Начало дневника Юрия Олеши — ЗДЕСЬ. Предыдущее — ЗДЕСЬ.

1 мая

Однажды в Москве слушал по радио пересказ «Девкали-она и Пирры» из «Метаморфоз» Овидия. Как известно, в этом мифе Юпитер и Вулкан попадают, бродя по земле, в бурю и прячутся в хижине двух старых людей — мужа и жены, — проживших долгую и счастливую жизнь. Юпитер и Вулкан перед тем спорили о том, что смертные не умеют любить и быть верными. И тут, в хижине, они видят именно такую чету, существование которой на земле казалось двум богам невозможным. Юпитер собирается вознаградить Дев-калиона и Пирру за их вечную любовь…

Пока шло представление по радио, я про себя воображал, чем же именно наградит Юпитер этих стариков. Я ничего не мог придумать, и вдруг раздалась такая прекрасная, такая точная в художественном смысле награда: Юпитер вернул Дев-калиону и Пирре молодость. Вот как решает композиционные задачи народ.

Утром приказ Сталина. Впервые за время войны лестно одобрены союзники. Верховный главнокомандующий так и говорит: «впервые за время войны…» Еще нужны, по его словам, два-три удара, равных сталинградскому, чтобы катастрофа германской армии стала фактом. Очевидно, еще год войны…

Празднование 1 Мая нарядно, просто. Прошли туркменки большой группой в национальных одеждах, с флагами. Видел также издали удаляющихся старых всадников, ехавших редко один за другим, несколько вразброд, как видно, возвращавшихся после парада. Об этих всадниках на ахалтекинских конях все говорят, что они были на параде замечательны. (далее…)

Фрагменты книги «Такеши Китано. Автобиография» («РИПОЛ классик», 2011 г., суперобложка, 320 стр.). Начало публикации — здесь. Предыдущее — здесь.

Смерть внутри души

Всю жизнь меня интересует смерть. Не само умирание как процесс, не момент отхода, а смерть как понятие. Только определив, что такое смерть, можно понять, что собой представляет жизнь.

Я решительно осуждаю самоубийство, которое, как полагают некоторые, тесно связано с японской философией. Например, так считал Юкио Мисима, совершивший сэппуку по политическим мотивам и потому, что его тело больше не соответствовало состоянию его духа. Но лично я против этого. Мисима занимался бодибилдингом и боксом. Он хотел обладать стальным телом, и ему было невыносимо видеть, как Япония все больше подвергается влиянию Запада. Но это не помешало ему совершить сэппуку в своем знаменитом костюме по эскизу Пьера Кардена! Мы, японцы, и правда люди крайностей. Не жизнь — так смерть!

В конце концов, я только до определенной степени против самоубийства. Если я снова заболею, то не буду спешить к докторам. Меня надо будет отнести. В идеале я упаду в обморок и очнусь уже в палате. На самом деле меня убивает именно то усилие, которое придется предпринять, чтобы добраться до больницы…

Мне необходим смысл жизни. Хоть я и не очень представляю, как и куда, но все равно я хочу двигаться дальше, создавать новые фильмы. И рассчитываю снимать их до тех пор, пока итальянцы, мои самые большие фанаты, меня не возненавидят. В принципе, когда артист обретает популярность, он мечтает сохранить ее. А я думаю, что артисты должны быть свободны, иметь право быть отвергнутыми и создавать непопулярные произведения, которые не обязательно отвечают эстетическим «стандартам» современности. (далее…)

«Национальный бестселлер 2011» начался со скандала?

