Обновления под рубрикой 'Звуки (музыка и прочее)':

ПРОДОЛЖЕНИЕ. НАЧАЛО — ЗДЕСЬ.

В это же время Вагнер свел новое знакомство с человеком, окончательно «толкнувшим его в революцию». (далее…)

when someone hands you a upside down water bottle, you know shit is about to get real.

.2013.WEST.POLAND.

— …

— Ну ладно тебе, Чаштот, сегодня такое солнце!

— Каждый день такое солнце, июль всё-таки.

— Искупаемся, поваляемся в песке, Штоф обещал пивка взять!

— Не, в другой раз. Может к закату выберусь на береговую линию.

— Хорошо. Как найдёшь время захотеть..

— Так и найду время сделать. Было приятно тебя услышать.

Последние слова летели вместе с телефонной трубкой на рычаг, громкой нотой отозвавшись в комнатах. На звук пришли кот и Тогдиш, неся кружку и просьбу в глазах. Уже немного спокойней и зарождающаяся внутри мысль о ленивом валянии в морских волнах трамбуется сапогом в папку «после 18»:

— Подлить кипяточку?

— Лучше льда. Голова уже болит.

Жар прессом давит на крышу, но гуляющий по квартире сквозняк не даёт ей раскалиться и удерживает температуру тела в нужном градусе. Под глазами висят чуть опухшие тёмные бланжи, и реакция на шутки всё резче.

— Может на звуковую карту какой-нибудь реагент налить, чтобы определить, идёт ли звук бесперебойно?

— А толку от этого? К цели не приблизит, да и, пользуясь случаем, я аммиаком процессор протёр, чтобы охладился.

Время подходит к вечеру, и настают уже сутки, как Тогдиш зашёл ко мне с взъерошенными волосами .и. кучей электронных примочек .и. пробирок с ртутью и серой .и. речью, суть которой сводилась к тому, что по нумерологии ночь с 9 на 10 число давала хорошую подпитку для алхимических экспериментов. И хотя меня больше интересовал «прикладной мистицизм», против алхимии я ничего не имел, полагая, что и там есть что взять на усмотрение.

— Так ты говоришь, что в сумме должно быть 10?

— Да. 4 угла микросхемы, 3 правильные пропорции элементов (сера, ртуть, соль), 2 вида начал – мужское и женское и 1 элемент проявленной вселенной. В этом случае мы взяли звук.

— Хорошо. Микросхема исправна и уже имеет 4 угла благодаря напильнику. Элементы смешанны и готовы к добавлению на оную. Звуковой выход есть. А что там насчёт 2 видов начал?

— Волос Марчежки и мой.

— А я и думаю, что ты так норовил к ней в гости попасть.

— Поболтать обо всём заодно.. – Тогдиш уже улыбался.

Я поначалу относился скептически к его увлечению музыкальной алхимией, но после серии удачных экспериментов наш район приобрёл отличный звукосниматель с зумом и хороший визуализатор, превращающий звук в свет, что делало любой концерт запоминающимся событием, и со всей округи сбегались любители визионерства посмотреть на фейерверк, вылетающий из электрической гитары. Так что старались помогать, а то без присмотра Тогдиш мог потратить половину газового потребления района, напуская газ из конфорки в самодельный дирижабль. Да, летит хорошо, но что толку от этого? Пока мэра не прокатили над городом, угрожали штрафами. (далее…)

НАЧАЛО — ЗДЕСЬ.

Малькольм Макларен

Стратегия, впервые примененная Sex Pistols, в дальнейшем не раз использовалась в поп-музыке: особенно этим прославились KLF, устроившие сожжение миллиона фунтов стерлингов и задокументировавшие это.

