Разные тексты | БЛОГ ПЕРЕМЕН. Peremeny.Ru - Part 21


Обновления под рубрикой 'Разные тексты':

marinetti

Всю ночь просидели мы с друзьями в электрическом свете. Медные колпаки над лампами, как купола мечети, напоминали в своей сложности и причудливости нас самих. Но под ними бились электрические сердца. Впереди роилась лень, но мы все сидели и сидели на дорогих персидских коврах, мололи несусветную чушь и марали бумагу.

Мы очень гордились собой: только мы одни не спали в этот час, маяки или разведчики против целого скопища звезд, этих наших врагов, устроивших свой яркий лагерь высоко в небе.

Одни, совсем одни вместе с кочегаром у топки гигантского парохода, одни с черным призраком у докрасна раскаленного чрева взбесившегося паровоза, одни с пьяницей, когда он летит домой как на крыльях, то и дело задевая ими за стены!

И вдруг совсем рядом мы услыхали грохот. Это проносились мимо и подпрыгивали огромные, все в разноцветных огоньках двухэтажные трамваи. Будто деревушки на реке По в какой-нибудь праздник, сорванные вышедшей из берегов рекой с места и неудержимо несущиеся через водопады и водовороты прямо к морю. (далее…)

Планета Дыня

фото: mwillms, flickr.com

фото: mwillms, flickr.com


Планета похожа на дыню. А дыня похожа на Планету.

Татьяна Овсиенко в кольчуге

В середине 80-х в СССР еще не продавались компакт-диски (их тогда только изобрели). И лицензионные кассеты с красивыми фирменными обложками тоже не продавались. Не было в нашей стране тогда еще такого понятия, как лицензионная кассета. Была только фирма «Мелодия», которая выпускала виниловые пластинки Аллы Пугачевой и группы «Бони М». Но это было неудобно – пластинку нельзя было положить в карман и понести к другу на вечеринку. И тогда появились первые аудио-пираты. Первые люди в нашей стране, которые стали зарабатывать на музыке довольно большие деньги. Это были люди, съездившие за границу и купившие там двухкассетный магнитофон (такие маленькие двухкассетные магнитофоны были тогда нереальной роскошью). Кроме двухкассетного магнитофона эти счастливцы привезли с собой из туристической поездки куда-нибудь, например, в Польшу дюжину-другую фирменных компакт-кассет с записями групп «Модерн Токинг», «Европа» и «Бон Джови».

Так вот, вернувшись в СССР, они покупали несколько блоков чистых советских компакт-кассет МК-60, арендовали палатку (какой-нибудь ларек, где раньше продавались газеты «Труд» и «Пионерская правда»), вывешивали на витрину ларька отпечатанные на пишущей машинке списки имевшихся у них фирменных кассет и – за деньги, разумеется – переписывали на том самом дешевом двухкассетнике всем желающим кому что: кому «Бон Джови», кому «Кисс», а кому группу «Чингисхан». Стоило это удовольствие около 10 рублей – стоимость кассеты (5 р.) и – плюс 5 р. – сама запись.

Тогда это был единственный более или менее доступный источник получения почти любой (в том числе актуальной) музыки в стране. Можно было достать практически все и по вполне приемлемым ценам. Хотя порой и с абсолютно неприемлемым качеством звучания. Называлось все это дело «Звукозапись», или иногда чуть солиднее — «Студия звукозаписи».

Я часами простаивал перед такими палатками и изучал содержание вывешенных списков. И выбирал, на что же потратить родительский червонец – на новый диск Bad Boys Blue или на доисторическую запись группы Deep Purple…

Однажды я в очередной раз подошел к своему любимому ларьку звукозаписи (как сейчас помню, это был колхозный рынок – кругом резко пахло моченными яблоками и кислой капустой и стоял мерный торговый гул). По обыкновению, я уставился в распечатки каталога «Звукозаписи», вывешенные на витрине, и тут же углядел в списках некоторые изменения. Латинские наименования были щедро разбавлены русскими — «Ласковый май 4″, «Ласковый май 7″, «Наутилус Помпилиус Разлука», «Кино 45″, «Мираж ’88». Я удивился, и в этот момент из колонок (над окошечком продавца обычно висели колонки) раздалось писклявое: «Пусть в твоиии оокна смотриит беспечный розовый вееее-чер».

