-Я ухожу.
-Не уходи, я люблю тебя.
-Прости, это не так. Ты обманываешь меня, а может и себя, но это не так.
-Почему ты не веришь.
-Ненавижу.
-За что? Неужели нельзя по-человечески?
-По-человечески? Я хотел, чтобы вы научили меня жить по-человечески. Только вы и сами не знаете, как это делать.

Высокая стройная фигура растворилась в воздухе, вторая стоит как-то склонившись.
Чёрное небо, холодный ветер. Та, что осталась одна, падает на колени и начинает кричать. Дикий крик, дребезжащий, ужасный, переходящий в звон который сводит с ума.

* * *

Андрей проснулся и сел на кровати. Оказалось что крик – ни что иное, как будильник, поставленный на девять часов вечера.
Андрей смачно выругался и будильник замолчал. В комнате стоял полумрак, в котором едва различались очертания предметов. Холодный чай на столе. Сигарета, которая так противна на голодный желудок.
Андрей перекусил, перед тем как выйти. Солнце давно спряталось и над городом навило суровое декабрьское небо. Шёл снег. Улочки покрылись чудесной белизной, а деревья бросали на снег причудливые тени, в которых виделись силуэты зверей, очертания лиц и тел. Зима затушила город как свечу, накинув на него белый саван и город смотрелся как невеста на выданье, белый, стройный город.

Бесконечно ищу, и страдают от серого снега
Что-то за полночь, пламя в камине и сон наяву
Я живу
Хорошо, но один
Ты не веришь? Прости
Но меня отпусти, я летать захотел и скитаться
Чтобы после вернуться, остаться и дальше писать
Я устал, ну и пусть, подожди
Я цветов принесу, где-то сорванных в море
Или поле со звёздами небом назвать я могу
На другом берегу я с тобой я обрывки картины
Помнишь парк, старый пруд, воду полную тины
Помнишь, что ты сказала
И что отдала
А потом вместе с сердцем моим всё сгорело дотла
Я был слеп и увидел
А ты без дороги ушла

Кто это написал? Андрей поморщился от мысли что кто-то, наблюдая за этим великолепием, мог написать что-то настолько грустное. Неужели жизнь не научила этого автора тому что нельзя терять себя?! Жизнь не кончается, пока не остановится сердце, а для многих не кончается и после этого.

Андрей смотрел на прохожих. Каждый спешил куда-то по своим делам, готовясь к грядущему празднику, с сумками, ёлками и тому подобной дребеденью. Они приготовят ужин и позовут гостей. Сначала дожидаются, пока забьют часы, и начнутся крики, звон бокалов заполнит комнаты, а сердца заполнит радость. Хороводы, танцы до упаду, потом беседы на кухне, спокойные и какие-то одухотворённые, хотя темы бесед как всегда прозаичны. Странно, кто-то кричит весь год, что на праздник отправится путешествовать, кто-то приглашает в ресторан, но в итоге все собираются у себя или у друзей, и мирно, без пафоса отмечают праздник Нового года.
* * *

Андрей подумал о том, какой он хочет новый год. Придут гости, к нему домой, самые близкие. Олег принесёт вино. Он придёт со своей девушкой и тем не менее не забудет про друзей, поддержит любую беседу, сквозь поцелуи вставит пару слов, чтобы никто не подумал что он слишком занят чтобы пообщаться. Кстати и девушка у него приятная, не сидит, потупившись, а принимает участие в праздниках, во всех вечеринках, правда пьёт она мало, но и это не минус, в общем-то, хотя все кричат «Ещё! Ещё!».
Дима принесёт гитару. Играть он не очень умеет, но очень старается и кое-что у него просто замечательно получается, так как ни у кого не выходит. Диме надо найти пару, он ведь один сейчас, но Андрей уже присмотрел подходящую девочку. Он её пригласит, а потом вдруг вспомнит, что забыл что-то купить. Тогда Дима по доброте душевной отправится в магазин, а она с ним пойдёт, только надо намекнуть ей, что он пишет рассказы, тогда она за ним и на Северный полюс не откажется сбегать, Маша просто обожает рассказы.
Придёт Паша – вот кому можно будет смело доверить гитару, тогда песни на всю ночь обеспечены, Паша их много знает, и кстати у него есть свои сочинения которые всем нравятся. Они с Олегом, когда напьются, любят ещё устраивать что-то вроде поэтического конкурса – начинают на ходу сочинять.
Пашка будет клеить Иру, понятно почему. Ира у нас красавица, только неприступная. Как-то к ней Олег пытался подкатить, только уж очень быстро ему это надоело. Не любит Олег париться, не любит напрягаться. Но Паша – другой случай, будет биться до конца, пока Ира не падёт.
Кто там ещё в списке гостей? Ах да, как можно было забыть. Конечно же, Таня.

