Обновления под рубрикой 'Перемены':

Жизнь как есть. Ломка

Первая ломка случилась давно, ещё в Степной (см. «Прикосновение»), вторая — через несколько лет (где-то записано, то ли в «Бездорожье», то ли в «…Непроезжем Пути»). И вот теперь третья.

Бунтует, в основном, левая нога, больше в стопе, но боли почти до колена — в мышцах, сухожилиях и в коже. То, что и в коже, показалось странным, кажется, раньше такого не было, то есть и инь-, и ян-каналы (чудесные) не очень-то пускают. (далее…)

Спасённая. Выстоявшая. Выжившая

    Огню да воде Бог волю дал. Р.н.поговорка

    Россия! Жги посады и деревни! П.Антокольский

Бедных, богатых не различающий,
Шутку огонь подшутил презабавную:
Только повсюду ещё украшающий
Освобождённую Русь православную.

Лошадь дрожит у плетня почернелого,
Куры бездомные с холоду ёжатся,
И на остатках жилья погорелого
Люди, как черви на трупе, копошатся…
Некрасов

«Искони веков наша деревянно-соломенная Русь ведёт борьбу с ненасытным «красным петухом». Не успеет наступить весна, как начинаются пожары. Летит этот сказочный «красный петух» по городам и сёлам и уничтожает всё, что ни попадётся на пути. Всю весну, лето и вплоть до глубокой осени — то там, то здесь — виднеется кровавое зарево, гудит зловещий набат и раздаётся отчаянный вопль: «Пожар!» И только зимой, когда почти вся Россия покрывается сплошной снежной пеленой, «красный петух» на время прекращает свою ужасную работу. И так идёт из года в год…» Журнал «Пожарное дело», 1903.

Россия, рюриковская Русь горела испокон веков, и ещё как.

Сгорали дотла селения, гибли люди. Но ни разу в истории государства Российского не было ещё такого, чтобы народ после любого вселенского катаклизма не выдюжил, не выстоял, не поднялся — из пепла, трухи и каменьев.

Пробежимся — акупунктурно — по ретроспективе великих пожаров нашей страны. Показывающей некую эволюцию человеческой рецепции, показывающей формирование отношения к огню, к спасению окружающей природы, имущества и поселений: от реальности до чуда, от неистребимых войн — к миру. (далее…)

Претензия на освещение российского культурного ландшафта времен Владимира Путина требует от автора, среди прочего, более-менее подробного разговора о современной музыке в ее функциональном соответствии десятым годам, и тем самым ставит автора в странное положение. Перед набором противопоказаний.

Первое — недостаточная компетентность. Я всё-таки по литературе, и лишь отчасти — политике. Современная же музыка в части шоу-бизнеса ли, разных ли вариантов independent`а (не говоря об академической, да и о джазе тоже), для меня ограничивается невеликим, в общем, полем личных пристрастий, к тому же неуклонно с годами сужающимся.

Второе важнее — если можно, оговорившись про натяжки и условности, рассуждать о литературе и кино из эпохи конкретного лидера (эти искусства, литература больше по инерции, кино — в силу материально-производственного фактора, считаются у нас и зависимыми от госполитики, и влияющими на нее), то формулировка о популярной музыке на фоне Владимира Путина прозвучит довольно нелепо и анахронично. Может потому, что государство вот уже более четверти века не обращает на искусство извлечения звуков никакого внимания (или обращает чисто потребительское, в качестве зрителя/слушателя). (далее…)

Андрей Балканский. Эдуард Лимонов. М.: Молодая гвардия, 2017. 367 стр. (ЖЗЛ: Современные классики)

Выход биографии — и уже не первой! — Эдуарда Лимонова не может не радовать. Вдвойне — в серии ЖЗЛ. К сожалению, мед все чаще расфасовывают вместе с дегтем, как в позднесоветские годы дефицит снабжали каким-нибудь совершенно ненужным товаром.