На следующий день палатку звукозаписи украшал огромный плакат с фотографией девушки с блестящими глазами, длинными черными ресницами, слегка приоткрытым бюстом и с совершенно голыми красивыми ногами. В кольчуге в форме «боди». Внизу была надпись — «Мираж». ВНУТРИ меня что-то медленно задрожало, я сглотнул и неуверенным детским голосом сказал в окошечко продавцу со смеющимися глазами: «Мне пожалуйста… «Мираж»» И отдал десятку.

Так началась моя личная сексуальная революция. С тех пор музыка интересовала меня гораздо меньше, чем девушки. В стране медленно, но верно наступал капитализм.

Мой сериал про новый поп получается слишком позитивным и солнечным. Но он был бы не полным, если бы я не упомянул об обратной стороне этого приятного явления. Из всех предыдущих постов по теме можно заключить, что доминанта Нового Попа — это абсолютная искренность. Это и в самом деле так. Но иногда в силу этой искренности новый поп оборачивается извращенным уродством и рождает диких оборотней, генно-модифицированных кармических мутантов, которым в истории уготовано место в кунсткамере поп-музыки. Монстры рождаются, когда до степени абсолюта (или даже — абсолютной искренности) доводятся такие свойства попсы, как фальшь и неестественность. Надо сказать, что эти свойства не являются для поп-музыки прирожденными — они возникли в тот момент, когда поп-музыка стала неотъемлемой частью музыкальной индустрии (шоу-бизнеса и всего, что с ним связано). До того поп-музыка была просто народно любимой приятной и легкой музыкой. Фальшь и неестественность появились позже — вскоре после того, как поп-музыка стала объектом массовой торговли (то есть — после изобретения фонографа: так называемые «форматы», спровоцировавшие рождение многочисленных подделок под вкусы потребителя, возникли именно тогда, когда начали продавать звуковые носители).

Поскольку сейчас в моде искренность и естественность, то стала актуальна подделка под искренность, и даже более того, возник такой оксюморон, как «искренняя фальшь», неестественность, возведенная в ранг абсолюта, доведенная до точки, в которой она уже перестает быть неестественностью и становится чем-то Настоящим (но, разумеется, диким и уродливым). Например, это происходит в перформансах такой на самом деле талантливой артистки, как Lady Gaga. В них на поверхность вылезают самые отвратительные гримассы поп-культуры и шоубизнеса… Настоящее царство победившего пластмассового мира. Зацените ее последний видеоклип:

Вообще, Леди Гага это очень интересный случай. Девушка не на шутку решила стать частью поп-культуры. Она молится на короля поп-арта Энди Уорхола и ведет себя в лучших традициях шоубиза. Однажды я брал у нее интервью для журнала Harper’s Bazaar. Пытаясь поддеть ее, я упомянул видеоролик, в котором она обменивалась любезностями с пьяной Пэрис Хилтон. Вот что из этого вышло: (далее…)

Эту колонку я написал для сентябрьского номера журнала Billboard (она там и была опубликована), и она стала как бы сводом моих размышлений о природе новой поп-музыки, публиковавшихся в Блоге Перемен в 2009 году. В этом тексте, в частности, есть кое-что об очень интересной команде, про которую я еще здесь ни разу не писал — Heartsrevolution… А следующим постом — некоторые поправки к этой колонке… (далее…)

amb_ch_18_11

Как-то мыслей нихт шиссн..
Точнее, они есть, а не складывается..

Надо бы выспаться! (записка на холодильнике морга)

Штоле и Какбе (брошюра из серии: БНД против Якудзы)

Ездушки-покатушки..

И эти дворы бесконечные,

Дома, корпуса, строения..

Шлагбаумы и Визгливые Шавки.

А также Столбики и Кыргызы.