* * *

У Андрея сжалось сердце. Он любил Таню очень долго и безответно и никак не мог забыть все свои чувства, не мог найти сил отказаться от неё. Он понимал, конечно, что она не звезда, обычная девчонка, не слишком красивая и не самая умная, но стоило ей улыбнуться и у него в груди всё переворачивалось вверх дном, хотелось запеть, или вырвать своё сердце, чтобы оно перестало метаться туда-сюда.
Таня придёт, она не откажет, ведь Андрей для неё лучший друг. ДРУГ!!! Сколько раз с ненавистью произносил он это слово…
Кажется словно это шок. Электричество, двести двадцать вольт идут себе по телу и идут. Хочется расправить плечи и прогнать их, а получается только наоборот.
Бросает в дрожь, глаза немного закрыты от усталости, но не совсем, потому что спать с этим ощущением нельзя. Каждая секунда растягивается на час. А по щекам катится градом ледяной пот, окрашивая в такой незначащий цвет бессмысленной жизни.
Андрей не знал что делать. Он потерял уже надежду.

В кармане зазвонил мобильник. Олег.
-Привет, Андрюха!
-Привет.
-Слушай, тебе Таня не звонила?
-Нет, а что?
-Искала тебя, говорит, что у тебя мобильник не отвечает, она сказала, чтобы ты зашёл.
-Хорошо, спасибо.

Побежал. Помчался. Снова, снова застучало сердце, закипела кровь. Он знал, разум говорил ему что она позвала его просто так, поговорить потому что скучно, или нужно помочь чем-нибудь. Он ведь её друг, к кому ей ещё обратиться?!
Куда ты бежишь, Андрей? О чём ты думаешь, наивный? В голове твоей серые мысли о том, что не видать тебе того, что ты ищешь, но сердце твоё поет, потому что она позвала тебя. Ты не видишь дороги, потому что у тебя перед глазами её образ, ты страдаешь каждый раз, когда встречаешься с ней, потому что она не любит тебя, так как хотел бы этого ты. Но ты пригласишь её на новый год, будешь с ней общаться и шутить, как будто ничего нет, а потом когда она и все остальные гости уйдут, ты напьёшься, и будешь смотреть на восходящее солнце со слезами на глазах, и понимать, что восходит оно не для тебя. А сейчас ты бежишь. Кроме её окна ты ничего не видишь и ничего не слышишь кроме криков летучих мышей.

Мы ели в пустынном ресторане в отдаленной рязанской деревне. Цены были очень высокие, а еда – очень вкусная, и я спросил официанта (который одновременно оказался и хозяином этого заведения):

— Вы не думали о том, что если снизите цены, ваш ресторан станет очень посещаем? Ведь тут очень все вкусно! Мы никогда не ели ничего вкуснее!

— Я думал об этом, но тут слишком маленькая и глухая деревня… Никто этого не оценит, потому что и ценить-то некому, — отвечал официант. – Остается только ориентироваться на таких вот, как вы, случайных странников, которые нет-нет да заедут в нашу глушь…

Ветер заглушил окончание его ответа, заставив громко зашелестеть гигантские вековые дубы, окружающие террасу ресторана и создающие естественную тень, защищающие от палящего откуда-то сверху солнца…

— ОК. Теперь я хочу заказать вот это… — Я показал в меню на пункт «Фирменный компот» из раздела «Прохладительные напитки».

Через четыре минуты передо мной поставили большой высокий бокал, наполненный прозрачной темно-фиолетовой (цвета крепкого раствора марганцовки) жидкостью. Я отпил. Это было…

— Изумительно! – не удержался я от крика. – Попробуй! Это гениально! – Я протянул бокал своей спутнице.

Это был действительно самый вкусный напиток, который мне когда-либо доводилось пить… В нем сочетались острые вкусовые оттенки различных лесных ягод, фруктовых соков и каких-то неизвестных кореньев, в результате давая такой эффект, что от каждого глотка начинала приятно кружиться голова и слышалось откуда-то пение райских птиц…

На дне бокала чернел некий черный довольно большого размера комок, я был уверен, что это что-то вроде спрессованных ягод, которые вот-вот разойдутся и дадут вкусный осадок, но комок так и остался плотным, пока я пил «Фирменный компот».

Когда я допил, мы уже поднялись было уходить. Нужно было торопиться. Я пошел на кухню, чтобы отыскать подевавшегося куда-то официанта и попросить счет. И тут подруга говорит мне:

— Ой, смотри! Оно шевелится!

— Что такое?

— Комок из-под компота…

Я вернулся к нашему столу и заглянул в бокал. Комок действительно странно подергивался, так, будто он был… живой… Меня передернуло.

Постепенно, одно за другим от комка стали отделяться перья, потом появилась воронья голова. Несомненно, это была ворона, которой придали форму плотного круглого комка, и она была еще жива…

— Вытащите меня отсюда! – взмолилась она. – Пожалуйста, помогите мне!

Трясущимися не то от страха, не то от омерзения пальцами я брезгливо взял птицу и вынул из бокала.

— Да они тут совсем охуели! – возмущенно пробормотал я. – Они сварили птицу в компоте что ли? Да еще и заживо?

Я недоумевал. Просто в голове не укладывалось, что этот вкуснейший напиток мог содержать такой подвох. В этот момент появился официант.

