В продаже появилась «Граница Зацепина», пощечина привычным путеводителям…

Книга написана критиком, литературоведом, прозаиком, эссеистом, японистом (в алфавитном порядке) Александром Чанцевым. Коллекция травелогов, собранных в столбик, отличительна еще тем, что цифр в ней не меньше букв. Почему «Граница Зацепина» не знает границ и как литературоведение и стран(н)оведение сочетаются в книге, рассказал сам автор.

Дмитрий Обгольц: Часть глав этой книги пришла из ЖЖ, а потом и Фэйсбука (те, что не рецензии). Я думал, маршрут ЖЖ – бумажная книга вышел из издательской моды. Это не так?

Александр Чанцев: Согласен, это было популярно раньше, в начале 2000-х, когда ЖЖ и прочие блоги регулярно конвертировались в издательскую бумагу. Практика, кажется, массово не прижилась (как и термин «блук»), но до сих пор дает всходы даже в высоких стратосферных слоях – от Б. Акунина и Т. Толстой (не к ночи будут помянуты) до В. Новикова и С. Чупринина. Кстати, те же травелоги, довольно модные у нас сейчас, на том же Западе оформились как жанр уже к 80-м. А мода – не зря женского рода: чем меньше мы будем думать о ней, тем больше – она о нас. В конце концов, сама литература давно вышла из моды. (далее…)

Долгое эхо авангардных течений начала двадцатого века бродит по Европе…

В Цюрихе празднуют столетие с момента возникновения дадаизма, в Париже отмечают двойную круглую дату, связанную с фигурой Андре Бретона – сто двадцать лет со дня рождения и пятьдесят лет со дня смерти, а в Москве завершилась уникальная выставка «Ильязд. Двадцатый век Ильи Зданевича», включившая работы из частных и музейных собраний России и Франции.

Организаторами выставки проделана огромная работа по представлению творчества Ильи Зданевича в столь полном объеме. Первая российская ретроспективная выставка предоставила возможность познакомиться с различными гранями деятельности знаменитого Ильязда, во многом остающегося фигурой загадочной. (далее…)

13 февраля 1769 года родился русский баснописец, издатель сатирико-просветительских журналов Иван Крылов.

Мы и перед самими царями говорим, хотя не нами выдуманную, однако истину; между тем как их вельможи, не смея перед ними раскрывать философических книг, читают им только оды и надутые записки об их победах. Крылов

Чтоб зло пресечь: забрать все книги бы да сжечь!
Грибоедовский Фамусов

Мужик ретивый был работник,
И дюж, и свеж на взгляд… Крылов

Подлинное произведение искусства, заявлял Белинский, не поддаётся пересказу. Иначе как пересказать обнажённую сущность «в чистом виде» – тайну крыловской басни? Ибо суть басни живёт во всём, везде и во всех нас – издетства. В каждой фигуре, наизусть запомненных персонажах, типажах и деталях, – словно в материнских колыбельных, – составляющих образное единое и неделимое целое: «Издетства я к трудам привык…». (далее…)

К 180-летнему юбилею Николая Добролюбова

– В нашей молодости, – гордо встал с поднятым фужером Тургенев на одном из знаменитых своих приёмов, – мы рвались хоть посмотреть поближе на литературных авторитетных лиц. Приходили в восторг от каждого их слова. А в новом поколении мы видим игнорирование авторитетов. Вообще сухость, односторонность, отсутствие всяких эстетических увлечений, все они точно мертворождённые. Меня страшит, что они внесут в литературу ту же мертвечину, какая сидит в них самих. У них не было ни детства, ни юности, ни молодости – это какие-то нравственные уроды!

…Касалась нервическая речь, естественно, Добролюбова. Так и не пришедшего к Тургеневу ни на одно его званое застолье. (далее…)

«Тридцать семь и один: схемы, мифы, догадки, истории на каждый день 2017 года».

В издательстве «Амфора» вышла новая книга Бориса Останина – писателя, переводчика, редактора, основателя Премии Андрея Белого.