И Дуры, безусловно.

Особенно — ДУРЫ..

Целые полчища ДУР-С-ХВОСТИКАМИ,

Вереницами стоящие до горизонта.

На блестящих своих крохотных машынках.

И заколоченные подъезды, которых попросту не существует.

Но кто-то же ТАМ ВЫЗЫВАЕТ!

Отблески собственных синих маяков в окнах Салонов Связи.

Столичный рассвет — время младенческих смертей.

Катись себе от лета и до лета.

splittingtheatom

В начале 90-х в Великобритании были люди, которых очень сильно пёрло, поскольку они курили очень много травы. Некоторые не курили, но их тоже пёрло. Кое-кто из этих людей имел отношение к музыке. В основном, к хип-хопу, дабу и рэггей. Они стали экспериментировать со звучанием этих направлений, добавляли к ним блюзовые гармонии, вытягивали звук, накладывали какие-то сумасшедшие эффекты, подключали к работе талантливых певиц с голосами ангелов. И в итоге создали новый стиль популярной музыки – трип-хоп, музыкальное направление, которое критики середины 90-х тут же окрестили «Музыкой 21-го столетия».

Медленная, тягучая, хаотичная и схематичная одновременно, с множеством потайных психоделических ходов и подземных депрессий, эротичная и мертвенно-тяжкая поп-музыка. Замешанная на афроамериканских корнях и сугубо английской парадоксальности. UNKLE, Massive Attack, Tricky и Portishead. Движение в середине и второй половине 90-х выглядело действительно внушительно. Однако к концу 90-х вдруг все куда-то исчезло, испарилось. «Какая там музыка 21-го века?» — сказали разочарованные меломаны. И были в каком-то смысле правы.

В принципе, можно было бы вообще усомниться в том, что трип-хоп был. А был ли мальчик? Сейчас этот вопрос в отношении трип-хопа звучит еще более актуально. Потому что даже в 1994 году все заметные представители движения делали на самом деле очень разную музыку. А теперь вообще неловко их как-то сравнивать. Хотя сущность, энергетика осталась общей. И Portishead, и Tricky, и Massive Attack делают одно…

А именно – на скелет примитивной и простой структуры, той же, по сути дела, самой, которая лежит в основе блюза, они натягивают такое количество смыслов, звуков, формант, оттенков, чувств и технологий, что расслышать изначальную простоту невозможно, хотя именно она при этом все соединяет и склеивает и позволяет всему дышать.

К чему все это? К тому, что Massive Attack в феврале 2010 года обещают выпустить новый полновесный альбом. И уже выпустили предваряющий его EP, на котором – 4 новые песни. Его обложка — как раз вначале поста.

Massive Attack работают над своими пластинками по пять-десять лет, каждый их новый релиз – событие и, как правило, безоговорочный шедевр. Не был исключением и предыдущий их номерной диск — «100th Window», вышедший в 2003-м.

Бессмысленно сравнивать каждую их новую работу с предыдущими. Дело настолько же неблагодарное, как сравнивать цвет снега, выпавшего в этом году, с цветом снега, выпавшего несколько лет назад. Показаться может все, что угодно, но ничего достоверного в таком сравнении не будет. Можно сказать, что пять лет назад снег был грязнее, как-то агрессивнее, жестче, ярче, темнее. Но никто этого не докажет.

Альбом «Mezzanine» (1998 год) был, конечно, непревзойденным. Совсем немногие на самом деле его до конца поняли и сумели добраться до его темных извилистых коридоров.

На «Сотом окне» («100th Window») тоже все как надо. Скрипки, носящиеся где-то далеко под сводами готического собора, обволакивающие гулкие басы, шероховатые и до мелочей продуманные барабаны с сухим привкусом синтетики, гитарно-клавишные крючки и закорючки, созерцательные мерцания. В общем, шелест океана и дыхание бездны.

А вот новый EP, «Splitting the Atom» («Расщепляя атом»): и тут музыка, как всегда, совсем другая – и снова совершенно потусторонняя, с того света. Как и два парня на обложке диска, которые это сделали… Сразу слышно, что эти парни теперь знают нечто такое, чего не знали еще в 2003 году…

Настоящий трип-хоп.