— Да, мы добавляем в «Фирменный компот» на финальной стадии живую ворону. Это часть одного из наших секретных рецептов. Компот благодаря этому приобретает энерго-психические заряды, позволяющие тому, кто его выпивает, испытывать слуховой и духовный опыт, которого он в обычном состоянии испытать не может… Скажем так, вы слышите и понимаете сейчас язык птиц. Заберите эту ворону с собой, она ваша. Тем более она, кажется, о чем-то просит вас. Слушайте!

Я и вправду услышал:

— Я живая, вылечи меня, я буду служить тебе…

Я расплатился по счету, взял между пальцами почти не шевелящуюся, но явно живую ворону, и мы направились в сторону леса. Сегодня нам предстояло еще добраться до следующей деревни. О том, как лечить ворону с поломанными костями и перьями, я не имел ни малейшего представления…

Шаман не на шутку рассердился:
— Ты встречаешь рассветы в каменных джунглях и говоришь мне, что знаешь красоту? Путешествие ассоциируется у тебя с салоном самолёта, полосой асфальта, железнодорожными путями и линиями электропередач, а ты заявляешь мне, что чувствовал ветер свободы? Ты отгородился от окружающего солнцезащитными очками и наушниками mp3-плеера, а говоришь, что любишь этот мир. Твоя тоска — это одинокие строительные краны на вечерних стройках? Всё что ты слышишь — это шум машин и завывание ветра в крышах многоэтажных домов? Очнись скорее!
Молодой парень приблизился и по-братски обнял шамана:
— Это тебе нужно очнуться, шаман. Это всё что у нас осталось. Timemenegment заменил нам силу воли. Наши звери сидят в клетках зоопарков, а достижения остаются за порогом баров и фитнес-клубов. Наши победы — это рост графиков в биржевых новостях. Испытания — следование новой диете и попытки в сотый раз бросить курить.
Шаман тихо промолвил:
— Кажется, я слышу, как высоко над нами, шумит ветер…

Я читаю сейчас эту книгу. Очень поправляет. Хотя один случай, произошедший с этой книгой вчера на пляже, навел меня на мысль, что стоит все же отнестись к этой книге с юмором и не принимать слишком всерьез… Но все же.

скачать в ПДФ

А случай произошел на пляже такой: на книгу с высоты птичьего полета насрал орёл. Настоящий орёл насрал на того, который изображен на обложке книги. Прямо ему на шею.

«тебе не надо оправдывать никаких званий — «писатель», бл! — ты сел, изучил язык: один, другой, третий… — и ты свободный человек, а сколько-бл времени мне пришлось потратить на этот проклятый марлинский!? — бляха муха! С твоим лицом ты можешь пойти куда угодно и что угодно сделать; а у меня не лицо — мошонка. Я не могу так больше жить, понимаешь? Я же знаю: они не роман мой ругали, а мои прыщи и морщины — мол, не лезь, мошонка, не в свое дело! — а кто они сами? что они сделали? Я — «не писатель вовсе», а они? — ублядки! — «писатели»?..

— Брось, Марли! — увещевал я его. — Ты совсем распустился! Что за мундир такой — «писатель»?.. или, может быть, риза? — брось, мы-то ведь знаем с тобой всему этому цену»

В последнее время всё чаще зачитываюсь ПОБЕГОМ.

вот последнее, что вызвало поток мыслеформ в моей утомлённой черепной коробке, где не осталось уже ничего кроме пиара и мантр.

тема началась отсюда

Я тоже думаю, что к писательству нужно относиться как можно проще. Без всякой напыщенности и чрезмерной серьёзности. Как, впрочем, к любому творчеству. Ну да, пишешь ты, транцендируешь на досуге, выхватываешь из божественннных миров и измерений отблески истины и света… (об этом верно сказал ниже Андрей Кашпура) Но зачем же бить себя пяткой в сердце, третируя своих близких и вызывая недоумение остальных? Ведь в любом случае никто и никогда ничего не поймёт из написанного тобой, даже если будет в этом тысяча отблесков и бездна таланта.

Люди вообще воспринимают мир и миры (творения) очень ограниченным, примитивным и эгоистическим образом. Их никак не проймёшь, пока не вставишь про жратву, ёблю и прочее порево (Бог — вставил…). Или пока им несколько авторитетных серьёзных дядей не объяснят, что вот это — арт, надо любить-боятса-уважать! Или пока по телеку их не прозомбируют по самые гланды…

Людям так же трудно понять чужое, не ими написанное, как писателю — приблизиться к истинному совершенству и присвоить его частицу себе, на(за)писать её…

Вот короткий отрывок из аудиокниги «Отдельная реальность» — второй части большого постнаучного труда Карлоса Кастанеды. Он (отрывок, не труд) весит 834 килобайта (то есть очень мало и скачается легко), и я думаю, что этот отрывок особенно хорошо иллюстрирует родство учения Дона Хуана (главного героя Кастанеды) и общего духа сайта Перемены.ру и особенно Блога Перемен. Аудиокнигу «Отдельная реальность», а также другие книги Кастанеды (а заодно и других авторов) в аудиоформате можно скачать тут.