Как уже отмечалось выше, в рамках Sex Pistols Макларен брал за основу рецепт успеха поп-групп, но выворачивал его наизнанку: в образе фронтмена Джонни Роттена коллектив получил идеального вокалиста, который был абсолютно неприемлем для групп 60-х и начала 70-х годов. В том числе и из-за своих внешних данных. Ведь фронтмен рок-группы эпохи хиппи или глэм-рока должен был обладать своеобразной сексуальностью или, при отсутствии последней, хотя бы некоторым внутренним обаянием. Даже самые неудобоваримые, но желавшие вместе с тем быть успешными группы, вроде The Doors и The Stooges, следовали этому правилу. Роттен же был совсем не красавец.

Джонни Роттен

Под стать Роттену подобрались и его коллеги – пара британских пэтэушников (Пол Кук и Стив Джонс) и чуть более образованный и утонченный Глен Мэтлок, написавший десять из двенадцати песен альбома “Never Mind the Bollocks, Here’s the Sex Pistols” (1977), но в феврале 1977 года то ли выгнанного из группы, то ли покинувшего ее по собственной инициативе (в любом случае, этот факт очень красноречив и подтверждает то, что группа была создана вовсе не ради исполнения музыки).

На замену Мэтлоку был взят Сид Вишес, и если Кук и Джонс, изначально не слишком хорошо владевшие музыкальными инструментами, постепенно в результате репетиций и концертов все-таки повысили свое мастерство, то новый басист группы не умел играть вообще: на большинстве выступлений Sex Pistols его инструмент попросту не был подключен к усилителю, а на записи пластинки почти все партии баса сыграл Стив Джонс, за исключением песни “Bodies”, но и там партия Вишеса была задвинута далеко на задний план.

Обложка легендарного альбома

После очередных скандалов, на этот раз из-за названия альбома, группа выехала на гастроли в США и распалась из-за усилившихся трений между ее участниками: неразлучная парочка (Джонс и Кук) хотела продолжать играть рок-н-ролл, не слишком задумываясь о той волне хаоса, которую посеяли в Англии Sex Pistols; Вишес пребывал в наркотическом забытье и был слишком увлечен романом с Нэнси Спанджен; но самой ключевой представляется фигура Роттена, который понял, какая роль уготована ему и другим участникам группы в этом спектакле, и после окончания концерта в Сан-Франциско заявил: «Вы когда-нибудь чувствовали себя обманутыми?», покинув Sex Pistols. (далее…)

22 января 1946 года родился Малькольм Макларен. К этой дате Перемены публикуют статью Евгения Мещерякова, в которой предпринята культурологическая попытка рассказать о таком еще до конца не переваренном культурой явлении, как панк-рок. Что такое панк? Когда он появился? Чем он был в музыке и какова была его политическая роль? Чем британский панк отличается от американского и каким был русский панк? Панк от Диогена Синопского и Антисфена до Егора Летова…

Если рассматривать панк не в узком смысле, только как музыкальное течение, а в более широком, в категориях этики и эстетики, то одним из первых панков стоит признать Диогена Синопского. Он (наряду с Антисфеном) был основателем школы киников, идеи которых были прямо противоположны взглядам Сократа и впоследствии Платона. (Хотя Антисфен, как и Платон, был учеником Сократа, поэтому скорее стоит говорить не о противостоянии сократовской философии, тем более что она имела в себе некоторые зачатки кинизма, но о ее развитии, противоположном платоновскому.)

Эта альтернативная философия Древней Греции базировалась на принципах эвдемонизма и субъективизма, что на практике означало далекое от всяких излишеств существование (кинику следовало иметь лишь несколько необходимых вещей: плащ, посох, сума для подаяний; или другие вещи, сходные по своим функциональным возможностям с перечисленными) и распространение кинического учения путем перформативных актов, вроде тех, которые впоследствии заняли видное место в искусстве XX века.