За Лимонова не очень обидно — он классик, ему не привыкать. Взять лишь переведенный у нас всеевропейский бестселлер Эммануэля Каррера «Лимонов», где больше романизированного репортажа из далекой страны (далекой и непонятной — Лефортово находится у него где-то в саратовских степях, Путин во время работы с Собчаком зарабатывает частным извозом и т.д.) и пересказа автобиографий-книг самого Лимонова, чем собственно жизнеописания. Каждый пишущий о Лимонове пишет свое и о себе. (далее…)

В сновидении, ощущаю себя в Украине. Какая-то суета в голове, куда-то нужно ехать, все так реалистично. На каком-то этапе вспоминаю, что дал себе установку осознать себя в сновидении, если привычная, повседневная реальность прервет свою логичность и линейность.    

           И это произошло.

Остановившись, я всмотрелся вглубь себя, ощущения в своем новом теле, мысли и суету. Куда-то нужно ехать на своей машине с Российскими номерами. Как мне объяснять украинским гаишникам, что я делаю в их неспокойной стране? Остановив этот диалог внутри себя, достигнув волей внутренней тишины, я начал спокойно анализировать сновидение.   (далее…)

Алексей Колобродов. Здравые смыслы. Настоящая литература настоящего времени. — М.: Центрполиграф, 2017. Серия «Захар Прилепин рекомендует».

Алексей Колобродов (далее АК) — писатель, журналист, критик, автор статей о литературе (современной — и не только), а также книг «Культурный герой. Владимир Путин в современном российском искусстве» (2012) и «Захар» (2015).

На территории литкритики АК делает много такого, чего не делает никто. Он практикует не самый популярный у наших критиков метод пристального чтения, всегда идёт вглубь. Выстраивает невероятно эффектные — красивые! — цепочки литературного родства. Сравнивает и сопоставляет, ловит отзвуки. В результате книга «Здравые смыслы» оказывается насыщенной именами и фактами, порой до сгущенности. Столько сравнений, сопоставлений, ассоциаций, да просто информации не всякий ум выдержит!

Портрет на фоне

Конструкции АК часто необычны и всегда ярки. Он может поставить рядом Ахматову и Лимонова, Аксёнова и Майкла Джексона (вроде бы в шутку, но…), Солженицына и Егора Летова, «Лавра» и «Старика Хоттабыча». «Остров Крым» и «Незнайку на Луне» …Может вывести Тарантино из «Калины красной». Или небрежно, как бы между прочим уронит в связи с романом Евгения Водолазкина: «Кстати, у “Авиатора” Скорсезе Оскаров пять…» — и многое становится ясным.

Формулирует АК по-писательски образно, отчего его трудно пересказывать, хочется цитировать и цитировать. Вот о «Вере» (2015) Александра Снегирёва — «роман цельный и мускулистый, но притом лёгкий, как прыжок крупной кошки». О читателях (слушателях) «бизнес-тренера Пелевина», которые верят, что могут «стать таким же Пелевиным — в варианте офисного байронита или тусовочного дракулито». Об объединяющем поколение Аксёнова и Пелевина конформизме — «желании жуировать и чегеварить одновременно» (не совсем справедливо, но остроумно!) (далее…)

Светлана Филатова. Читай лица! – М.: Эксмо, 2017. – 416 с.

…Как часто нам встречается в жизни «говорящий взгляд», «волевой подбородок», «нос с горбинкой». В литературе в основном «испытующие взоры», как у Гумилева в «Конкистадорах» и «гамма переживаний» на лице, как у Ильфа с Петровым в «Золотом теленке».

На самом деле, как оказывается, — и в этом нас в очередной раз убеждает книга «Читай лица!» Светланы Филатовой — в реальности все как раз смешано, человек не только живет, но и играет разные роли — словно в литературе, театре, кино. Как определить — искренен он, или находится «в образе», имитируя эмоции, за которыми могут стоять как его детские мечты, так и профессиональные навыки.

В свое время автор этой книги по уникальной методике чтения лиц и эмоций разложила, как говорится, по полочкам поведение будущего президента США Дональда Трампа — по фото с его выступлений во время предвыборной кампании. (далее…)

Time, you old gypsy man. Автор: Ralph Hodgson (1871-1962), вольный перевод с английского.