а это — Карлос Кастанеда:

Современный город — это железо и бетон, стекло и пластик. Никто никогда не скажет об асфальте, что он помнит гордую поступь легионов. Никто. Никогда.
Наш век — это время недолговечности. Мир словно построен из картона и пластика; готов в любой момент сорваться в порыве урагана истории. Недолговечность. Простота. Не думать о последствиях. Переключить канал телевизора. Щёлк.
Здесь все спешат. Торопятся на работу и с работы. Едут домой. Летят в отпуск. Вечером проносятся пьяным вихрем по барам и дискотекам. Там в алкогольном и наркотическом угаре пытаются танцевать под оглушительную музыку и гипнотизирующий свет стробоскопов…

Молодая ведьма устала танцевать и сквозь толпу шевелящихся в такт музыке тел стала пробираться к барной стойке. Бармен приветливо улыбнулся и стал готовить коктейль. Ведьма присела за стойку, закурила тонкую сигарету и стала следить за манипуляциями бармена, чуть слышно произнося нужные заклинания.
Наконец, коктейль готов. Ведьма расплатилась и достала из сумочки маленький пузырёк с пипеткой. Бутылёк выглядел, как средство от насморка, но на самом деле, содержал вытяжку трав. Эти травы ведьма собирала в ночи полной луны. Теперь по капле она пила их колдовскую силу. Смаковала терпкую горечь власти и лунной притягательности. Незаметно она капнула себе в коктейль колдовского зелья и размешав его соломинкой сделала первый маленький глоток.
Как всегда, действие было ошеломительным. Ведьме показалось, что на миг дискотека утратила свои стены. Танцующие преобразились. Теперь вместо крикливо одетых юношей и девушек, на лесной поляне, залитой не искусственным ультрафиолетом, а настоящим лунным светом, танцевали стройные рыцари в чёрных костюмах и их прекрасные королевы в невесомых одеждах. Даже музыка на мгновение преобразилась в нечто волшебное. Словно духи лесов, полей, рек и озёр играли танцующим свои произведения полные истинного смысла и жизни.
Мгновение настолько захватило ведьму, что она даже не заметила, как кто-то из-за её плеча выхватил её бокал. Когда она спохватилась и развернулась, чтобы посмотреть на нахала, то увидела, что перед ней стоит высокий парень и залпом допивает её зелье. Он весь был взмокший от танцев и, похоже, торопился утолить свою жажду. Допив бокал, он поставил его на стойку, потом порылся в карманах и сунул ведьме деньги.
— Спасибо, большое. Я уже думал, что умру от жажды. Меня зовут Макс. — Парень весело подмигнул и вернулся танцевать в компанию двух девушек, где сразу же раздался их довольный смех.
Ведьма с интересом следила за тем как танцует Макс. Она ждала, когда же зелье подействует. Выпить сразу весь бокал — даже она не могла себе такого позволить! Она опять закурила. Макс двигался всё медленнее и уже не попадал в такт музыки. Он всё сильнее краснел и потел. Скоро он совсем остановился и обвёл окружающих своими налитыми кровью глазами. Его спутницы, словно не замечали происходящего — весело танцевали и хохотали. Ведьма впилась глазами в лицо Макса. Сейчас для него наступил миг откровения — с окружающего мира спала пелена и он видел истинный смысл и природу вещей.
Широкими и полными ужаса глазами он обвёл взглядом окружающих его людей. Его глаза задержались на ведьме. И именно к ней он сделал шаг. Но его сердце не выдержало, он запнулся и упал. Никто ещё ничего не понял, а ведьма торопилась произнести нужные заклинания, чтобы ухватить хоть часть уходящей жизненной силы.
Люди спотыкались о тело Макса, но в пьяном азарте не обращали на это внимания. Даже его спутницы словно забыли о его существовании.
Ведьма же торопилась покинуть дискотеку, пока не началась паника. Она была очень довольна. Словно само провидение вело её по дороге магии и волшебства. С дискотеки она уносила с собой часть силы этого молодого человека. Силы, которая возродится в новых заклинаниях и колдовстве, лишний раз подтверждая, что не существует жизни без смерти, а смерти без жизни.

Я ожидал, что меня примут за своего, что я буду как дома. Может мне стоило быть учеником в этом царстве, которое жило по ему лишь ведомому закону. Я был не гостем и не учеником. Я стал своим довольно быстро, мне не многое пришлось прятать.
Зубы? А что зубы?! Я никому не желал бы боли, которую однажды испытал сам. Нет, что это я. Я родился таким. Я не знал боли обращения, и не мог знать, но к моей чести я никому её не причинил.

Две с половиной хромосомы отличают меня от человека, а столько усилий для конспирации. Да уж, прятать пришлось немногое, но и этого хватало чтобы заработать себе паранойю. Мои смотрели на меня с улыбкой, а я всё равно старался, ругал их мысленно и делал что хотел. Вернее старался, потому что мне не многое по началу удавалось. Я оступался на каждом шагу. Меня боялись, иногда страшась силы и ненависти порой появлявшейся в глазах, а иногда, самое глупое, от отвращения, которое неминуемо вызывали мои повадки, когда мне не удавалось их скрывать.

