Памяти Л. Яруцкого

«Ничего подобного, — много лет спустя вспоминала она, — у меня в жизни не было…»

Это случилось в Париже после первого представления «Арлезианки». Нет-нет, не оперы, а балетной феерии, созданной несравненным месье Дюваль.

Александр представил незнакомца после спектакля, постучав, как обычно, в дверь уборной массивным рогом французской трости.

«Вы были совершенны, как Кшесинская», — склонился он в поцелуе.

Со смесью удивления, благодарности и некоторой брезгливости она отметила лошадиную — блоковскую — узость его бледного лица и огромный некрасивый лоб.

«У тебя прелестная жена, Александр», — обратился он к стоявшему в стороне и со скукой наблюдавшему за «поклонением волхвов» барону Александру Деренталь.

«Рад, что ты замечаешь не только тонкости дипломатии, — принужденно засмеялся Александр, теребя цепочку наследственных часов. — Не сделай себе из этого профессии…

— Однако, нам пора».

И обратился к жене сухо:

«Поезжай домой, тебе нужно отдохнуть. Я буду утром…»

Когда Александр заявлял, что у него неотложные дела, и домой он приедет поздно или совсем не приедет, голос у него становился злым и неприятным. (далее…)

Передо мной чистый белый лист бумаги, на котором я вывел заголовок текста – «Мелкотравчатые»…

«…ибо много званных, но мало избранных». (Лука, 14.24)

По делу, но что-то здесь не то… Несколько дней я, как всегда, собираю текст фрагментами из того, что подобает случаю и приходит в голову. Но это «не то» не даёт покоя.

…Раннее утро, солнце в окно, лежу ещё в постели, и вот оно приходит – новое название. «Народ» – главное действующее лицо. Теперь всё стало на свои места. За день я текст, в общем, почти закончил, неясна только концовка, я о ней ничего пока не знаю.

Мелкотравчатые… Говорить о них не хочется…

Вчера была «Пальмира» – с Гергиевым, с виолончелью, скрипками, с чаконой Баха, «Ромео и Джульеттой», с Прокофьевым и Щедриным. Жёлтая пустыня, античные руины, суровые легионеры в пятнистых хаки. Им непривычно это слышать, однако не шевелятся, слушают. Что это был за концерт! Небо спустилось на землю, земля устремилась к небу – и ничего, кроме музыки, покинувшей пределы нашей земной трёхмерности… (далее…)

Перебирая старые бумаги, нашел пару своих старых стихотворений, написанных примерно в 2005-2009 годах. В связи с этим немного перетряхнул свой сборник стихов, опубликованный в проекте «PDF-поэзия» в 2009 году. В обновленном виде сборник можете скачать на странице проекта (номер 5!). Или по этой ссылке.

Одно из этих новых стихотворений (вновь найденных и дополнивших сборник) вот такое:

* * *

Синие ночи
Прохладный коктейль
Сверчки позолочены
(Не хочешь – не верь)

Прошлогодняя изморось
натолкнулась на явь,
Среди громкого пиршества —
яркая грязь

Заблудились, мы скрылись, попрятались —
Как воробьи среди ржавых авто,
Как вороны в метро, как ничто и никто —
в прозрачных пальто и в домино

Мы украли на свалке
последние ласки
и распилили их,
как в старой сказке

В подмосковье луна на пустыре,
среди кукол линялых в истершихся платьях,
где обломки машин и кринолин,
обмылки, бутылки, небесная синь

Мы кривили душой, затыкали рот миру
И будили наивно мертвую диву,
В картонной коробке заснувшую криво
Под огромным и теплым майским дождём

«Ци Бо:
Когда говорим о небе, тогда ищем корень. Когда говорим о
земле, тогда ищем позицию. Когда говорим о человеке,
тогда ищем соединение.
Император:
Начальное и срединное – что это?
Ци Бо:
Начальное – это дыхание-ци земли. Срединное – это
дыхание – ци неба… Подъём и спуск попеременно
используются как небом, так и землёй. Когда подъём
заканчивается, происходит спуск. То, что опускает,
называется небом. Когда заканчивается спуск,
начинается подъём. Этот подъём называется землёй.
Небесная ци опускается вниз, и дыхание-ци течёт к
земле. Когда земное дыхание-ци поднимается вверх,
ци взмывает в небо…
Император: «Разве мудрец не выдал мне предельное выражение пути?.. Мы будем каждое утро читать эти тексты и имя им дадим «Изменения в соединениях дыхания-ци». И не осмелимся открываться, если не будем перед этим поститься и воздерживаться, и будем осторожны в передаче традиции».
Су вэнь