Время-скиталец,
Остановись,
Брось якорь, останься
И не держись.
Все что захочешь
Здесь для тебя:
Ладан и смирна,
И Святая земля.
Золото, бронза
И серебро,
Лилии, розы,
Павлина перо.
Ясные ангелы
Воспоют твой побег
С чистыми девами
Пребудешь вовек.
Время-скиталец,
Куда ты спешишь?
Вчера Вавилон,
Сегодня Париж,
Снова в дорогу,
Опять на пути,
Снова в утробе,
Чтобы что-то найти…
Здесь твое царство,
Твой мир и твой дом
Просто останься,
Вот он, твой трон
Время-скиталец,
Остановись,
Хоть на мгновение…
Успокойся, проснись.

Интервью с близким другом Пикассо сэром Джоном Ричардсоном. Газета The Sunday Times.

Pablo Picasso. The Guardian. April, 27. 2017

Мнение о том, что состояние мировой экономики зависит от рынков вооружения или лекарств, или даже наркотиков, глубоко ошибочно.

Аукционы и выставки предметов искусства — вот красноречивый индикатор интенсивности превращения капитала в инвестиции, а следовательно, в реновации. Нет у реновации начала. Нет у реновации конца!

Апрельская выставка гравюр Пикассо в Лондоне 2017 в Галерее Гагосяна свидетельствует о том, что пришло время аукционов, сезон продаж из безмерных запасов Пикассо, интенсивность которых была разной в зависимости от состояния мировой экономики.

«300 предметов сразу может повлечь за собой крах на бирже и долговременную депрессию… Реалистичная цифра — 1 крупная картина маслом в год. Ну, иной раз всякая мелочь без счёта — по мере хозяйственной надобности», — говорит Марина, правнучка Маэстро. (далее…)

Инга Кузнецова. Пэчворк. После прочтения сжечь. — М.: Эксмо, 2017 (Серия «Городская сенсация»)

…Жизнь героини в этой нетрадиционной во всех смыслах книге складывается из такого количества событий, что хватило бы не на один, а несколько современных романов. «Нетрадиционная» константа, пролонгированная портретом на обложке — связанная девушка, причем связанная, очевидно, нитями жанра, веригами традиции, стилистической зависимостью от более откровенных предшественниц — присутствует на всем протяжении сюжета.

Нет, чаемых сексуальных перверсий в «Пэчворке» Инги Кузнецовой не так много, как могло бы оказаться, исходя из того, что ей на той же обложке прочат «любовь Чарльза Буковски и Генри Миллера». Дело в том, что критики, одарившие автора флером собственных фантазий, очевидно, не заметили одного, а именно — феминисткой традиции, на которой выстроен сюжет романа. (далее…)

Henrietta Moraes. Henrietta. London: Hamish Hamilton, 1994. 214 c.

The cover of Moraes' 1994 memoir, Henrietta, reproduces Lucian Freud's Girl in a Blanket, painted in Paris in 1953 (and rarely exhibited since)

«As the model for Francis Bacon’s Lying Figure with Hypodermic Syringe (1963), Henrietta Moraes was a voluptuous icon of the Soho subculture of the Fifties, sprawling across an unmade bed posing for photographs taken by John Deakin for Bacon’s painting»1, — сказано в некрологе Генриетты в Independent совершенно справедливо.

Она была тем, для кого изобрели слово «икона» (стиля, жизни, не важно), из тех Эди Седжвик, без которых Уорхол состоялся бы гораздо беднее. Она не знаменита ничем конкретным, но — тем, что она просто была. Да, модель Ф. Бэкона и Л. Фрейда, роуди Марианны Фэйтфулл, тусовщица и автор этих мемуаров. Которые рассказывают о той эпохе примерно так же, как биография Джаггера или песни Боуи. Хиппово, весело и трагично. (далее…)