И тут всё началось, я запомнил этот миг. Я познакомился с ней. Она была прекрасна, не потому что была красива, а потому что прекрасно ко мне отнеслась, и как я не старался испортить впечатление – ничего у меня не выходило. Мы стали друзьями, просто замечательными. Чего только стоили наши прощания, долгие объятия и немного тёплых слов на ухо, чтобы согреть и зимой. Она смеялась когда я шутил, и плакала когда я говорил о грустном. Я смотрел на неё с обожанием, которое редко может заслужить человек от нашего брата. Я рассказывал ей всё, только ей одной из всего человечьего племени. И она слушала мои тайны и сидела со мной когда я болел своими болезнями. Трудно представить такую дружбу между человеком и мной или подобным мне. Однако так всё и было.

Было и другое. (далее…)

В играх бога с этой маленькой девочкой отразилось сияние космоса. Даже приматы удивлялись емкой симметрии расклада «белые-черные». Разумеется, бог играл белыми и проигрывал. Разумеется, девочка играла черными и воображала, что бог еще покажет ей, как раки зимуют.

Мой отпуск это когда выпускаешь себя на свободу. Из рабочих будней, из сущего колеса сансары. Которое крутит твое тело и у некоторых разум и душу (здесь читай, как хочешь). Оно поворачивается каждый день, и ты все равно рано или поздно оказываешься внизу. Ни за что и не почему. Это не наказание, колесо просто вращается, понятия не имея о твоем существовании.
— Богу наплевать на тебя!
Но это твои эмоции, ему никак, это не его категории, для него нет тебя и нет его. Но это тоже уже не он, когда ты думаешь о нем. Он не уловим, но не прячется. Нет! Он здесь.

Такие мысли-волны приливают в мою голову, а может и не голову. Мой способ это сказать – да, а потом по этому же поводу сказать нет. У меня не возникает противоречий, потому, что я чувствую так, а может не чувствую.

Определенность убивает и оживляет. Я против работы, в общепринятом понимании. Моя работа это не выживание, я не при смерти, я уже живу. Моя работа это ходить по песку, собирать раковины, затем бросать их в море, смотря, как волны выбрасывают их обратно на берег. Это суть любой работы. Мой офис у ветра за пазухой. Моё дыхание самый важный во вселенной труд.

— А, ты полный дурак, если сейчас со мной согласишься!
Так я сказала лодочнику, пьяному в жопу.

Когда Ваня рассказал мне эту историю, я не знал, смеяться мне или плакать, потому что с одной стороны всё это глупо, но с другой – просто страшно. Судите сами.

У Вани была целая куча знакомых, которые так или иначе зависали в интернете, причём, можно сказать, были настоящими виртуалами, хакерами… Пожалуй, больше всего мне запомнился хакер Серёга, известный под ником OS2. Серёга работал вместе с парнем по имени Валик, он же SuPream. Эта двоица развлекалась мелким хаком и никогда не имела серьёзных проблем с законом. Правда, были моменты, когда ребята хаживали по лезвию ножа, но подобные истории не афишировались по вполне понятным причинам. Так или иначе, Серёга и Валик работали вместе и очень здорово дружили.
Тут то Валик и познакомился через Аську с одной очень интересной персоной. Эта персона тусовалась в асе под ником Настик. Серёга, как настоящий хакер и друг несколько раз пытался посмотреть её IP адрес, но у девушки была такая защита, что его программки обламывались и пролетали как фанера над Парижем. Парень, конечно, насторожился, но Валику своих опасений не выказывал, а тот так обрадовался новой знакомой, что был просто сам не свой.
Серёга сетовал на проксю этой самой Насти, а Валик упивался общением. Его не напрягал тот факт что девушка висла в интернете практически круглосуточно, как и то что она не всегда адекватно себя вела. Они перекидывались фотками, слали друг-другу тучи открыток и всё прочее. В пример приведу лог из Валиковой аси:

(далее…)