Франсуа Рабле, провозвестник панка

В эпоху Ренессанса (с характерным для нее возвратом интереса к античной философии) в Европе появились первые ростки светской культуры, далекой от теологических оков и отличающейся антропоцентризмом. Именно это обращение к человеку вызвало к жизни целый пласт новых открытий в области литературы и живописи, одним из которых стал “Гаргантюа и Пантагрюэль” Рабле с его мощной “низовой” поэтикой, характерной для панка. Несмотря на то, что ряд предшествовавших литературных произведений (“Божественная комедия” Данте, “Декамерон” Боккаччо) уже содержали в себе начальные элементы панк-эстетики, именно роман Рабле с большим количеством непристойностей и высмеиванием целых пластов общества может именоваться первым панк-романом. (далее…)

Ганс Патриций Хольман. В конце 80-х-начале 90-х был одним из создателей и лидеров таких культовых психоделических музыкальных проектов как «Дубовый Гаайъ» и «Alien Pat. Holman». Также принимал участие в проекте «Министерство психоделики».

В 2000-х Ганс продолжает активно заниматься музыкой и делать звуковые и танцевальные арт-перформансы. Это один из самых интересных композиторов и ди-джеев, работающих сейчас с электронным звуком. Он сотрудничает с самыми разными людьми, среди которых Марк Пекарский, Олег Кулик, Баста, Олег Груз, Гермес Зайготт (проект O.N.I.), Сергей Ануфриев.

Также Слушаем и качаем — ЗДЕСЬ.

Это запостил в Фейсбуке Михаил Побирский. Что-то такое вроде неудобной литературы, но в поп-музыке. История диска Сьюзан Кристи «Paint a lady», который не мог найти издателя с 1970 до самого 2006 года, изложена, например, здесь. Там же есть и ссылка на скачивание всего диска. На всякий случай дублирую ее тут: http://rapidshare.com/files/195750609/Susan_Christie1970.rar
pass: takdavno.ru

На странице проекта «PDF-поэзия Peremeny.Ru» опубликован сборник стихов Александра О’Фролова под названием «Всё есть гриб и грязь».

Некоторая информация об авторе: (далее…)

Фрагмент из первого романа о Лёке Ж. «Страсти по Вечному городу», выход которого планируется в ноябре-декабре в издательстве «Амфора».

…Лёка Ж. еще секунду сидела молча.

— Пожалуй, я пойду, — наконец сказала она и вдруг запела: — Лошара и кантара…

Месяц назад, когда Лёка Ж. спела при мне впервые, я испугался. Я был тогда на кухне, ставил варить кофе в гейзерной кофеварке по настоятельному требованию Лёки Ж. И вдруг услышал из соседней комнаты звуки, которые напоминали скрежет металла, скрип по стеклу, грохот камнепада и экстатические крики шамана одновременно. Какофония обрушилась на меня мощно и громко, как извержение вулкана. К счастью, деревянная перегородка несколько смягчила этот акустический удар.

Я бросился в комнату.

— Лёка, что с тобой? (далее…)

ПРОДОЛЖЕНИЕ. НАЧАЛО — ЗДЕСЬ.

— Ну, может, он Достоевского любит, — предположила Лёка Ж. — Не мешай! Потом он обратил внимание на мой фотоальбом «Золотые деньки», где, помнишь, я взяла фотографии разных моделей из всяких вогов и космополитенов и приклеила везде свою голову?

— Еще бы не помнить! — иронично отозвался я. — Ты же звонила мне каждые пять минут и спрашивала, не стоит ли сменить голову.

— А ты сказал, что мне это не поможет, — пробурчала Лёка Ж. — Ну вот, потом он увидел мои реальные фотографии, на которых у меня, конечно, тоже модельная внешность, но фигура… так сказать, средней корпулентности, и осторожно поинтересовался: «Вы все еще работаете фотомоделью?» А я ему: «Да, только в журналах для нестандартных женщин». Так, слово за слово, он восхитился моими кудрями цвета спелого персика, моими выразительными глазами цвета полевой незабудки, моими… так, это опустим… и моим неподражаемым голосом. А я написала ему, что он может называть меня просто — первым чудом в его жизни… (далее…)

