Так как двери в электричках автоматические и весьма трудно проконтролировать их действие, они по собственным причинам не закрылись. Поезд продолжал свой путь с открытой дверью. Стоя у обнаженного пространства, поверьте, было красивым, или, если хотите, необычным созерцать почти загородные пейзажи с вкраплениями железнодорожных путей, проходящих поверх неплохих по глубине оврагов.

«Пусть я буду бедным, но зато я буду богатым духовно. — думал я. — Человек должен стремиться к совершенству. Все попробовать невозможно. Аксессуаров жизни слишком много. Но понять себя, ощутить свой собственный смысл – это высшее наслаждение, без которого скучно жить».

Мои чувства, наверное, представляют собой тоннель. Тоннель – это вся система в целом. Существуют станции, на которых я появляюсь, держа в руках или… Неважно. Главное, что провод это и есть то или иное чувство.
Пишу тебе, Алекс, опять из прошлого. Ты знаешь, что я жду от тебя действий, но сам пока нахожусь в состоянии проматывания времени. Ты посмотри на меня, я не могу заняться делом. Единственное, что я делаю путного, это то, что я пишу сейчас. Мой интеллект бездействует, он не направлен никуда. И только мелочи, пожирающие все, что во мне есть прекрасного, существуют, давая результаты. Смотри… Читай…
Вдумайся в себя в прошлом, таким ты не должен быть, стань, наконец-таки, идеалом для меня. Я верю в тебя, я могу расплакаться, но эмоций слишком мало для этого. До свидания. Я начинаю новую жизнь.

Опасная бритва дня. Полосой света — по сердцу.

По реке плывут бревна с голубыми лентами. Вчера для Ольги погасло солнце. Я вижу слезы. Вот капля скатилась по щеке, Ольга вытирает слезу рукой. Сперва ушел… потом радуга души, а после сон топтался где-то рядом, боясь черной травы, обвивающей голову Ивы-Ольги, не худа она, но грациозна.
Идущий по мысли высокой, и видящий свет, эту выдоха мысль солил, что странно. Следующую яму не стали переходить, оба перепрыгнули в миг и оказались у мысли снова. Ольге приснился сон: дорога, по которой идет зеленый человек с яблоней в руке и лопатой.
Иглу не заметит и наступит, а боль оставляет свой след, забывает со временем камней, но вспомним, болит опять рана.

Некоторое время назад довелось мне посмотреть фильм режиссера Алексея Балабанова «Груз 200». Досматривать до конца я его не стал, потому что хотелось спать, а с утра надо было рано вставать. К тому же тошно стало уже от тех 40 минут, которые я все же-таки провел за просмотром этого «Груза». В любом случае, я успел сделать безапелляционный вывод на всю жизнь: Балабанов — больной на всю голову и глубоко несчастный человек, со смаком транслирующий свою болезнь на зрителя. Никакие политические оправдания не принимаются. Отговорки из серии — «это болезнь общества, а не Балабанова» — тоже ерунда. Просто человек вываливает свои душевные нечистоты. Занимается метафизическим испражнением. И получается: грязь, гадость, мерзость и беспросветный мрак.

Новый фильм этого режиссера, «Морфий» (который уже пол года повсюду раскручивают) я смотреть точно не стану, потому что почти не сомневаюсь: в нем Балабанов проявил свою болезнь сполна. Да и сюжет способствует («Записки юного врача» Михаила Булгакова)…

Мой вердикт: таких существ, как Балабанов, нужно расстреливать. На месте. Чтобы дышалось легче.