Стройбат. Дети в СА ненавидели это слово. Город, в котором мы жили, был изначально поселением химиков. Город-тюрьма.
В средней Азии было вообще полно городов, образовавшихся вокруг разработок, например, урана, куда свозили репрессированных, офицеров из фашистского плена и вагоны немцев с Поволжья, благо добычей урана заведовало НКВД. Позже в такие города отправляли урок. Наш город условно делился на старый и новый. В старом жили сплошные химики, в новом – разбавленные. «Химики» — это люди, которые уже отсидели или выпущены досрочно, но возвращаться в культурные центры им до определенного времени запрещено. Химикам надлежало съезжаться из своих тюрем в некое место подальше от цивилизации и там селиться, отмечаясь каждый вечер у коменданта. Практически все они, в конце концов, забивали на посылки с родины и оставались на местных фруктах.
Прямо напротив одного из кварталов в старой части города стояла тюряга, старая, почти антик. Вокруг тюрьмы возносился высокий забор, с кривыми дырами между досок. В горах мало дерева, много камней.
Всю тюрьму было видно снаружи — с собаками, вышками, туалетами. Сквозь щели забора движения тех, кто находился внутри, когда ты шел мимо, казались замедленными. Для лучшей фиксации изображения нужно было встать под деревом смирно (чтобы сливаться с природой и не выпячивать призрачную свободу). Или воссесть Нероном на балконе, жевать виноград и без уколов жалости изучать жизнь на зоне — сверху. Только в старом городе никто так не делал.
Новую часть города строили для правления химического завода. Самая первая улица там была на 30 лет младше тюрьмы. Собственно, в новом городе была вообще одна улица. Ряды домов отличались только возрастом. Первый ряд — для правления. В домах второй волны иммиграции селились служащие высокой квалификации, дальше просто все подряд и их дети. Когда появились дети, стали нужны учителя. И дополнительный отряд милиции. Опорный пункт квартировался в моем подъезде.
Так вот, «стройбат» каким-то образом ассоциировался у тамошней молодежи с синей формой и замедленно шагающими собаками. На тупую шутку вполне годилось ответить: «Твоя мама — стройбат».
Чтобы закрыть дело о краже велика или вандализме в здании ПТУ, милицейский опорный отряд не бегал на территорию химиков. Он вообще никуда не бегал. В средней Азии жарко для бега, плюс 50 в тени. Но вечером, когда дети собирались потрепаться под ивами, отряд выходил на закрытие дела.
После шести мы предпочитали прятаться. Мы уходили на заброшенную почту (на самом деле она была недостроенной, но называлась заброшенной). Там мы рисовали на стенах людей в кимоно и это был наш спортзал. Или мы просто шлялись по этажам и громили осиные гнезда. Кто-то целовался на лестнице. Я выносила почитать эротические рассказы и врала, что переписала из Мопассана. Время от времени мы меняли места тусовок, перемещались всей разрозненной кучей за поля на канал или уходили в пещеры, в горы. Но были среди нас дети без интуиции, они оставались под ивами в огромных дворах нового города, играть в шахматы. Вот их и сажали за украденный кем-то  велик. Или за что-то еще.
Свидетельские показания по «велосипедным» делам давали мальчики и девочки, имен которых никто не знал. Вычислить, кто они, не представлялось возможным: открытых судов по детской мелочи не было. По более крупным делам заседания проходили, но на таджикском. Делопроизводство тоже велось на чужом языке. За малостью города правосудие творилось молниеносно. Абсурдность наказания за велосипед заставляло подозревать, что преступление было более тяжким. Дела обрастали слухами. Родители выходили заплаканными (обычно это не были семьи правления). Товарищей в ближайший месяц мистическим образом тянуло к зоне. Мы прилипали к дальним деревьям и смотрели сквозь кривые дыры в заборе. Фиг мы там кого видели. 
Иногда безымянные мальчики и девочки помогали найти тех, на кого милицейский отряд положил зуб. Иногда, говорят, что-то подбрасывали или писали нужные заявления.
Если в город приезжал кто-то новенький, мы без разговоров брали его в компанию. Мы оберегали его и никогда не рассказывали о приговорах на чужом языке. Бояться чего-то нельзя. Или это случится.

Когда в СА началась гражданская война, зону распустили. Не знаю, что стало с собаками. Наверное, их съели.

декабре мне отписался, что сделали блог перемен — избранное.
моих там аж три поста. нафиг не понимаю, но декабре говорит, что ему понравилось про ручку.

типа работа это приходить куда-то и крутить ручку.
а я признаюсь, что когда я писал про ручку, я боялся, что меня уличат. меня не уличили, но ведь я уже морально готов к этом и поэтому честно признаюсь: вот именно про ручку я спиздил из сабжа.
скачивать сабж, там начало мне понравилось, ну процентов семь и в хвосте интересно. основное тело меня не вштырило, но это ж лично меня. мало ли кому как.

мне кстати давали линку со словами «пишет как ты». и уважаемый мной человек давал! не надсмехаться!

В Концлагере каждое утро этот человек должен приходить ровно в семь часов утра на работу и восемь часов подряд вращать Ручку. Ручка торчит из стены, с обратной стороны гайка. Если человек опаздывает на работу хотя бы на одну секунду или плохо вращает Ручку, то его тогда из Концлагеря прогоняют на все четыре стороны, и назад даже не просись. Если же он вращает Ручку хорошо, то его переводят на повышение, где нужно вращать уже две Ручки в разные стороны и с разной скоростью.

Кроме того, этому человеку выделяют жену и квартиру на девятом этаже. Других квартир в Концлагере не бывает. В этой квартире человек обязан прибить полочки, а жена его должна наварить борща. Если придёт проверка, а человек не прибил полочки или жена его не наварила борща, их обоих тоже прогоняют из Концлагеря.