Раньше, в незапамятной древности, люди были неотделимы от среды, их окружавшей. Все их телесные рецепторы работали в контакте с ней, и эта среда посылала им сигналы, а они их слышали и реагировали. Но Всевышний отвёл человеку особое предназначение. Началось восхождение к цивилизации; совершенствовались мозги и руки, а наука тела стала забываться. Мудрецы седой древности это предвидели, они не собирались отпускать людей в свободное плавание без помощи и поддержки. Так появились первые каноны: «Нэй цзин–Су вэнь–Лин шу», «Чжоу И» («И цзин»), «Дао-дэ цзин»… (далее…)

Это началось с полмесяца назад, хотя намёки были и раньше, время сейчас не установить…

Неожиданно и во вполне обычной жизни, просто так, без особых причин… Ни с того ни с сего вдруг появился зуд в интимных местах. Но это ладно, только уж больно сильно чешется, а расчёсывать нельзя. А ещё вот так: я что-то делал, стоя, – и вдруг закружилась голова, подступила тошнота, ударила резь в глазах, то в одном, то в другом – рвались сосуды в склере. Глянул в зеркало – действительно. Я принял это как криз давления. Постоял неподвижно, потом осторожно подвигался. Прошло…

И вот сегодня снова, 17 марта, за 4 дня до весеннего равноденствия. Только всё существенно иначе… Как обычно в послеобеденное время около 4-х пополудни я сел за стол, чтобы начать работать. Правая рука вдруг почти отнялась, по ней побежали мурашки, появилась резь в левом глазу и сильно закружилась голова. Попробовал подняться и чуть не упал. Меня шатало. А ноги были лёгкие и невесомые, хотя почти меня не слушались. (далее…)

Избегай того, что дают даром…

Взамен с тебя непременно возьмут что-то, что значительно ценнее денег. И не сейчас, а потом, когда ты обо всём забудешь. Возьмут то, о чём даже не догадываешься, что это и есть главная ценность. Как в той сказке, где купец даёт обещание отдать то, чего у него в доме не было, когда он его покидал. Приехав, купец узнаёт о родившемся у него ребёнке, а делать нечего, надо отдавать. И он плачет, укоряя себя в недальновидности.

Внезапное исполнение какого-либо конкретного желания очень сильно ломает жизнь. Спасение в одном: надо заказать нечто отвлечённое и великое.

Невидимые, не предполагаемые ценности прячутся и в настоящем, и в будущем. (далее…)

Прогноз Бронислава Виногродского

Традиционно под китайский Новый год «Перемены» публикуют прогноз Бронислава Виногродского. Следующий год будет годом Огненной Обезьяны. Посему внимаем прогнозу Виногродского: (далее…)

ПРОДОЛЖЕНИЕ. НАЧАЛО ЗДЕСЬ

Когда-то, в начале нулевых нового века, мне в руки попала книга «Тайны Тибета» (Минск. «Харвест». 1999). И моей мечтой чуть было не стала йога-туммо. Нужны были более серьёзные книги-справочники по Тибету, я их не нашёл, и мечта ушла.

В цигун «Железная рубашка» есть практика «Железный шест».

Практикующий лежит между двумя стульями: голеностоп и пятки на одном стуле, голова и шея – на другом, других точек опоры нет; тело горизонтально выпрямлено, руки сложены на области пупка. Работает ци, которая выпрямила конечности и корпус и заставила мышцы-сухожилия-суставы-кости работать на удержание этой позы. Мин-мэнь зияет щелью навстречу открытому пространству. Похожую сцену вы могли наблюдать в сеансах некоторых гипнотизёров. Это и есть моя мечта, осуществится или нет, не знаю… (далее…)

ПРОДОЛЖЕНИЕ. НАЧАЛО ЗДЕСЬ

Середина ночи для меня – это часы примерно от часа тридцати до пяти тридцати, чаще с 2-х с чем-нибудь до 4:30 утра.

Как-то незаметно случилось так, что я с устойчивой регулярностью стал просыпаться в это время, обычно несколько раз. Началось всё во времена «холодных стоп», когда доводилось подскакивать в постели даже от страха, от ощущения их омертвелости.

Потом онемение стало более щадящим, иногда почти уходило и оставались только боли, обычно короткие и резкие или саднящие подольше, нередко вперемежку с недолгим или долгим онемением. Я просыпался… (далее…)

ПРОДОЛЖЕНИЕ. НАЧАЛО ЗДЕСЬ

«Каждый рождается глупым. Счастлив тот, кто
не умирает глупым…»

«Когда не знаешь что делать, сделай что-нибудь»

«Ум знает только то, в чём он достигает успеха
или терпит поражение. Но он никогда не знает
ничего такого, что происходит, когда ничего не
делается. Так что же делать?..» Ошо

Вы учитесь… Мудрые знающие люди – родители, учителя, случайные прохожие и книжки уже сказали вам, что учиться придётся всю жизнь.