Чувство уходящего времени — ничто по сравнению с горизонтом, на котором меня ждет точка в конце этого времени. Сон ведь тоже отнимает время, но без него нельзя. Так и растраченное, по мнению других, время тоже имеет свое место, которое никогда не исчезнет.
Мне надоело бремя моего совершенства, я принял форму бесформенного человеческого тела и маразматически деградирую. Но когда я вернусь к началу, откроется все, что только есть в наличие.
Переход от меня ко всему начался…

Любителям «клубнички» посвящается. От дочери шведки Ингрид Бергман и итальянца Роберто Росселлини. От леди, получившей премию «Лучшая актриса» в фильме Девида Линча «Синий бархат». Нет, это не порнуха от Гринпис. Это восемь 1-минутных фильмов о том, как этим занимаются насекомые. Черви, стрекозы, пчелы, мухи, светлячки, улитки, богомолы и пауки.

Изабелла Росселлини наглядно показывает нам, как трахаются меньшие наши и как нужно трахаться нам, если вдруг теория Дарвина не оправдается и мы эволюционируем в насекомых. Изабелла элегантно бегает по съемочной площадке в поисках сексуальной насекомодобычи и тщетно пытается изобразить прелести догги-стайла, так как ей все равно не понять, как это выглядит сзади. Интересно?

Если вам этого мало, и вы жаждете продолжения «насекомой» темы, прочтите «Жизнь насекомых» Пелевина, который в прошлой жизни, безусловно, был одним из них. Может, оно и поможет.

Желтый свет фонарей придает оттенок своего я улице. В огромных витринах отражается противоположная сторона тротуара. Шелест листьев, дрожащих от ветра. Трамвай, проезжающий со звоном, выставляет на показ своих пассажиров, как бы гордится ими, и это кажется красивым. Я, словно в нетерпении, разгуливаю между прохожими, и мне это доставляет ощущение независимости. Каждый торопится своим делам.
Под землей люди.
На земле люди.
Я — человек. Это материально. Основания реальны. Моя жизнь – это искусство. Все, что я делаю, имеет всемирное значение. Нет ничего, чего бы я не мог придумать. Все движется. Трамвай движется, но любое движение должно иметь основу, по которой тело или объект движется, перемещается, а значит есть нечто большее, чем земля и трамвай, и по большому счету, все стоит.
Неопределенность мыслей. Неопределенность желаний… Хаос, происходящий во всем этом. Но это красиво…

Фрески серых, печально-размытых облаков на эффектно темно-синем небосводе вдыхали невидимый пар, исходивший от множества спешащих, стоящих, остановившихся людей. Некоторые из них источали больше тепла, тем самым привлекая к себе остальных. Тысячи огней зажигались и гасли, их призыв доносился до мозга, как впрочем и звуки из логично выстроенной окружающей среды обитания большинства людей, в тот момент находившихся рядом или нет. Я стоял или смотрел на все это, а может быть просто задумывался о происходящем, желая при этом использовать все это, чтобы выжить.

Автобус очарователен. Он останавливается именно там, где я его жду. Меня тяготила… Да нет. Мне нравилось. Я чувствовал гармонию с этим миром. Он так очевиден, прост, доступен и понятен в тот момент. Сейчас мое мировоззрение стоит твердо на ногах, я (Alex) тоже стою твердо на ногах и смотрю на все это. Машины — как припаркованные, так и ведомые кем-то — являются неотъемлемой частью мира. Я такая же часть, но большая, чем могу себе представить. Даже самое ужасное место в моем сознании, кошмарнейший отдел моего подсознания (хотя я считаю, что подсознание это самая органичная система и вместе с тем считаю эпитет «кошмарнейший» просто игрой на публику)… в этом всем есть определенная радость, радость жизни, которую я никогда не смогу открыть иначе (как говорил З.Фрейд, осознать значит решить) станет скучно. Всё.

11.04—12.07 2009
Фонд культуры «Екатерина»
ул. Кузнецкий Мост, 21/5, подъезд № 8, вход с ул. Большая Лубянка
11.00—20.00, кроме пн.
Тел.: +7 495 621 5522

Кто такой Дэвид Линч, рассказывать особого смысла не имеет. Достаточно сказать, что это режиссер, который снял «Синий бархат», «Потерянное шоссе» и «Малхолланд драйв», жуткие и красивые фильмы, исполненные мистицизма и крутизны.