Голова не болит, но чувствую я себя довольно мутно. Вчера весь вечер выпивал на фуршете в честь оглашения шорт-листа и состава Малого жюри премии «Национальный бестселлер 2011». Все было так мило, так весело. Модный книжный магазин «Циолковский» (в здании Политехнического музея) не сказать чтобы трещал по швам, но чувствовалась там некая насыщенность, содержательность и сила. Артемий Троицкий шутил напропалую и о чем-то перетирал с Михаилом Елизаровым. Эдуард Лимонов в обрамлении двух простых молодых парней (тут я имею в виду не себя и Сергея Шаргунова, а двух других парней) пил красненькое и отчитывал Шаргунова: «Ну что ты как босяк, что за рубаха навыпуск!» Дело в том, что за пол часа до того ответсек премии Виктор Топоров, сообщая публике о результатах, сказал: «Шаргунов это молодой Лимонов». В зале повисла пауза, а потом за стаканом вина я спросил у Шаргунова: «И что вы об этом думаете?». «Да все ОК, я согласен», — отреагировал Сергей. Тогда я спросил у Лимонова: «А вы что думаете об этом?» «Да чего там, нормально», — сказал Лимонов. И тогда я предложил тост за преемственность. И мы выпили. А ведь выпить за что-то — это уже не просто словами пошвыряться… Это обряд, ритуал. Как минимум, сакральный жест, легитимизирующий духовную передачу… И уж после такого ритуала понимающий Лимонов, конечно же, имел весьма весомые поводы окинуть своего преемника строгим критическим взором…

Впрочем, я не об этом хотел… Прочитал я только что исполненный горечи пост Льва Пирогова про вчерашние результаты Нацбеста и в очередной раз подумал про «Неудобную литературу». Пирогов очень расстроен тем, что «Адаптация» Былинского не попала в шорт-лист и что даже Елена Колядина, написавшая на «Адаптацию» проникновенную рецензию, проголосовала в итоге не за этот роман, а за какие-то другие тексты. Что ж, понимаю, очень хорошо понимаю чувства Льва Пирогова. Ведь и сам я нечто в этом роде почувствовал, узнав на днях, что роман Олега Давыдова «Кукушкины детки», номинированный Переменами на «Большую книгу», не попал даже в длинный список. Но с Былинским действительно странная история. Я спросил вчера у Елены Колядиной, почему она не голосовала за роман Былинского. И она ответила с некоторым сожалением, что книг в длинном списке было много хороших и надо было все-таки что-то выбрать… Нельзя было проголосовать за все, что понравилось…

Что ж, я не читал большую часть книг, попавших в шорт-лист (может быть они действительно хороши). А в позицию «не читал, но осуждаю» мне вставать неохота. Но прочитанное в финале пироговского поста, меня, конечно же, очень смутило. Я уже говорил, что и без того чувствую себя нынче довольно-таки мутно, а тут такое! Цитирую:

Всё оказалось проще. Сегодня сообщили шпионы.

Была рассылка. От человека «влиятельного в литературном мире». Многие связывают с этим человеком свои профессиональные надежды. Краткое содержание рассылки: «Только не «Адаптация».

Лев Васильевич, мы хотим знать имя! Мы хотим знать ИМЯ этого всемогущего человека. Вы ведь не боитесь его? Вы ведь ему ничего не должны? Он же не обещал Вам издавать Вашу книжку?

Скрывая его имя, Вы провоцируете тот же вопрос, который сами и задаете. А именно: «О чём это говорит?»

Виктор Топоров в своем вчерашнем вступительном слове сказал: «МЫ ПРОТИВ КУМОВСТВА. МЫ ЕГО ИЗЖИВАЕМ И БУДЕМ ИЗЖИВАТЬ ИЗ ЛИТЕРАТУРНОГО ПРОЦЕССА» Однако он (почти как Лев Пирогов про «Адаптацию») очень удивился количеству голосов, поданных за роман Дмитрия Быкова «Остромов, или Ученик чародея» (сказал, что это, ей богу, нечто странное, какая-то болезнь премии!) и выразил (почти как Пирогов про «Адаптацию») невыразимое возмущение, что: «широко разрекламированный мною в прошлом году молдавский писатель Владимир Лорченков («Табор уходит»)» тоже никуда не попал. Интересно, а знает ли Топоров про человека «влиятельного в литературном мире», который оказывал давление на членов жюри? Или только догадывается?