Я

ХХ лет без Майка. Это мне — 20 лет. Я родилась в тот же год, в который он ушел под скромные аплодисменты свалившегося со стены постера Марка Болана. Было это в 91-м году, я же появилась здесь в самом конце 90-го — разница 9 месяцев. Это означает, что существовал какой-то промежуток, в который мы оба были живы и даже жили в одном городе, я — в маминой-папиной рабочей общаге в районе Нарвской, он — в своей расхлябанной советской коммуналке строгого режима на Петроградской стороне, уже один, без какой-либо Сладкой. Он уже не был столь блестящ тогда; но теоретически даже такому, позднему Майку, к концу прекрасной эпохи ставшего напоминать потерявшего заповедные земли короля, я бы все равно стала поклоняться.

Марк

Майк и Марк двигались параллельными курсами: в разных временных промежутках, в разных пространствах, но в итоге с одной древней песней на двоих, которую, по словам Кита Ричардса напевали еще Адам и Ева. Эта песня  говорила через каждого из них — М и М — разными способами: один был гламурным акыном, другой — блюзовым, но суть у этого явления не меняется, в отличие от изменчивых определений, варьирующихся в зависимости от преходящих условий. Поле, на котором оба они играли — одно; другое дело, что Майку приходилось в него выходить и воевать там в одиночестве (не то что бы у него был недостаток в друзьях, женщинах, собутыльниках, слушателях или свите из ангелов и демонов, идущих по правую руку гитариста; и не то что бы Марку так уж повезло с толпами истерических тринадцатилеток, швыряющих свои первые лифчики на сцену малой арены Уэмбли — пасть в бою можно не только потому, что твоя армия слишком мала, но и получив пулю от своих же).

Майк свое недополучил (речь не о пуле) — это ясно, и опустился закатившейся звездой от отчаяния да от того, что его время, такое цельное и осязаемое раньше, начало крошиться до той степени, что ко второму десятилетию следующего века от него остались одни объедки. Возможно, Майку повезло не увидеть то, что «случилось с подростковой мечтой» — не повезло нам: топтаться в этих новых временах [застоя], уже без него, под сомнительные саундтреки. (далее…)

Борис Борисович Гребенщиков, Федя Чистяков и Петр Налич отбили у Лёки Ж. всякую охоту к любой другой музыке. Но после Арсения Трофим перед ней открылись новые музыкальные дороги. Одна из них привела Лёку Ж. в дом Ахматовой на Фонтанке, где питерский ансамбль «Laterna Magica» играл кастильские кантиги XIII века в честь Девы Марии.

Не сказать, что Лёка Ж. шла по этой дороге с особым энтузиазмом.

— XIII век — это же такая древность! — рассуждала она по пути. — Даже моя прабабушка в ту пору еще не родилась!

— Лёка, я не понял: для тебя ценность музыки как-то связана с твоими родственниками? — спросил я.

— Разумеется! — быстро отреагировала она. — Искусство имеет ценность для конкретного индивида лишь тогда, когда оно что-то говорит о том пространственно-временном континууме, в котором этот индивид существует! Или, на худой конец, о том, в котором существовали его родственники.

Я едва не захлебнулся дымом сигареты, которую курил. Когда приступ кислородного голодания прошел, я привел аргументы в защиту кастильской музыки XIII века.

— Лёка, ты же о своих предках дальше второго колена ничего не знаешь! А может, они родом из Кастилии. Послушай музыку, вдруг она затронет в тебе какие-то тайные струны, и ты почувствуешь зов кастильской крови…

Мое предложение так заинтриговало Лёку Ж., что она даже прибавила шаг. (далее…)

Вновь заработал (после переезда некоторое время не работавший) раздел «РАДИО» (см. крайний правый пункт основного меню сайта).

Обо всех возможных неполадках и накладках просьба сообщать в комментариях к этому посту.

Я позвонил Лёке Ж. с неожиданным для нее предложением.

— Лёка, пойдем на концерт поликомпозитора Арсения Трофим.

— Поликомпозитора? — переспросила Лека Ж. — А это что такое?