Ещё человеку выделяют Участок, где он обязан растить Корнеплоды. Никаких надземных растений не разрешено, и если заметят на участке хотя бы один зелёный листик, участок отбирают и отдают соседу. Расположены все участки в пяти минутах ходьбы, но добираться до них пешком запрещено. Можно только на трёх электричках, потом на двух автобусах и ещё час с сумками через пашню. Без сумок не разрешается.

и да, я забыл как делать кат. и там еще есть про ручку, я просто не хочу цитировать тут на три килобайта. про ручку смешно.

В купе ехали мужчина, похожий на бывшего зека, и нудная бабушка. Поэтому фее ничего не оставалось, как забраться на верхнюю полку и притвориться спящей.
Когда попутчики занялись своими делами, фея приоткрыла глаза и стала смотреть в окно. Мимо проносились леса и поля, деревья и цветы. Фея обожала ездить
в поездах. Мерный стук колёс, особый аромат поезда. Само ощущение путешествия, казалось, не может надоесть никогда. В такие моменты она завидовала своим сёстрам —
феям лесов и полей. Хотелось остановить поезд; выйти и побродить в сумерках леса, вдохнуть полной грудью запахи полевых цветов, потанцевать с
ветром в бескрайних полях, унести глубоко в душе тепло солнечных лучей. Хотелось встречать рассветы и провожать закаты. И чтобы рядом был тот единственный…
Как всегда, от таких мыслей, на глаза накатились слёзы, а грудь налилась тяжёлой ношей нерастраченных чувств. Фея сквозь слёзы смотрела в окно и мысли
лениво текли в такт стуку. Слёзы скатывались по щекам, а фея думала о том, что никогда этого не будет… Работа есть работа. Каждый идёт по этому пути в полном
одиночестве. Она отвернулась к стенке и провалилась в сон.
Фея проснулась раньше всех и осторожно спустилась с верхней полки. В купе раздавалось тихое храпение мужчины и тяжёлое дыхание старушки. Фея подсела
поближе к старушке и стала ждать. Вскоре дыхание у старушки стало сбиваться, она дышала всё тяжелее, а вскоре и совсем перестала. Фея смерти тихонько
пела заклинания. Когда, песня, холодным сквозняком, затихла на губах феи, в купе уже пробивались первые лучи нового дня.

Земляну приснилось, что он ночью спускается вдоль узкого, заросшего густым лесом ущелья вслед за женщиной в красном платье. Они идут сквозь сумрак практически наугад, отдавшись животному чувству, инстинктам. Внизу и впереди ждёт море. Местами чаща, заросли расступаются над головой, по сторонам, и становится видно усеянное звёздами небо, а слева от силуэта горы – серебряный нимб, сияние восходящей за ней луны. Воздух прелый, насыщенный электричеством, и вдалеке над морем клубится серая масса облаков, сверкает гроза, рокочет глухими раскатами гром. В темноте совсем рядом с тропинкой то и дело кто-то шуршит, шевелится, от чего Земляна обдаёт волнами тревоги, страха. В какой-то момент он перестаёт замечать спутницу перед собой, начинает паниковать, поскальзывается, безуспешно зовёт, но всё же не решается двигаться быстрее. Ущелье распадается, раздаётся, путник выходит на узкую кромку сложенного из небольших камней пляжа к дышащей воде, звёздам и буре над ней. Оглядывается, окликает Алису. Потом обнаруживает кусок красной материи у самого берега, пристально смотрит, и ему кажется, что вдалеке в море плывёт человек. Мелькает очередная молния на четверть неба. Землян сбрасывает одежду, заходит в море, устремляется к горизонту. Теряет цель из виду, но в отчаянии гребёт дальше. Начинает ослабевать, захлёбываться, тяжело дышит, но кричит. В конце концов, задыхаясь, идёт ко дну. Падает вниз в густую вязкую тьму. Глотает воду, и она – как кровь на вкус. Вокруг всё пульсирует, взрывается, выворачивается, грохочет, хлюпает, свистит и дребезжит по всему спектру. Рождаются, вспыхивают из пустоты звёзды, роятся облака туманности, искры, разряды, частицы пронизывают пространство, тело Земляна. В среде проступают динамичные мерцающие узоры, всё перемешивается, разворачивается… Звёзды образуют молекулы, молекулы скручиваются в галактики и снова рассыпаются разноцветными брызгами, штрихами, мелодиями, аккордами… Появляется Алиса, огромная как созвездие Большой Медведицы, и прозрачная, как медуза. Она подхватывает Земляна на руки, раскачивает его, потом подносит ко рту, губам, облизывает и проглатывает. Он глохнет и слепнет, испытывая невероятную, потрясающую боль, ужас, чувствуя оцепенение, давление со всех сторон. Но через мгновение начинает всплывать, извергаться, расслабляясь. Открывает глаза на поверхности ровной, спокойной воды. Буря прошла, утихла. Над горами круглая яркая белая луна. Рядом мерно плавает на спине Алиса. Она берёт Земляна за руку и произносит: «Смотри, сегодня полнолуние. Давай к берегу, пойдём на стоянку, приготовим чаю, согреемся…» Вернувшись на твёрдую землю, двое подбирают одежду и замечают огонь неподалёку у входа в ущелье. Подойдя ближе, видят нескольких человек, разлёгшихся на туристических ковриках вокруг костра. Молча садятся к пламени, греются. Никто из присутствующих не обращает на вновь пришедших никакого внимания. Через продолжительное время по кругу начинает ходить глиняная трубка, набитая коноплёй. Как только трава в приборе заканчивается, подсыпают ещё. Кто-то принимается неумело лупить в барабан. Землян разглядывает людей и в одном из персонажей узнаёт Волшебника, который лежит чуть в стороне на надувном матрасе вместе с голой девушкой. Герой приветствует друга, они заводят беседу о пустяках. Но внезапно Землян осознаёт, что собеседник совсем не открывает рта, вообще не шевелит губами, и чужой голос звучит внутри его собственной головы. Земляна настолько поражает, впечатляет этот факт, что он просыпается.