Нет, все-таки мутная это штука — литературный процесс. Очень мутная.

* * *

Update: Лев Васильевич опубликовал достойный ответ на мои похмельные вопрошания. Заказываю ящик кумыса.

Кстати, сегодня на Переменах опубликован отрывок из романа Валерия Былинского «Адаптация».

* * *

Также читайте другие выпуски Хроники проекта Неудобная литература

— Длинный список «Большой книги» как еще один симптом
— Елена Колядина как Полный абзац
— Литературные премии
— Прорыв Русского Букера
— Неудобная кому? или Пролетая над стадом
— И о поэзии
— Переписка с Александром Ивановым из Ад Маргинем и представление романов «Побег» и «Мотобиография»
— Виктор Топоров и его Опция отказа. Как это работает, или как найти издателя
— Ответы Дмитрия Быкова
— Ответы Сергея Шаргунова
— Ответы Вячеслава Курицына
— Ответы Николая Климонтовича
— Ответы Владимира Сорокина
— Ответы Дмитрия Бавильского
— Ответы Александра Иванова
— Невозможность продать (в символическом смысле)
— Ответы Льва Данилкина
— «Хорошая вещь пробьется», или Неудобность Галковского
— Ответы Андрея Бычкова
— Ответы Лидии Сычевой
— Ответы Виктора Топорова
— О том, как в толстых журналах 80-х понимали «гласность», а также об отношении издателей к сетевой литературе
— Ответы Алексея Варламова
— Ответы Игоря Панина
— «Новый мир» реагирует на Неудобную литературу. Михаил Бутов VS Виктор Топоров
— Ответы Льва Пирогова
— Ответы Евгения Лесина
— КУКУШКИНЫ ДЕТКИ. Роман Олега Давыдова (к началу первой публикации)
— Ответы Лизы Новиковой
— Ответы Сергея Белякова
— Ответы Ефима Лямпорта
— «А вокруг скачут критики в мыле и пене…» (про литературных критиков)
— Роман «Побег» и МИТИН ЖУРНАЛ
— Ответы Романа Арбитмана
— Переходный период. Битники, Пелевин и — ответы Виктории Шохиной
— Ответы Макса Немцова
— Ответы Юрия Милославского
— Ответы Дениса Яцутко
— Таба Циклон и Джаз на обочине. Гонзо-стайл и антихипстеры
— Игры пастушка Кришны
— Крокодил Анкудинов
— Ответы Кирилла Анкудинова
— Снова Волчек
— «Танжер» Фарида Нагима. Всё прочее — литература
— Ответы Дениса Драгунского
— Книги проекта Неудобная литература

Вся Хроника Неудобной литературы всегда доступна вот по этой ссылке.

26 апреля 1905 года родился Жан Виго — культовый режиссер кинематографистов-интеллектуалов и, пожалуй, самый неизвестный широкой публике гений мирового кино.

За свою короткую творческую жизнь, длившуюся всего четыре года, он успел снять две неигровых короткометражки и два игровых фильма, которые изменили историю кинематографа.

Болезнь, преследующая его по пятам всю недолгую жизнь; печальная участь всех снятых им фильмов; внезапная смерть в двадцатидевятилетнем возрасте. Отличный сюжет для сентиментальной кинодрамы в духе байопиков про Артюра Рембо или Джима Моррисона. Жить быстро, умереть молодым, взорвать конвенции — идея фикс поколения «детей цветов», и поныне не лишенная романтического флера.

Так что нет ничего удивительного в том, что байопик о Виго все-таки снят. Причем, снят в конце девяностых Джулиеном Темплом, клипмейкером рок-групп семидесятых, режиссером вызывающе анархистского фильма «Большое рок-н-ролльное надувательство» с «Секс пистолс». Еще менее удивительно, что картина Темпла «Виго: страсть к жизни» не стала событием и по прошествии десятилетия о ней мало кто помнит.