Если вы понимаете в фотографии, то для вас есть очень простой способ быстро-быстро определить, хороший фильм вы смотрите или нет: нужно просто пару раз в произвольном, абсолютно любом месте фильма нажать на паузу и посмотреть, какой кадр получится. Оценить этот кадр с точки зрения фотографии. Как правило, это работает: любой кадр из хорошего фильма превращается в хорошую фотографию. Это работает и в случае с фильмами Дэвида Линча. Так что никого не должно удивлять, что Линч балуется фотографией. А тех, кто знает, кто такой Линч, вовсе не должно удивлять так же то, что это будет не просто фотовыставка в традиционном смысле слова, а еще и перформанс…
И даже не просто перформанс… Это будет новый фильм Дэвида Линча. Фильм, который режиссер решил не снимать, а просто сразу показать.
Во-первых, кроме фотографий там еще будет в известном Линчу одному порядке расположены разнобразнейшие артефакты (которые Линч всю жизнь собирал и хранил в специальных коробках) – эскизы на туалетной бумаге, открытки, рисунки, инсталляции из скотча и всяческих странных предметов… А во-вторых, все это наверняка Линч лично приедет и оформит аудио и видео записями. Так, чтобы фильм был совсем уж полноценным. Не без режиссера. Впрочем, может и не приедет. Линч всегда был непредсказуем…

И вот еще две ссылки насчет Д.Линча:

Твиттер господина Линча http://twitter.com/DAVID_LYNCH

И совсем недавно открытый Линчем веб-проект: Телевидение Фонда Дэвида Линча.

Сегодня утром, продрав глаза, я окинул мутным взором полузатемненное пространство своей комнаты на отшибе мегаполиса. Прислушался к гудкам автомобилей. Сфокусировался на окне: мутное серое небо. И внезапно понял, в чем настоящая драма кино-сериала «Терминатор», в которой вот-вот выйдет четвертая серия — «Тerminator Salvation». Драма, товарищи, в том, что всех терминаторов в прошлое посылал никто иной, как сам Джон Коннор, человек с большими планами.

Да-да. Джон не был идиотом. Он рос талантливым хакером и военно-статегическим гением (спасибо генам папы!), и когда вырастет, хотел одного: покорить мир. (далее…)

(далее…)

Есть так же черты легкой влюбленности, которая загадочна и недоступна пониманию.

Бесконечный ряд людей, которые снуют каждый со своим маленьким мирком кто куда на сером асфальте с окурками, истоптанными ими же, банки с уже слезшей краской, в общем, мусор, но все это обставлено мусорными ящиками разных цветов, бесконечный ряд магазинчиков, размером не больше, чем трос. Человек, обнявшись, замерзает во льду. Какая-то дымка неизвестного свойства, пахнущая примесью еще чего-то к чему-то. В общем, Дым собственной персоной.

Именно здесь можно застигнуть сейчас. Да-да, собственно, это и есть место, в котором его можно застигнуть. Если он вам нужен, то ищите его там. В конце концов, образ его вы не спутаете ни с чем.

Речь, как вы, я надеюсь, уже догадались, идет о мире, о мире образов. То есть о вашем представлении о мире. Даже если вы будете настолько смелы, что скажете: «Это не мое представление о мире», вы ошибетесь.

Он всегда говорил жестокие вещи.
Если затаить дыхание, то время останавливается, и это не правда.
Сапоги ему очищали кухонной тряпкой.
Последние слова будут сказаны совсем шепотом. Нет, нет, только во сне может быть такая сладкая, такая чувственная близость. Ревность созревшего самца. Было шесть часов вечера. Так случилось после самоубийства.

Голова в этот же миг показалась ему сказкой, молчаливой, но к которой нужно чутко прислушиваться сквозь дремоту обыденности.
Женщина в белом на свалке.