Эта книга, казалось бы, на 70% состоящая из цитат, впечатляет прежде всего оригинальностью способа высказывания. Здесь нет номеров страниц, а форме календаря, призывающей читать тексты подряд, противостоят постоянные стрелки-отсылки к предшествующим и последующим «главам», а также игра шрифтов, предполагающая возможность нехронологического соотнесения фрагментов.

Но, кажется, какой бы из вариантов прочтения не был выбран, эти стихи, мини-эссе, всевозможные заметки и цитаты все равно выстроятся в повествование. Или вернее – в клубок повествований, ведь здесь в равной степени может быть применима биографическая, филологическая, даже теологическая оптика (да и еще десяток методик, подчас взаимоисключающих). (далее…)

ПРОДОЛЖЕНИЕ. НАЧАЛО ЗДЕСЬ

«Каждый рождается глупым. Счастлив тот, кто
не умирает глупым…»

«Когда не знаешь что делать, сделай что-нибудь»

«Ум знает только то, в чём он достигает успеха
или терпит поражение. Но он никогда не знает
ничего такого, что происходит, когда ничего не
делается. Так что же делать?..» Ошо

Вы учитесь… Мудрые знающие люди – родители, учителя, случайные прохожие и книжки уже сказали вам, что учиться придётся всю жизнь.

Поначалу это учёба школяра по принципу «делай, как я». Настоящая учёба начинается тогда, когда у вас появятся первые «почему» – вы чего-то достигли, и это ваши первые по-настоящему самостоятельные шаги. (далее…)

Я не знаю, какой жребий предопределил мой интерес к той давно забытой истории о герое, одолевшем быкоподобное чудовище во мраке кносского лабиринта.

До недавнего времени у меня неизменно вызывали скуку все эти пестрые истории о то ли божественных, то ли звероподобных существах, которым приписываются какие-то невероятные деяния или чудовищные преступления. Лабиринты – эти опустевшие чертоги наших некогда грозных богов и могущественных предков – сегодня служат для развлечения толпы; они не отличаются никакой архитектурной изысканностью, зачастую имеют одну и ту же простую – всем хорошо известную – структуру и, как мне кажется, совсем неуместные изображения перста, указующего верный путь к выходу из лабиринта. Волею случая я забрел однажды в подобный лабиринт, и он вогнал меня в такую тоску своей простотой и незатейливостью, что я умудрился заблудиться в нем.

Да, и чудовища, и лабиринты нисколько не занимали меня. Но что-то произошло, что-то изменилось – во мне или вокруг меня, не знаю, – и я стал одержим ими. Они заполонили мой разум, они преследовали меня и днем, и ночью. Иногда я начинал всерьез опасаться, а не чреват ли я чудовищем, сидящим внутри меня, так что впору было призывать Гефеста с его повивальным топором, дабы он освободил меня от столь невыносимого бремени.

Мучимый своими чудовищами и лабиринтами я вспомнил о судьбе другого лабиринтного человека – Тесея и его встрече с Минотавром. Предположив, что история афинского героя могла бы дать мне подсказку в моих бесконечных блужданиях собственными лабиринтами, я обратился к произведениям наших поэтов и трагиков, чтобы через них понять древнее предание; но каково же было мое разочарование, когда вместо ясного рассказа о героическом деянии я обнаружил в них какие-то путанные и замысловатые хитросплетения образов и слов – излюбленный предмет бесконечного восхищения наших софистов, – хитросплетения, лишь затуманивавшие изначальное предание. (далее…)

Нужны ли нынче доказательства очевидному – тому, сколь многим Россия обязана императрице Екатерине II?

Были в жизни Белоомута яркие, наверное, всякой местности присущие в период её молодости, события; он был значителен в ряду 4-5 других, соседних, сёл, что до появления железных дорог “делали погоду” в экономической жизни всей страны.