Дело даже не в посредственности байопика. Просто Виго, в отличие от своих последователей, так и не вошел в пантеон масскультовых персонажей, как ни старались добросовестные популяризаторы его наследия, наделяя загадочного режиссера громкими эпитетами «проклятый поэт», «анархист», «мученик». Виго оказался вне матрицы. (далее…)

Сегодня утром в госпитале города Путтапартхи на юге Индии на 85-м году жизни умер Сатья Саи Баба. Причиной его смерти стала острая сердечная и дыхательная недостаточность. «Сатья Саи Баба физически больше не с нами. Он покинул свое тело», — говорится в заявлении его фонда.

Краткая история электронной музыки. Материал подготовлен для журнала Losttoys, автор — Дмитрий Грим

Электронная музыка — это удивительный симбиоз культурных традиций со всего мира, технологического прогресса и авангардного сознания. Ее история, уже насчитывающая более 100 лет, весьма убедительно показывает, как опыт одних людей, их начинания и мечты, бережно переданные, реализуются и развиваются последующими поколениями. Из множества разобщенных, и, на первый взгляд, никак не связанных друг с другом идей и открытий, даже противоречивых и взаимоисключающих, проистекает явление электронной музыки. (далее…)

утро.. хмурое и зябкое.. для кого-то это было очередное осеннее рабочее утро.. для кого-то оно было поганым из-за мелкого холодного дождя.. холодный ветер продувал одежду насквозь и поэтому бесцветная серая масса поглубже пряталась.. кто под зонтом.. кто за высоким воротником.. но все они были просто людьми.. просто спешащими.. на просто работу.. все они спешили и не замечали в своем мире появления этих цветных мыльных пузырей.. летящих как будто из ни откуда.. летящих как будто в далекое никуда.. они были ярким миром в этом сером мире.. они были словно мечты разбивающиеся на осколки об иглы мира.. а рождены они были Творцом.. ему сегодня исполнилось 12.. но не будет торта.. не будет веселого смеха.. не будет лучших друзей.. не будет праздника.. будет лишь грязная улица.. будет лишь дождь.. и множество людей не замечающих его.. не замечающих оборванца с грязным лицом стоящего под дождём и видевшего в этих шарах дом, где жил когда-то, игрушки, оставшиеся в вчера, родителей, давших жизнь.. а сейчас лишь босые ноги и мыльные пузыри, прижатые маленькими ручками к груди.. никто не видел его лица.. он мусор.. никто не спрашивал его имени.. он всего лишь сирота.. сирота с мыльными пузырями..

Photo by AZRainman/flickr.com

Шакиб проснулся от визга Зухры. «Опять! Старые дурры!» – подумал он и перевернулся на другой бок. На кухне падали чашки. Зейнаб и Зухра дрались. Зейнаб вцепилась в густые, совершенно седые волосы Зухры. Та невольно заняла положение бодающейся коровы и пыталась лягнуть Зейнаб в живот. Своими крутыми боками она сносила всё со стола. «Мама, опомнись!» – причитала Лейла.

Шакиб представил, как его двадцатилетний сын Саид хмурит смоляные брови, сверкает зелёными глазами. Ага, так и есть, вот он тяжёлой поступью направился к двери, хлопнул ей что есть силы. Чашки отозвались тонким трусливым дребезжанием. Послышалась рычание мопеда. Саид не выносил скандалов.

