
В.М.Зимин повествует об опасностях и трудностях, а также преимуществах Пути духовного развития, а попутно размышляет о жизни, которая происходит вокруг в самых разных сферах (политике, шоу-бизнесе, искусстве, быту). Эти, по сути, дневниковые заметки можно считать логическим продолжением его весьма спорных и занимательных «Записок неофита о Тай Цзи».
- НОВОЕ В БЛОГЕ: О недавнем переводе «Гамлета» Г. Кружкова
- НОВОЕ В РУБРИКАХ: ИСКУССТВО / ЭЗОТЕРИКА / ПУТЕШЕСТВИЯ /
О ЛИТЕРАТУРЕ / ИСТОРИЯ / ХУД.ЛИТ. / НОН-ФИКШН

Максим Кантор о концептуальных основаниях и неоплатонизме живописи Андреа Мантенья. «Мантенья ценил закон везде – в государственном устройстве, в анатомии, в человеческих отношениях. Художник неприятной правды подобен педантичному врачу, который полагает, будто пациенту поможет знание о смертельном недуге».

Алексей Колобродов рассуждает о недавно вышедшем документальном романе, героическом нон-фикшн Леонида Юзефовича «Зимняя дорога». Чеканно-строгая, безоценочная и неэмоциональная манера Юзефовича, в то же время с глубоким пониманием и сопереживанием сделанная хроника, провоцируют как на пересказ, так и на публичное обсуждение – «передай товарищу».

«Перемены» продолжают публикацию визионерских рассказов, проводящих читателя в миры потайные и таинственные, но от того не менее реальные, чем мир будничных явлений. Миры, существующие там, куда доступ человеку возможен во сне или в состоянии транса. Рассказ Валентины Ханзиной «Академия» приоткрывает еще одну дверь в эту бездну.

Знамения прошлых ошибок не отпускали Ивана Бунина ни на секунду. Необыкновенно самолюбивого, чопорного, даже капризного, Бунина терзало противоречивое к нему отношение богемной тусовки, неприятелей-друзей. Разобраться в которых он сможет намного позже. В эмиграции. Откуда и начнётся возвращение писателя и его книг на родину. Текст Игоря Фунта.

Петербургского Вячеслава Шишкова никто не знает. Может такое быть? Оказывается может. Мина Полянская изучила скудный архив Шишкова в Пушкинском доме. Впечатления и описания, «запчасти» к будущим произведениям Вячеслав Яковлевич заносил в тетради, их было более десяти. Творческий портрет Вячеслава Шишкова в контексте Петербурга – между двух эпох.

В.М. Зимин заканчивает книгу «Круг земной и небесный» простыми рассказами. О никому не известной русской бабе Елизавете, наречённой автором «святой». И о прославленном на весь мир Высоцком. «Сегодня поэт запирается в четырёх стенах с кабельным теле, интернетом и тарелкой. Это вовсе не скит, никуда из мира он не вышел».

Показной, конъюнктурный Есенин, бьющий на эффект безудержной фикцией-небылицей. Одновременно понукаемый всемогущим Горьким за «парчовую» сусальность и фанаберийные повадки провинциального парикмахера, – затмевал скрытую от любопытных глаз жертвенную тайнопись тончайших сердечных струн. Текст Игоря Фунта.

В.М. Зимин подбирается к рассказу о великих музыкантах издалека. От колыбели европейской цивилизации, её исторических истоков – до соотношения цивилизационных и культурных процессов в глобальном мире. В культурных слоях видна преемственность, которую можно отслеживать. Всюду, независимо от географии, происходит одно и то же: традиция сквозит через десятки тысячелетий.

30 сентября 2015 состоялось решение СФ, разрешающее применение Вооруженных сил Российской Федерации за рубежом. Это означает Третью мировую войну, – считает постоянный автор Перемен полковник разведки Андрей Девятов. Оружейная фаза Третьей мировой началась в день кровавого лунного затмения 28.09.15 и, по замыслу планировщика за кулисой, закончится не ранее 2020 года.

Учитывая неизбежный конец нынешней цивилизации, которая объективно и активно подрывала собственные основы и в природной среде, и в духовной, и в социальной сфере, нам нужно готовиться к новым Тёмным векам. Как показывает опыт Китая, единственный способ быстро восстановиться — сохранить в столетия варварской дикости носителей знаний. Текст: проф. Николай Непейвода.