Кстати, они будут в Москве 14 октября, уже скоро то есть. В Лужниках.

wave

На мгновение свет замирает. Словно Солнце моргнуло. Это за окном пролетела птица. Потом снова, как всегда, яркий свет. Свет, который заставляет закрывать глаза.

Я лежу на кровати, под низким небом квартиры. «Признайся, — шепчу я сам себе на ухо, — признайся: таким ты не хотел быть никогда.» Я охотно признаюсь. Солнце снова моргает: легкое движение ресниц, прекрасное, как полет птицы. Солнце нынче не то, что раньше. Такое отстраненное, забывчивое солнце. И я уже не тот. Тоже отстраненный и забывчивый. Я забыл, что я такое. Ведь это не «я» шепчу себе на ухо, а кто-то шепчет мне на ухо мое «я»…

(далее…)

Напротив меня на земле лежат не распиленные стволы елок. Они уже довольно давно лежат здесь, так что кое-где уже даже облезла кора, обнажив потемневший от солнца, а потому почти столь же коричневый, как и кора, ствол. Оно не полностью освещает эти два бревна, а лишь в некоторых местах. Тем самым солнце как бы рисует какие-то непонятные иероглифы на бревнах: оно проникает сквозь нависающий над бревнами и надо мной еловый лапник и по мере того, как изменяется позиция земли и солнца по отношению друг к другу, солнце выдает разнообразные рисунки. Я думаю, что это скрытые послания, на которые никто и никогда не обращает внимание. Потому что не умеет читать их.

Иероглифы получаются очень большие, и надо уметь поднять свой взгляд от земли на такое расстояние, чтобы они казались маленькими — тогда появится возможность увидеть их полностью и попытаться подвергнуть их расшифровке. Хотя поскольку медиумом (то есть звеном, служащим для передачи послания) в данном случае является еловая ветвь, то неизвестно еще, способен ли человек на то, чтобы расшифровать это послание. Во всяком случае, для начала человеку придется выучить язык деревьев. А это можно сделать, только бесконечно долго упражняясь в слушании шелеста ветвей, в то время, когда они приводятся в двидение ветром, и в сопоставлении этого шелеста с другими многообразными звуками природы и ее прочими проявлениями…

Goddes

Через пятнадцать минут после того, как закончилась музыка, я встал и включил свет. Немедленно комната озарилась невыносимо ярким блеском, и я вдруг с нарастающей тревогой стал осознавать, что предметы утратили свои прежние очертания и — без моего участия — стали обретать какие-то новые, абсолютно им не свойственные (как раньше казалось) формы.

Мои мысли текут совершенно непонятными мне путями. Как будто я смотрю на высохшие давно русла, по которым мысли текли когда-то, пытаюсь выдавить из-под потрескавшейся на солнце почвы хоть каплю содержания, а оно — содержание — давно уже полноводной рекой невыносимо быстро несется куда-то где-то в других, новых местах, в местах, мне не ведомых.

Хотя если закрыть глаза, заглушить в себе нарастающий с каждой минутой гул отчаянья, не обращать внимание на поглотившую сознания головную боль и прислушаться к тому, что происходит в воздухе, можно различить едва заметные, но сразу действующие благодатно звуки — нет, не звуки даже, а какие-то еле различимые полунамёки на солнце, на свет и тепло, скрытые за облаками моего омраченного мозга.

Если тупо терпеть боль, это не приведет ни к чему. Надо отвлечься от нее и что-то делать.

doroga_3 

В чём принципиальная разница, воровать яблоки из чужого личного сада или колхозного? А вытаптывать сад и устраивать дикие оргии за оградой того же Храма, где отошедшие от Мира бережно хранят своими трудами и молитвами слабеющие искры чьей-то угасающей жизни? — Ни в чём!..

Всё ЭТО давно за гранью Разума. И мы все об этом знаем, ну или догадываемся. Чувствуем наверняка или хотя бы помним, что это как-то оччень не правильно. Что ЭТО нас до добра не доведёт.
 