Шакиб закрыл глаза. Представил красные равнодушные дюны. Это не помогало. Кажется, сила была на стороне Зейнаб. Её визг приобрёл торжествующий оттенок. Шакиб вспомнил, как ввёл её в дом младшей женой. Как она стыдливо опускала глаза. И длинные ресницы бросали нежную тень на маленькую родинку…

Всему виной этот чёртов зеленщик Буазизи! Весы у него отняли! Овощами торговать запретили! Чиновница дала ему пощёчину. Тоже мне гордец, обидели его. Ну обидели, погоревал и ладно. Так нет, он вышел и сжёг себя на глазах, как говорится, всего мира. Началось. Революция! Не сиделось им по домам, не работалось. Орут на площадях, флагами машут – бездельники!!!

Зухра между тем не сдавалась, было слышно, как она обороняется подносом, который им подарили на свадьбу. Он издавал бодрый, зовущий куда-то звук.

Шакиб сел на кровати. Поковырял большим пальцем щель в полу. Посмотрел в окно. В доме напротив толстая индианка мыла голову своей дочери. «Это Нью-йорк – город, куда съезжается весь мир, – подумал Шакиб. – Америка – страна возможностей». (далее…)

Джеральд Мартин «Габриэль Гарсиа Маркес. Биография» (Издательство «Слово/Slovo», 2011, 624 с.). Начало — здесь. Предыдущее — здесь.

По признанию самого Гарсиа Маркеса, его возвращение в реальный мир было столь же драматичным и обескураживающим, как и пробуждение Рипа Ван Винкля**. Это был год «веселящегося Лондона». Индира Ганди теперь возглавляла самую большую демократию на земле. Фидель Кастро, в компании которого многие годы спустя Гарсиа Маркес познакомится с этим самым главой индийского государства, занимался организацией первой Международной конференции стран Азии, Африки и Латинской Америки, состоявшейся в августе 1967 г. Актерреспубликанец Рональд Рейган стал губернатором Калифорнии. Китай был охвачен волнением: Мао провозгласил «культурную революцию» — буквально через несколько дней после того, как Гарсиа Маркес отправил в Буэнос-Айрес первую порцию своей драгоценной рукописи. В сущности, Маркесу самому пришлось в спешке покидать волшебный мир Макондо и начинать зарабатывать деньги. Он считал, что не вправе даже неделю выделить на торжества. Он боялся, что ему понадобятся годы, дабы расплатиться с накопившимися долгами. Позже он скажет, что написал 1300 страниц, из которых 490 наконец-то послал Порруа; что он выкурил 30 тысяч сигарет и задолжал 120 тысяч песо. Естественно, он по-прежнему чувствовал себя неуверенно. Вскоре после того, как он закончил «Сто лет одиночества», Маркес посетил вечеринку в доме своего друга-англичанина Джеймса Папуорта. Последний спросил его про роман, и Гарсиа Маркес ответил: «Сам пока не знаю, что получилось: роман или килограмм макулатуры». Он сразу же приступил к работе над киносценариями. Потом, в своей первой за пять лет статье под названием «Невзгоды писателя» (все еще предназначенной не для мексиканской аудитории), датированной июлем 1966 г. и опубликованной в El Espectador, Гарсиа Маркес напишет:

«Труд писателя губителен. Ни одна другая профессия не отнимает так много времени и сил, не требует столь полной самоотдачи, при этом не принося мгновенных благ. Не думаю, что многие читатели, закончив читать какую-то книгу, задаются вопросами, скольких мучений и бытовых неурядиц стоили автору те две сотни страниц и сколько он получил за свою работу… Придя к неутешительным выводам, нелишне спросить, почему же мы, писатели, пишем книги? Ответ, неизбежно, столь же пафосный, сколь и правдивый. Некоторые просто рождаются писателями, как есть люди, которые рождаются евреями или чернокожими. Успех воодушевляет, благосклонность читателей — стимулирует, но это лишь дополнительные выгоды, потому что хороший писатель будет писать в любом случае — даже если у него прохудились туфли или его книги не раскупают». (далее…)