Критика Мельникова основана на тезе, уличающей в меркантильности: «…повитухами первой в нашей стране набоковской антологии стали литературоведы, кормящиеся Набоковым. И посему органически неспособные на беспристрастную и объективную оценку многогранного и неравноценного творческого наследия писателя». Анализ критической книги «О Набокове и прочем» – Виктории Шохиной.

Олег Доброчеев: «Мне регулярно приходят письма с просьбой о консультациях, которые носят частный характер. Пытаясь ответить на эти запросы, мы, в сотрудничестве с редакцией интернет-журнала «Перемены» и психологом Ольгой Цымановой, подготовили материал о больших переменах. Которые – хотя и редко случаются в жизни – требуют введения существенных корректив в наши текущие и дальние планы».

В.М. Зимин, «выкормыш первых послевоенных лет ХХ столетия», рассуждает о долгожительстве и тщете попыток найти истинный Путь самостоятельно. Об этом же постоянно говорят и сами Учителя. Но это ещё никого из по-настоящему жаждущих не останавливало. Это карма: тут главное – намерение. За сотни-тысячи перерождений можно выбрать дорогу, пусть и постоянно сбиваясь.





Несколько лет Олег Давыдов странствовал по русским монастырям в поисках мест силы, изучал, фотографировал и фиксировал свои находки, разбирая историю каждого места, жития святых, связанных с этим местом, и другие источники. Мистическая география России - суть настоящего проекта. 111 мест силы Русской Равнины.
«Аштавакра Гита» — один из классических индийских текстов, сконцентрировавших в себе мудрость учения Адвайта-веданты (недвойственности). Его рекомендовали к прочтению такие великие духовные учителя как Рамана Махарши, Ошо и Рамакришна. Перевод Глеба Давыдова — это первый перевод «Аштавакры» с сохранением изначального санскритского стихотворного размера.
Перевод последних бесед индийского Мастера недвойственности Нисаргадатты Махараджа. В течение последних двух лет своей жизни Махарадж совсем не уделял внимания вопросам, касающимся мирской жизни и её улучшения. Он учил лишь высочайшей истине, и по причине слабости тела в некоторые дни говорил совсем мало. Но даже всего-навсего одно предложение было подобно Упанишадам.
Книга Олега Давыдова о великом психотерапевте и шамане Карле Юнге. Внутренняя алхимия, визионерская "Красная книга", загадочные практики и сны, исполненные знаков из потустороннего мира, их толкования. Пограничные состояния, рискованные интерпретации и странные отношения с Зигмундом Фрейдом.
Психоанализ жизни и творчества А.С. Пушкина, основанный на грезах его поэзии и на свидетельствах современников о некоторых странностях поведения Солнца русской поэзии. Текст написан с любовью к Пушкину и его произведениям, но ярым фанатам Александра Сергеевича лучше его не читать.
Серия интервью-сатсангов, в которых Ма Деваки, ближайшая ученица индийского святого и гуру Йоги Рамсураткумара, рассказывает о его жизни, транслирует его учение и проясняет многое насчет того, кто такой гуру, говорит о различных духовных практиках, служении и других вещах, которые важно знать всем, кто находится на пути духовного поиска.
Эссе Глеба Давыдова о сущности и значении искусства в жизни человечества. Попытка разгадать тайну того воздействия, которое оказывают произведения искусства на нашу жизнь. Что можно считать настоящим искусством, а что нет? Взгляд на искусство через адвайту. С примерами из классической литературы.
Этот эквиритмический перевод, т.е. перевод с сохранением ритмической структуры санскритского оригинала, читается легко и действует мгновенно. В «Рибху Гите» содержится вся суть шиваизма. Бескомпромиссно, просто и прямо указывая на Истину, на Единство всего сущего, Рибху уничтожает заблуждения и «духовное эго». Это любимое Писание великого мудреца Раманы Махарши и один из важнейших адвайтических текстов.
«Очерк по вершинной психологии». О странностях судьбы и особенностях характера Михаила Лермонтова. Дмитрий Степанов показывает, как жизнь Лермонтова была предопределена его воспитанием и взрослением. И дает ясные иллюстрации того, каким образом страхи и выверты характера Лермонтова проявляются в героях его произведений.
Лев Толстой и самореализация (просветление). Тема почти не исследованная. Глеб Давыдов изучил дневники Толстого последних лет его жизни. Из них ясно, что Толстой практиковал самоисследование - почти в той форме, в которой его дал миру в те же годы Рамана Махарши. Насколько же далеко продвинулся в этом писатель?