Как назло, у Земляна снова вскочил огромный гнойный прыщ на члене. Правда на этот раз он не сильно стремился скрыть проблему от подруги, а, напротив, чувствовал, что именно с этой женщиной может обрести выход, освобождение из того кошмара, который в течение десяти лет омрачал его внутренний мир, угнетал психику. И внимательная девушка очень скоро обнаружила болячку.

— Что это? Ты болен? — спросила она серьёзно, строго как-то раз с утра, когда они нежились в постели, не спеша вставать.

— Не знаю. Наверное. — Землян с удивлением осознавал, насколько эта заурядная, обыденная ситуация важна для него, в голову пришла аналогия с открываемой бутылкой шампанского — так он себя почувствовал. Копившаяся годами энергия стремилась вырваться наружу в простых словах, признаниях, — Это происходит уже очень давно… Я никому никогда не говорил… Боялся, наверное, и стеснялся тоже… Мне вообще страшно… Постоянно…

— Вот глупый. Разве можно так к себе плохо относиться. Наверное, ты совсем себя не любишь, не ценишь, — Алиса была возмущена, но понимала свою ответственность. — Надо обратиться к врачу и всё выяснить, — и отправила бедолагу в клинику.

Землян концентрированно переживал всю глубину своего многолетнего страха и смущения. Он думал о том, что возвращается к моменту, в котором ошибся когда-то, и о том, какой сложный, путаный, тяжёлый, кружной внутренний путь, полный негативных эмоций, мыслей, был вынужден в результате проделать для того, чтобы, возможно, попытаться что-то исправить. Думал о том, сколько последствий вызвал такой незначительный, на первый взгляд, момент, пустяк. Ещё боялся, что его болезнь теперь совсем запущена, и ничего уже нельзя сделать. А врач посмеялся над ним. Только взглянул на поражённый орган и улыбнулся: «Ничего страшного. Это обыкновенное раздражение, воспаление сальных желёзок. Такое иногда бывает. Это сложным образом зависит от обмена веществ, питания, ритма половой жизни. Если хотите, сделаем анализы, чтобы вас успокоить». Он выписал копеечную мазь, которая могла помочь с прыщами, но пациент настоял на всесторонних анализах:

— А как же быть с преждевременной эякуляцией? Разве это не похоже на очевидный симптом какого-нибудь заболевания?

— Скорее всего, Вы сами в себе это развили. Ваш страх породил её. Так называемый психосоматический блок, зажим. У Вас подвижная, чувствительная психика, Вы крайне нервный, впечатлительный. Могу посоветовать почаще заниматься сексом. Когда нет такой возможности — мастурбируйте.

Землян сдал анализы и окончательно убедился, что здоров. Понял, что свою основную сложность выдумал себе сам, и она никогда не имела ничего общего с действительностью, всегда была лишь обманом, иллюзией, но при этом категорично, грубо влияла на личность, определяла восприятие, обуславливала реакции. Он внезапно увидел жизнь как сложный процесс возникновения, взаимодействия и разрушения множества таких призраков, галлюцинаций в своей душе, внутреннем мире. Он вообразил себя некой лужей, объёмом воды, покоящимся на лоне матери-земли, природы. И небо отражается в нём, а солнце согревает. Чувства, мысли, эмоции, любые информационные импульсы представились каплями дождя, которые, врываясь, с одной стороны, пополняют, обогащают, а с другой – нарушают равновесие, гармонию, и рябь, круги, волны бегут по поверхности.

— Полюби себя, — прокричала Алиса навстречу ветру, когда они с Земляном, лихие, разодетые неслись на её старомодном японском мопеде по улицам Города, легко объезжая неповоротливые автомобили, тормозящие в пробках, ныряя по переулкам, дворам. Девушка приобрела это необычное средство передвижения, для того чтобы не толкаться в метро, общественном транспорте, теряя драгоценное время и получая массу негативных эмоций, — Ты не уважаешь себя, делаешь хуже, страдаешь и в результате причиняешь боль другим. Только полюбив себя, ты сможешь стать счастливым сам и приносить радость остальным людям. продолжение