Издательство «Слово/Slovo» предоставило Переменам возможность опубликовать главу из биографии легендарного колумбийского «магического реалиста». Книга профессора Питтсбургского университета Джеральда Мартина «Габриэль Гарсиа Маркес. Биография» (624 с.) — результат 17-летнего труда, бесед с самим писателем, его родными, переводчиками и ближайшими друзьями. В итоге Маркес назвал Мартина своим официальным биографом, и книга стала первой биографией, официально признанной писателем. Самым сложным, по словам биографа, было разобраться в хитросплетениях многочисленных мифов, которыми окружил себя писатель, ведь «почти каждое значимое событие в своей жизни Маркес описывал то так, то эдак», прибегая к «мистификации и наглому интриганству, чтобы пустить журналистов или литературоведов по ложному следу». Биография Маркеса дана на фоне истории Латинской Америки, и это вполне логично, ведь многие тексты писателя — это свод мифов, лежащих глубоко в коллективном бессознательном латиноамериканцев. Мы публикуем главу, рассказывающую о процессе создания самого знаменитого произведения Маркеса, романа «Сто лет одиночества». О той магии, которая проявлялась во время создания этого текста.

Спустя годы Гарсиа Маркес скажет, что на следующий день по возвращении домой он, как обычно, сел за печатную машинку, только «на этот раз я не вставал восемнадцать месяцев». На самом деле писать книгу он будет — с небольшими перерывами — не больше года, с июля 1965-го по июль — август 1966 г., но всегда будет утверждать, что работал над ней восемнадцать месяцев, быть может потому, что в действительности на ее создание ушло восемнадцать лет. Плинио Мендосе он признался: «Я отчетливо помню, как, сев за работу, с огромным трудом закончил первое предложение и со страхом спросил себя: а что же, черт возьми, дальше? В сущности, пока в джунглях не был найден галион, я даже не надеялся, что книга получится. Но с того момента я начал работать как одержимый и с превеликим удовольствием».

Иными словами, лишь написав десять страниц и дойдя до эпизода, в котором первый Хосе Аркадио Буэндиа натыкается в тропическом лесу на испанский галион, он понял, что на этот раз магия не исчезнет и что теперь он может вздохнуть свободнее. Это произошло в первую неделю его работы над романом, когда он еще находился в отпуске. Все тяготы последних пяти лет начали отступать. Он собирался написать восемьсот страниц, но в итоге уложился примерно в четыреста — не так уж и просчитался, как оказалось. На тех четырехстах страницах он изложит историю жизни четырех поколений рода Буэндиа. Первые из них прибывают в городок под названием Макондо где-то в XIX в. и становятся участниками событий ста лет колумбийской истории, которые они переживают со смесью растерянности, ожесточения, одержимости и черного юмора. Род Буэндиа от детской невинности переходит к этапам развития мужчины и женщины и в итоге угасает: на последней странице романа последнего из них сметает с лица земли «библейский вихрь». С тех пор как книга вышла в свет, критики бесконечно спорят о значении этой концовки. В книге шесть центральных персонажей, с которых начинается роман (они доминируют на протяжении всей первой половины повествования): Хосе Аркадио Буэндиа — основатель поселка Макондо, по натуре легко возбудимый человек; его жена Урсула — стержень не только своей семьи, но и всего романа в целом; их сыновья Хосе Аркадио и Аурелиано (полковник Аурелиано Буэндиа считается главным героем книги); их дочь Амаранта (она в детстве страдала, а став женщиной, озлобилась); и цыган Мелькиадес (время от времени он приносит в Макондо новости из внешнего мира и в конце концов остается в городке). История Колумбии рассматривается сквозь призму двух важных событий: Тысячедневной войны и расправы над рабочими банановых плантаций в Сьенаге в 1928 г. На фоне этих двух исторических событий протекало и детство самого Гарсиа Маркеса. (далее…)