Именно на белоомутских, дединовских и ловецких лугах откармливались следующие через Зарайский уезд прогонами с донских, степных мест, многочисленные табуны лошадей, через соседний Перевитск уводились гурты крупного рогатого скота с обозами сенными. Других, столь же удобно расположенных и столь же богатых кормом местностей на пути, о коем идёт речь, пути важнейшем, прежде всего, для обеспечения жизнедеятельности обеих столиц, не было. (далее…)

Экзистенциальные парадигмы Тютчева и Мандельштама

Блаженство понимающего созерцания

Смутные времена впечатляют своими неординарными возможностями. Одна из них – обновление личного катастрофического опыта. Делается это благодаря нашей погруженности в катаклизм и «включенному наблюдению» за ним. Одновременно для нас резко возрастает ценность экстрим-впечатлений тех, кто уже побывал в исторических провалах и к кому мы, запертые внутри катастрофы, питаем невольное чувство духовного родства.

Возьмем две парадигмы отношения творческого духа к катастрофе. Одна из них, тютчевская, пришла к нам из позолоченно-посеребрённого XIX века. Другая, мандельштамовская, пожаловала из железного XX века-волкодава. (далее…)

О романе Дмитрия Данилова «Есть вещи поважнее футбола»

Слово «динамо» обладает несколькими смыслами. Например, оно обозначает механическое устройство, вырабатывающее электрическую энергию. Но самое выразительное звучание слово «динамо» приобретает в сочетании с глаголом «крутить». «Крутить динамо», или попросту «динамить» — значит не выполнять обещания и разрушать надежды с ними связанные. По сути, вся человеческая жизнь является чередой непрекращающихся актов «вращения динамо». Скажем, ребенок с чистыми глазенками ждет счастливого будущего, обещанного Дедом Морозом и родителями, а получает в итоге…

Все поэтические и прозаические произведение Дмитрия Данилова повествуют о бытии в условиях унылой, беспросветной, безысходности, то есть в условиях тарахтения вселенской «динамо-машины», в условиях постоянного кидания и разочарования. Но в этом убогом, сером «динамовском» мирке присутствует настоящий эпикурейский уют малых рутинных удовольствий, получать которые способен человек, умеющий наслаждаться тем, что есть, а не тем, что могло бы быть или тем, что должно якобы быть. (далее…)

Мишель Уэльбек. Покорность/ Пер. с фр. М. Зониной. М.: АСТ; Corpus, 2016. 312 стр.

Пересказывать сюжет смысла нет – бутылку с ним вынесло медиа-море еще до публикации книги. Пришедшейся ровно на день парижских терактов. Первых, увы, ибо с тех пор была пятница 13 ноября.

Об актуальности проблемы Европы vs. Еврабия (словечко из книги) говорить смысла тоже мало – если Франсуа с горечью провожает в Израиль свою любовь Мариам, то статистика нам неумолимо говорит, что исход-алия евреев из Франции сейчас максимально велик (далее следует Англия и Бельгия). (далее…)

К 135-летию Александра Блока, певца революционной юности «с нимбом вокруг лица».

Наш бог бег… Маяковский

Да. Ты – родная Галилея
Мне – невоскресшему Христу. Блок

Боги, когда они любят,
Замыкающие в меру трепет вселенной,
Как Пушкин жар любви горничной Волконского. Хлебников

…Нежной поступью надвьюжной,
Снежной россыпью жемчужной,
В белом венчике из роз –
Впереди – Иисус Христос. Блок

Нового бога, впрочем, и новую Россию искали все художники той непростой эпохи. Упомянутый Хлебников откапывал в водоворотах грёз по-своему: «Это шествуют творяне, заменивши д на т, Ладомира соборяне с Трудомиром на шесте». Блок – по-своему. Как ни странно, никто из них так и не нашёл – по воле рока господь оставался прежним, традиционным. (далее…)

К столетию Константина Симонова

Как врезалось в память ещё со школьных лет – так в памяти и остаётся:

— Ты помнишь, Алеша, дороги Смоленщины,
Как шли бесконечные, злые дожди,
Как кринки несли нам усталые женщины,
Прижав, как детей, от дождя их к груди, —

Написано осенью сорок первого. Самое, пожалуй, трагичное время Великой Отечественной. Автор – военный корреспондент газеты «Правда» Константин ( Кирилл) Михайлович Симонов.