«Бальзак венчался в Бердичеве» — это событие оказалось не столь сокрушительным для писателя, как страсть к искусству, охватившая его, как и других великих французских писателей и художников 19-го века, после того как в 1793 году королевский Лувр превратился в обычный музей. Сделав искусство доступным для новых творцов. Пожелавших его «обновить» и построить новый светлый мир содружества художников и писателей. И что из этого вышло…

Об этом книга «Перо и Кисть: Как страсть к искусству сформировала французский роман 19-го века» француженки, обладательницы Гонкуровской премии Анки Мюльстайн, рецензию на которую выдающийся английский писатель и знаток литературы и искусства Франции Джулиан Барнс поместил в апрельском номере The New York Review of Books под заголовком: «Прекрасное время французских писателей и художников».

…Издалека вы увидели, как она стоит в конце длинной анфилады комнат. (далее…)

16 апреля 1940 родился Константин Константинович Кузьминский — уникальная фигура пантеона современной русской словесности.

    Я холоден. Я нищ и гол.
    Мой друг единственный — глагол.
    Глагол гудит, глагол поет,
    глагол один меня поймет.

    Константин Кузьминский

Писать об умершем в нью-йоркской провинции сравнительно недавно (2 мая 2015 года) Кузьминском или ККК, как гласит подпись на его письмах и книгах, необычайно трудно. Ибо, во-первых, вся его жизнь — живой миф, а во-вторых, практически невозможно отнести этого поэта и бунтаря (недаром он себя называл Кузьминский-Махно), к какому бы то ни было каноническому жанру.

Характерно, что в программном интервью «Новому Русскому Слову», старейшей русскоязычной газете США, Константин Константинович так охарактеризовал себя: «Я не знаю, кто я. Я человек искусства, попросту искусства целого, не распавшегося на жанры»1.

Тут же — крайне важная фраза для понимания картины мира нашего героя:

«…главное все-таки — не выглядеть как все, отсюда — моя абсолютная ненависть к униформе. Ведь суть униформы — принадлежность к сословию, будь то солдат, бизнесмен или работяга».

(далее…)

In memoriam. Анри Волохонский (19.03.1936 — 08.04.2017)

Анри Волохонский в образе птицы Додо. Рис. Акселя

Поэт, философ, переводчик Анри Волохонский — знаковая фигура питерского андеграунда 1960 — 1970-х годов. В Советском Союзе было опубликовано только одно его сочинение — басня «Кентавр» в журнале «Аврора» в 1972 году. А в конце 1973-го он уехал в Израиль. В 1985-м перебрался в Германию.

Одно из не самых известных стихотворений Анри Волохонского — «Похвала Топорову». Посвящено лингвисту, мифологу, религиоведу Владимиру Топорову (не путать с Виктором Топоровым!); его статья «Поэт» в энциклопедии «Мифы народов мира» так восхитила А.В., что он даже назвал её поэмой. Поэт, писал Владимир Топоров, «знает всю вселенную в пространстве и во времени, умеет всё назвать своим словом, …создаёт мир в его поэтическом, текстовом воплощении, параллельный внетекстовому миру, созданному демиургом». Он наделён, подобно жрецу, шаману, магической силой, сверхзрением, «преобразует божественное в человеческое и возводит человеческое на уровень божественного»…. И т.д. (далее…)

Из серии «Психоаналитические заметки»

Если субъект психоанализа желающий и он более «отелеснен», то в этом движении, заявленном в названии статьи — «назад к телу» — стоит остановиться и внимательно посмотреть, как возникает этот субъект, как происходит формирование тела и каким образом соотносятся тело и субъект.

Я обращаюсь к трудам Жака Лакана, а именно к тому этапу, который он назвал Стадией зеркала. Это первая фаза рождения субъекта, которую Фрейд назвал нарциссической.

В 1914 году в статье «К введению в нарциссизм» Фрейд не дает ответ на вопрос, который возникает у Лакана: как именно возникает первичный нарциссизм, другими словами, каким образом на смену частичным объектам аутоэротизма приходит представление о себе как о целостном, едином «я»?

На что Лакан отвечает: в результате прохождения стадии зеркала. (далее…)