 На кого мы сегодня расчитываем в повседневной жизни? На кого полагаемся? На родителей, близких, начальство, деловых партнёров, подчинённых, коллег, знакомых? А те сами на кого полагаются?.. Что мы, что они — на кого угодно, только не на себя самих. Вся эта поголовная тенденция, это чума, что охватила всех нас с конца прошлого столетия. Обычная суть пирамида в качестве единственного навыка прожить.

Всё, что мы планируем, делаем всякий день делается только ради единственной цели — самого факта участия в ней. Участия в чужом Обмане, Воровстве, участия в Тотальной Круговой Лжи. Как бы они не назывались или выглядели со стороны, все эти их нынешние «социальные игры», они как две капли схожи пресловутому посещению игровых залов (бирж) и разница там только в количестве звёзд — ассортименте коек, игровых столов и разнообразии кухни.

Люди давно по-другому не умеют. Люди строят свои замки уже и не на песке, а на каком-то болоте с мусором. Постоянно обманывают друг друга, обещают что-то друг другу, котируют всю это ложь на свободном рынке Иллюзий. Снова и снова эти цепочки рвутся. Рвутся и героически восстанавливаются, с каждым новым разом становясь всё короче. Делая наших людей всё более одинокими, жалкими и беспомощными, раздражёнными и замкнутыми.

Когда-нибудь все они бросают собственный автомобиль на стоянке, с треском хлопают дверцей и на шатающихся ножках ребёнка выходят на свежий воздух. Вдыхают ароматы влажного, слегка подёрнутого уже осенью леса и восклицают: Госсподибожештымой! Какже блять пиздато!

      Не знаю — не знаю. Пугает меня это слово.  То есть, Перемены не пугают, а слово пугает. 

      В большинстве своём, чем люди теперь занимаются называется Онанизм. Верю, ещё чуть-чуть и «толстый журнал» под таким названием обязательно появится.

Както так..

Анекдот, найденный в сети

Пациент в Зимбабве: Доктор, у меня отваливаются уши.
Врач в Зимбабве: Да это какая-то хуйня! А что вы делали?
Пациент: Ебал гусей.
Доктор: Так у вас гусиная хуйня!
Пациент: Спасибо, доктор! (умирает)
Доктор (записывает в журнал): Пациент умер от гусиной хуйни.
Пресс-служба минздрава Зимбабве: За прошедшую неделю в Зимбабве умерло две с половиной тысячи человек от голода, пять тысяч четыреста от отравления протухшими бананами и один человек от гусиной хуйни.
Журналист (записывает): Гусиная хуйня вошла в список трех главных причин смертности в Зимбабве.
Новостное агентство: В Зимбабве участились случаи заболевания неизлечимой гусиной хуйней.
Телеканал: Неизвестное ранее заболевание гусиной хуйней выкашивает население Зимбабве. Министерство здравоохранения Зимбабве призывает не паниковать.
Научное светило А: Да, гусиная хуйня не известна науке и в этом ее главная угроза.
Авиакомпания Конго Эйр: Мы прекращаем все полеты в Зимбабве до разрешения эпидемии гусиной хуйни.
Научное светило Б: Власти скрывают! На самом деле гусиная хуйня уже проникла в Европу — в Амстердаме видели чихающего негра с гусем под мышкой.
Пресса (публикует фотографии гусей): Гагакающие убийцы рядом!
Политик: Для борьбы охватившей мир эпидемией гусиной хуйни крайне необходимо истребить всех гусей.

свастика

Представляешь, сижу вот я тут за новым маком, навожу лоск на фотографию девушки супермодельной внешности, изображенной под пальмами на пустынно-гламурном Turtle beach в Гоа, Индия. Потягиваю кофе с мороженым. Поглядываю в контакты. И думаю: какой бл*дской х*рней я тут занимаюсь!