Почему мы на Переменах так много пишем о Ливии? Ответ прост: потому что в случае с Ливией мы наблюдаем беспрецедентную информационную войну, построенную на лжи и лицемерии. И потому что то, что происходит сейчас в Ливии, в случае чего могло бы происходить и в нашей стране. По крайней мере, и Европа, и Америка были бы счастливы устроить над нашим небом бесполетную зону — дай только повод…

Вот собрание ссылок из блог-книги «Осьминог» по теме «конфликт в Ливии» и «волнения на Ближнем Востоке«. Мы публикуем разные точки зрения. Кроме заведомого вранья. Несколько статей по поводу «революции» в Ливии и вообще революционных ситуаций на Ближнем Востоке:

1. Что происходит в Ливии. Заметки очевидца

2. Три отличия ситуации вокруг Ливии от Ирака

3. Что стоит за революциями в арабском мире?

4. СМИ в февральской информационной войне против Ливии

5. Что Каддафи дал Путину? Полковник предоставил подполковнику шанс увести Россию от атлантистов

6. Для чего нужен хаос. К текущим революциям

7. A chi pro? Или кому выгодны революции на Ближнем Востоке

8. НАТО бьет ночью. Репортаж из Триполи

9. Роль Канады в военном вторжении в Ливию. О генерале Чарлзе Бушарде, назначенном командующим военным контингентом НАТО в Ливии

+ + +

Ниже — несколько фактов о настоящей жизни в Ливии:

В Ливии:

•Бензин стоит дешевле воды. 1 литр бензина — 0,14 $.

Фото: iskusstvo-tv.ru

Пошли мы с Лёкой Ж. в «Ахтунг, бэби, капут» на презентацию умной книжки умного человека — Александра Куприяновича Секацкого, последнего живого философа XX века.

— Умный человек сегодня большая редкость, — как-то мечтательно сказала Лёка Ж.

— Да, — сразу согласился я. — А тем более автор умной книжки.

— Точно, — оживилась Лёка Ж. — Во-первых, не всякий автор книжки — умный. А во-вторых, не всякий умный пишет книжки. Чаще как раз наоборот. Вот какая-нибудь Олечка Бузова или Люсенька Алексеева из «Дома-2» — или «Дома-3»? ну неважно — написали книжки, а ума че-то у них не прибавилось.

Люся Алексеева это наша с Лёкой Ж. любимая писательница. По Сети гулял фрагмент ее бестселлера с такой фразой: «Испытав на себе все «прелести» застекольной жизни в книге все переживания и акклиматизацию в периметре ребят я описываю как свои». Запятые расставьте сами. Видимо, корректоры утонули в этом потоке словонедержания и на прощание махнули рукой на пунктуацию.

— Да уж, — продолжил я увлекательную беседу. — Умный человек сегодня автором не станет. Вот, например, президент Медведев книг не пишет, и это выгодно отличает его от тех же Алексеевой и Бузовой.

Лёка Ж. хотела возразить, но соблюдая политкорректность, вежливо промолчала. К тому же мы подошли к клубу, и разговор прервался как бы органично.

В «Ахтунг, бэби, капут» уже собрались почитатели таланта Александра Секацкого, и усесться, к неудовольствию Лёки Ж., оказалось совсем некуда.

Но мы как умные люди пробрались к бару и крепко заняли место у стойки. Вернее, у стойки пристроился я, а Лёка Ж. возлегла на меня стоя.

Едва мы расположились поудобнее, как узнали, что попали вовсе не на презентацию, а на встречу автора с благодарными читателями, которая будет проходить в форме приятной беседы.

Началась она с энергичного вступления Виктора Леонидовича Топорова, представительного литературоведа, переводчика, публициста, колосса издательского дела Петербурга с интеллигентно растрепанной бородой.

Уверенно взяв микрофон аки жезл, Топоров в свойственной ему едкой манере помянул недобрым словом некоего гнусного автора гнусного памфлета, пытавшегося обнаружить в творении Секацкого признаки релятивизма, и призвал не требовать от философа утилитарных истин, а наслаждаться исключительно красотой слога.