— Хм… Ну, видимо, это такой… многогранный композитор. Он и фортепианную музыку пишет, и электронную… В общем, всякую…

— Нет такого слова — «поликомпозитор»! — строго сказала Лёка Ж. после длительной паузы.

— Как это нет? — удивился я.

— А вот так. Есть понятие «полифонист». Крупнейшими полифонистами были, например, Бах, Гендель, Джон Тавернер, Джон Редфорд, Николае Людфорд… — блеснула познаниями Лёка Ж.

— Лёка! Ты-то откуда все это знаешь? Для тебя ведь даже Орф с Пахельбелем — просто набор букв. — Но тут до меня дошло: — Ты сейчас «Википедию», что ли, открыла?

— Ну, открыла, — нехотя созналась Лёка Ж. — Как любой уважающий себя культурный человек, я должна получить достоверную информацию о том явлении, с которым мне предстоит столкнуться.

— Достоверную — это вряд ли. Все-таки музыка это дело такое, эфемерное. Ее лучше один раз услышать, чем сто раз про нее прочитать. Иначе все равно ничего не поймешь. Я могу очень подробно описать тебе какую-нибудь кантату Шнитке, но если ты ни разу не слышала такого композитора, то тебе это не поможет… (далее…)

Краткая история электронной музыки. Материал подготовлен для журнала Losttoys, автор — Дмитрий Грим

Электронная музыка — это удивительный симбиоз культурных традиций со всего мира, технологического прогресса и авангардного сознания. Ее история, уже насчитывающая более 100 лет, весьма убедительно показывает, как опыт одних людей, их начинания и мечты, бережно переданные, реализуются и развиваются последующими поколениями. Из множества разобщенных, и, на первый взгляд, никак не связанных друг с другом идей и открытий, даже противоречивых и взаимоисключающих, проистекает явление электронной музыки. (далее…)

В архивной рубрике колонки Димымишенина «Ценные бумаги» сегодня появилось интервью с Олегом Костровым и другими участниками проекта Supersonic Future, взятое для журнала «Собака» в 2004 году. Тогда Олег как раз только что придумал этот электро-проект и готовился выпустить первый альбом. Проект действительно был (да и есть) гораздо больше достоин внимания, чем тот русскоязычный кал, который звучит и звучал на большинстве радиостанций. И раз уж сегодня на Переменах день Supersonic Future, привожу полностью свою статью для журнала BRAVO, которую я написал в августе 2005 года, незадолго до того, как покинул сей благословенный орган массовой коммуникации.

Supersonic Future. Экология трэша
Женщины на грани нервного срыва

Олег Костров – легендарный московский джаз-треш-электро-коллаж-композитор, один из основателей и лидеров проекта «Нож для фрау Мюллер». Человек-игра, человек-креатив, вся жизнь которого построена на каком-то сиюминутном прорыве в неизвестное.

Я встретился с Олегом Костровым, чтобы для проекта Peremeny.ru расспросить его о том, как он жил в Берлине. Заодно была цель узнать кое-что об его новом музыкальном проекте Supersonic Future. Неделю назад Олег дал мне послушать диск с песнями будущего альбома суперсоников – «Сладкая молния». Отличный электро-глэм-панк!

Мы нашли свободную скамейку в сквере напротив театра им. Моссовета. Шумел фонтан, тут же рядом притаились бомжи с батоном белого хлеба и бутылкой дешевого вина. Мы с Олегом уселись поудобнее и завели довольно долгий и сумбурный разговор о Берлине. Олег Костров в Берлине провел очень много времени – зависал в легендарных немецких техно-клубах (в которых были запрещены деньги), жил в заброшенных замках вместе с друзьями-художниками, был свидетелем глобальных движений и перемен в транснациональной арт-секс-богеме… Разговор об этом полностью можно прочитать здесь. Параллельно с Берлином мы говорили и о новом музыкальном проекте Олега – Supersonic Future. (далее…)