Поначалу это учёба школяра по принципу «делай, как я». Настоящая учёба начинается тогда, когда у вас появятся первые «почему» – вы чего-то достигли, и это ваши первые по-настоящему самостоятельные шаги. (далее…)

Я не знаю, какой жребий предопределил мой интерес к той давно забытой истории о герое, одолевшем быкоподобное чудовище во мраке кносского лабиринта.

До недавнего времени у меня неизменно вызывали скуку все эти пестрые истории о то ли божественных, то ли звероподобных существах, которым приписываются какие-то невероятные деяния или чудовищные преступления. Лабиринты – эти опустевшие чертоги наших некогда грозных богов и могущественных предков – сегодня служат для развлечения толпы; они не отличаются никакой архитектурной изысканностью, зачастую имеют одну и ту же простую – всем хорошо известную – структуру и, как мне кажется, совсем неуместные изображения перста, указующего верный путь к выходу из лабиринта. Волею случая я забрел однажды в подобный лабиринт, и он вогнал меня в такую тоску своей простотой и незатейливостью, что я умудрился заблудиться в нем.

Да, и чудовища, и лабиринты нисколько не занимали меня. Но что-то произошло, что-то изменилось – во мне или вокруг меня, не знаю, – и я стал одержим ими. Они заполонили мой разум, они преследовали меня и днем, и ночью. Иногда я начинал всерьез опасаться, а не чреват ли я чудовищем, сидящим внутри меня, так что впору было призывать Гефеста с его повивальным топором, дабы он освободил меня от столь невыносимого бремени.

Мучимый своими чудовищами и лабиринтами я вспомнил о судьбе другого лабиринтного человека – Тесея и его встрече с Минотавром. Предположив, что история афинского героя могла бы дать мне подсказку в моих бесконечных блужданиях собственными лабиринтами, я обратился к произведениям наших поэтов и трагиков, чтобы через них понять древнее предание; но каково же было мое разочарование, когда вместо ясного рассказа о героическом деянии я обнаружил в них какие-то путанные и замысловатые хитросплетения образов и слов – излюбленный предмет бесконечного восхищения наших софистов, – хитросплетения, лишь затуманивавшие изначальное предание. (далее…)

О моих путешествиях в Тай Цзи довольно подробно говорится в «Записках неофита…». Текст «Ночью… и днём…» я не стал туда помещать, там и без того 21 глава, уже книга. Я вставил его в «Бездорожье», для чего был повод – это действительно бездорожье. Но у такого виртуального и реального бездорожья есть ещё одно имя – «Великий Непроезжий Путь». Мне и подумалось, что это вполне подходящее название для новой моей книги. Текст «Ночью… и днём…» в ней дублируется, хотя и есть добавления; для зачина он тут как нельзя кстати. (далее…)

Я подошла ко Главному Корпусу Академии в сумерках…

1

Небо затянул пузырь мышиного цвета, оттуда плевалось колючим дождем, трубочки сухих листьев и разный другой вздор носило по ветру.

Колоссальное здание возвышалось на острове, за рекой, на углу двух мрачных проспектов, ощеривалось двумя ярусами позеленевших от времени колонн с остроконечными навершиями, точно животное, покрытое смертоносными иглами. Казалось, передо мной существо, наделенное душой, но душой неповоротливой, немой и отсталой, – такой, какой может обладать камень.

Парадный вход, заключенный в кокетливую арку, напоминал лаз в пещеру чудовища. Над ним висели изукрашенные литыми кружевами часы с навсегда треснувшим стеклом. Время показывалось безнадежно неверное. Я взялась за кольцо в пасти медного льва, огромная дубовая дверь заскрежетала под моим напором, и, чуть-чуть сдвинувшись, застряла. Я протиснулась в образовавшуюся щель. (далее…)

– Только недолго, – она высунулась из машины. – Поцелуй меня…

Он отстранился:

– Жарко… Я купаться.

– Ту ты и гад… Что, запал на Оливию? Да?.. Ладно, чёрт с тобой. Мы в баре Доменико, на Гарибальди. Тебя ждать?

Он пожал плечами:

– Как получится… (далее…)

«CXCII. К Богам надо приходить ночью и по
тем числам, когда там нет людей». Кэнко-хоси

Пора, кажется, подвести итоги. Что-то важное закруглилось, есть ощущение, что я «стал на рельсы» и понял, как должно быть дальше… и в то же время ощущение того, что я в самом начале пути. На другом витке?

Вот итоги: я что-то осознал в Тай Цзи; поднялся на новую ступеньку в практиках; постарел, и возврата «ни» – к Прежденебесному – не получилось. Или всё же что-то получилось? Хотя бы в смысле здоровья? Внутренние органы омолодились? Серьёзных болячек пока не слышно; есть варикоз, но, кажется, не прогрессирует. Ясно, что нужна другая кровь, значит, нужно, чтобы заработал по-новому костный мозг. Это и есть «начало пути» для моего тела? А для шэнь по-прежнему главная проблема – «искренность». (далее…)