Затем сам Александр Куприянович, вооружившись переданным Топоровым микрофоном и помахивая им как гаишник палочкой, начал рассуждать о зыбком месте истины в современном мире — в университетской ли она аудитории, в окнах ли масс-медиа, или где-то совсем в другом, неизвестном нам, месте.

Увы, новой книжки Секацкого мы с Лёкой Ж. не читали, поэтому к благодарным читателям отнести себя никак не могли. Пришлось попросить у бойкого бармена вина для меня и мохито для Лёки Ж. — какая ж приятная беседа без алкоголя. (далее…)

ПРОДОЛЖЕНИЕ. НАЧАЛО — ЗДЕСЬ. ПРЕДЫДУЩЕЕ — ЗДЕСЬ.

В 1995 году наша семья создала в Берлине культурно-политический журнал «Зеркало Загадок» на русском языке. Главным редактором стал мой сын Игорь Полянский, тогда студент Свободного Университета Берлина, а ныне доктор философии, заместитель директора института истории медицины при Ульмском университете. За техническую редакцию отвечал мой муж Борис Антипов. Позднее к редакции присоединился славист Маттиас Шварц (тогда ещё студент, а теперь преподаватель в Свободном Университете Берлина). (далее…)

ПРОДОЛЖЕНИЕ. НАЧАЛО — ЗДЕСЬ. ПРЕДЫДУЩЕЕ — ЗДЕСЬ.

С одной стороны, поэту, художнику, как бы даже положено романтически странствовать, скитаться по свету. Но с другой стороны… С другой стороны, конечно, настораживает, если странствие чересчур затянулось.

За год до приезда, в 1979 году роман Горенштейна «Искупление» был переведён на немецкий язык и опубликован в Берлине весьма солидным издательством «Люхтенгарт». Однако талантливого романа оказалось недостаточно. Необходимо было авторитетное слово. А где же взять такого, безусловно авторитетного человека, который мог бы поручиться за талант, своё веское слово сказать, к которому бы прислушались? Такой человек, к счастью, нашёлся – им оказался рыцарь литературы, во имя неё неоднократно пострадавший, Ефим Григорьевич Эткинд. Горенштейн познакомился с Эткиндом ещё в Вене осенью 1980 года, когда перед переездом в Берлин жил в пансионе на Кохгассе неподалеку от Собора святого Стефана. Рекомендация Эткинда возымела действие. В девяностых годах издательством «Ауфбау» было опубликовано семь книг Горенштейна, издательством «Ровольт» – три. Среди них произведения, написанные уже в Берлине на Зэксишештрассе: повести «Улица Красных Зорь», «Последнее лето на Волге», пьеса «Детоубийца», несколько рассказов, а роман «Летит себе аэроплан» издавался на немецком языке три раза. О Горенштейне тогда много писали во влиятельных немецких газетах и журналах, попеременно называя его то «вторым Достоевским», то «вторым Толстым». (далее…)

ПРОДОЛЖЕНИЕ. НАЧАЛО — ЗДЕСЬ.

В 1962 году Горенштейн поступил на Высшие сценарные курсы в Москве и, будучи «курсантом» советского кинематографа, написал легендарный рассказ «Дом с башенкой». «Новый мир» отказал, отнекивался вначале и редакторский коллектив «Юности». Руководитель сценарной мастерской, слушателем которой был Горенштейн, Виктор Сергеевич Розов отдал рассказ напрямую, минуя редакторский коллектив, главному редактору «Юности» Борису Полевому, и рассказ был опубликован. Горенштейн вспоминал, как проснулся однажды знаменитым: рассказ читался «некоторыми именами», его собирались ставить на сцене, экранизировать и многое другое. Однако все начинания с рассказом разваливались. (далее…)