: Лимбус Пресс, ООО «Издательство К. Тублина», 2024. – 464 с.

«Жизнь, прожитая ради великого дела,
лишена пустоты жизни отдельного человека»
Анжелика Балабанова
… … …

«Но Господу угодно было совершить через меня, грешную, великое Своё дело»
Игуменья Таисия (Солопова)

Эту колоритную даму, замеченную – по горькой иронии того, что называют словечком «судьба» (словечком, заметим, из лексикона рифмоплётов и иных болезных, не брезгующих азбучным набором кубиков a-la душа-любовь-закат-кровь), – итак, даму эту, замеченную многим более века назад как в компании «дуче», так и «вождя всех народов», современники и потомки маркировали весьма эмоционально. Тут и «святая Анжелика», и «невероятная Анжелика» (за преданность идеям борьбы и ревпафос, он же «революционная страсть»), и «Калиостро в юбке», и «падчерица русской революции», и «русская жена Муссолини», и «маркиза коммунистов», и «маркиза социалистов», и, по выражению пресловутого Ульянова-Ленина, «неудобная моралистка», etc. (далее…)

Только сердце под ветхой одеждой
Шепчет мне, посетившему твердь:
«Друг мой, друг мой, прозревшие вежды
Закрывает одна лишь смерть».
Сергей Есенин

В обстоятельной статье Андрея Кинсбурского изложена попытка «на основе подобия (аналогии) по уже прошедшим событиям в истории прогнозировать будущие узловые точки, характеристики и фазы изменений в исследуемой системе», что, согласно его представлениям, позволяет предсказывать будущее такого сложного и длительного явления как российская государственность (1). Вероятность реализации такого прогноза вряд ли можно оценить – из эгрегориального подхода к исследованию истории, предложенного Владимиром Шмаковым, следует, что будущее можно только угадать с помощью интуиции, осознанное владение которой доступно только духовидцам и гениям (2).

Согласно его доктрине, жизнь и законы человеческих обществ недоступны имманентному постижению, никакая гипотеза или подмеченная закономерность общественной жизни не могут почитаться адекватными действительности. «Всё это лишь проекция общественной деятельности с неустранимыми, в принципе, искажениями». Он отметил, что действительная цепь причинности истории остаётся трансцендентной и после свершившихся событий мы только искусственно подгоняли под исторические события цепь причинности нашего интеллекта. (далее…)

Единство должно быть величайшим принципом жизни,
но свобода – стать его краеугольным камнем.
Шри Ауробиндо

Детально и обстоятельно раскрывая два вида трагедии мировой жизни применительно к человеку и обществу, Владимир Шмаков подчеркнул, что в ноуменальном мире всё сопряжено через гармонию, а в феноменальном – или через согласие и гармонию, или через дисгармонию, ненависть и борьбу (1). «Дисгармония возможна только там, где может и должна быть гармония, но где несовершенство и ложный эгоизм искажают братское содружество в борьбу ложно обособленных эгоистических интересов».

Согласно его пониманию, так как личность феноменального организма – человека или общества, одновременно причастна и ноуменальному и феноменальному мирам, то она необходимо должна переживать две системы противоположностей: между ноуменальным и феноменальным, и среди собственной природы феноменального мира. «Поскольку ноуменальное есть царство единства, постольку феноменальное есть царство двойственности». Шмаков подробно обосновал вывод, что общество, как и отдельный человек, всё время должно соблюдать равновесие между ноуменальными и феноменальными стремлениями, чтобы избежать замедления эволюции, а возможно и гибели. На его взгляд, чем выше эволюционирует общество, тем сильнее становятся противоположные полюсы его сознания, тем глубже их антиномичность, тем ожесточённее становится их борьба и тем болезненнее причиняемые ею страдания. (далее…)

Увидел свет Шестой (и последний) том проекта «Места Силы/Шаманские Экскурсы». Этот фолиант (566 стр.) продолжает линию, заданную в предыдущих, а именно: действие богов (нуминозов) в коллективном бессознательном и их влияние на исторические реалии. Однако эту книгу можно читать и как самостоятельную работу – жизнеописание швейцарского аналитика Карла Густава Юнга, где в виде несущей конструкции выступают не только факты биографии, но и практические научные изыскания и открытия Юнга, вытекшие непосредственно из его видений, шаманских практик и занятий алхимией. Олег Давыдов анализирует процесс индивидуации самого Юнга, используя юнговские же выкладки, в том числе на его легендарную визионерскую «Красную книгу».

Олег Давыдов пишет: «Если иметь в виду, что архетипы — не только «инстинктивные формы», но и формы явления нуминозов, или попросту — богов (в то числе и национальных), станет яснее, что имел в виду Юнг, когда говорил, что <…> «мы не можем перевести дух чуждой расы в нашу ментальность целиком не нанося ощутимого ущерба последней», — говорил Юнг. Примером такого наносящего ущерб «перевода» служит христианство, которое представляет собой прививку бога, которому поклоняются иудеи («духа чуждой расы») к древу жизни язычников. Эта прививка породила массу проблем, которые разрешались тем, что дух коренного народа старался выхолостить чуждый элемент, отторгнуть иудейские смыслы, оставить от них лишь оболочки и продолжать жить своей естественной жизнью. Народ молился деревьям, камням, источникам, небу и прочим богам — под видом молитвы чужим непонятным абстракциям (об этом много в моих отчетах о 111 местах силы)».

А конкретно о Юнге Олег Давыдов пишет так: «В целом получился человек <…>, исполненный юродской креативности, но вполне социально адаптированный, а потому — способный толковать шаманские образы так, что их принимают за научные теории».

Внимание! Поскольку этот том имеет очень мистический, сокровенный характер, мы рекомендуем приобретать его электронную версию прямо сейчас (бумажную версию выгоднее покупать через Вайлдберриз), потому что ожидать от этого издания можно чего угодно, вплоть до полного исчезновения.

ОКОНЧАНИЕ. НАЧАЛО ЗДЕСЬ. ПРЕДЫДУЩЕЕ ЗДЕСЬ

Вход в тайный комплекс времен восстания, обнаруженный в Хурват-Мидрасе.

Ввиду этого кризиса внутренняя политика государства восставших становится всё более и более суровой. И для доказательства сего ненадолго вернёмся к нашим обманутым крестьянам. Видя их отстранённость от восстания, Бар-Косеба вёл политику насильственного вовлечения. Он отчаянно пытался компенсировать пошатнувшийся авторитет и под усиливавшимся с каждым днём натиском римлян сеял страх в сердцах людей, волей-неволей оказавшихся в его подчинении. Использовавшиеся в административных целях пещеры были усеяны приказами отнимать земли крестьян, заподозренных в симпатиях к римлянам или недостаточно страстно желавших поддерживать восставших. (далее…)