— Нас пули с тобою пока еще милуют.
Но, трижды поверив, что жизнь уже вся,
Я все-таки горд был за самую милую,
За горькую землю, где я родился, —

ТА война закончилась уже семьдесят лет назад – а строчки эти без дрожи в голосе читать до сих пор невозможно. Это называется простым и пафосным, но в этом конкретном случае совершенно справедливым словом ШЕДЕВР. Шедевр, потому что написан ТАЛАНТОМ. (далее…)

От редакции «Перемен»: Дмитрий Бобышев — поэт, переводчик, эссеист и профессор Иллинойсского университета в г. Шампейн-Урбана (США) родился в Мариуполе в 1936 году, вырос и жил в Ленинграде, активно участвовал в самиздате. В 1963 году Анна Ахматова посвятила ему стихотворение «Пятая роза». На Западе с 1979 года. Подробнее см. в Википедии. Поводом к написанию им нижеследующих эссе послужило трехчасовое интервью Ивану Толстому, журналисту радиостанции «Свобода», который заинтересовался литературными воспоминаниями Бобышева (трилогия «Человекотекст»). В резонансном интервью Дмитрий Бобышев ответил, в том числе, и на вопросы, связанные с Иосифом Бродским и их взаимоотношениями. Но не только. Однако в результате предэфирного монтажа на первый план были выведены именно эти фрагменты интервью, при этом весьма тенденциозно интерпретированные журналистом «Свободы». Передачи прошли в тематической рубрике «Мифы и репутации» — 20.09.2015, 27.09.2015, 04.10.2015 под названием «Друзья и недруги графа Шампанского».

ОТВЕТ ТОЛСТОМУ

Тучные мифы и тощие репутации

Пора моего возмужания совпала с двумя историческими событиями: смерть Иосифа Сталина и разоблачение его культа. Эти события внесли будоражащие перемены в жизнь страны и, конечно, сказались на умозрении многих, если не каждого из тогдашних молодых людей моего поколения. Разумеется, эти уроки были усвоены и мной: стало ясно, что вся система отношений в «стране рабочих и крестьян» основана на лжи, на советских мифах. Увенчивал эту ложь культ Сталина, то есть обожествление его всезнания и всемогущества, — мол, Сталин это победа, это «гений всех времён и народов», ведущий человечество к счастливому будущему. А ведь сказано: «Не сотвори себе кумира» (см. Исх. 20:2-17; Втор. 5:6-21), — за нарушение этой заповеди советские народы принесли гекатомбы жертв, но даже Гулага им оказалось мало, — фуражка и усы Иосифа Первого до сих пор соблазняют умы политиканов и их паству.

Видимо, кумиротворение живёт в крови народа (неважно даже какого), ибо идолы сотворяются “повсеместно и повсеградно” не только в политике, но и в спорте, в кинематографе, на эстраде, даже в пушкиноведении и, конечно, в литературе.

С одним из таких примеров мне пришлось иметь дело почти всю мою уже довольно долгую жизнь. (далее…)

20 ноября 1869 года родилась Зинаида Гиппиус, великая женщина,
идеолог русского символизма.

Тройная бездонность дана поэтам. З.Гиппиус

Будьте просты как дети. Евангелие

Я – молодая сатиресса,
Я – бес.
Я вся живу для интереса
Телес.
Таю под юбкою копыта
И хвост… Вл. Соловьёв

Помните нестеровское полотно «На Руси» – некий тысячелетний срез, собирательный образ России-матушки. Царь, митрополит, схимник, юродивый, солдат; реальные персонажи: поэт-философ В. Соловьёв, писатели Толстой и Достоевский. Все они следуют за идущим впереди мальчиком – символом не «запылённой землёю» искренней веры. Замысел картины Нестеров объяснял своему другу С. Дурылину: «Это был текст из Евангелия от Матфея: “Аще не обратитеся и не будете, яко дети, не внидите в Царство Небесное”…» (далее…)