Объяснить? Ну вот, взять например любопытный такой журнал National Geographic. Когда-то давным-давно, в незапамятные джедайские времена, он был в какой-то степени журналом первопроходцев – в хорошем смысле, пионеров исследования земли, «рупором» смелых и нестандратных людей и идей. Сейчас – глянь в глянец — смесь рекламы часов Ролекс и визуального плежа неважно какой смысловой направленности.

Мне кажется, на земле немало мест, где белые люди бывают нечасто, и которые только и ждут, чтобы быть освещенными (то есть они-то как раз ничего не ждут, им и так хорошо и плохо независимо от нас, а вот мы тут сидим и ждем, чего бы такого живенького увидеть и услышать).. На самом деле, мир – это не туда, куда можно позвонить по мобильному телефону. В бескрайнем море лесов и пустынь светятся ацким огнем точки – города и села гордого отступника- люда человеческого. Но даже они, созданные по образу и подобию один другого, не похожи друг на друга, и везде люди живут и страдают по-разному. Любопытно ведь посмотреть, как там у других? Желательно, у совсем других и подальше.

Отправляясь в Индию, я подсознательно ждал, вопреки очевидным гугло-фактам, что буду одним белым в куче индусов, что Индия — страна-загадка. И что по итогам человек с фотокамерой сможет показать что-то новое.. Наивно, да? Ну, и в итоге я увидел, как в древнейшем городе йогов Варанаси местных жителей просто тошнит при виде человека с камерой, на фотобанках завались отличных фотографий Индии, Индусов, индийской еды и вообще всего, чего только может вообразить больное воображение среднего бильд-редактора.. На фотобанке, с которым я работаю, меня настоятельно просили, чтобы я не снимал никаких нищих, проблем и вообще всей этой грязи. Им хотелось обваленных в розовой краске слонов. Чего я им дал, в каком-то смысле. Это как бы одна сторона медали — медали ужаса.

C другой стороны — какой -нибудь Magnum photo, viiphoto и другие похожие сообщества, которые (по моему личному мнению) завязли в репродуцировании _чисто человеческих_ конфликтов — съемки в горячих точках, почти гламурные красивые картинки с войн. А ведь вор, который ворует жизни — War — never changes. Ты не можешь изменить мир, фотографируя войну. На выходе — шоу. «Магнум» и «Вип» — фото смотрят не генералы и президенты, не корпорации, которые лезут в политику и принимают решения о том, чтобы начать очередную «зачистку», а простые сердечные интеллигенты, «политические пигмеи», которые и так никого не собирались убивать.

What’s left is the Gap. Великая пустота. Невыносимая легкость прикосновения к миру, в котором ты лишь dust in the wind.

Это все, конечно, невыносимо банально. Но эта сартровская тошнота, по-моему, типична.. Tо есть, я понимаю, что может это «что-то что ушло» мало кому нужно (Oh well, whatever, nevermind), что нужны репортажи с глянцевых курортов в глянцевые журналы, с подробным прайсом лакшери услуг и расценками на лакшери шлюх между строк, но мне лично интересно что-то я даже не знаю что — что-то кардинально другое.. Истинное, земляное, сердечное, может быть даже пугающее и животное, жуткое, но — живое..

В связи с этим у меня появилось смутное намерение.. Что надо поехать куда-то «туда» где совсем никто раньше не фоткал и не писал об этом, зафоткать и написать.. Не чтобы дефлорировать местность, а какой-нибудь благородной целью. Ну, хотя бы чтобы показать, как ЕЩЕ ПО-ДРУГОМУ может быть, не как на ТВ и не в метро в час пик. То есть, чтобы в конечном итоге это — если даже это природа — было связано с человеком, не просто дикий угол бесконечной тайги, где даже дядя вася на вездеходе спьяну не проезжал..

Чтобы не быть скотом, чтобы не быть потребителем, биороботом, и чтобы даже просто не было мучительно скучно – нужно вот это «что-то», «где-то». Назовем это «приключение с пользой для человечества». Это даже не мысль, а скорее ощущение, поэтому излагается оно нестройно, и путано. Сорри за путаницу.

Но ведь на самом деле, все предельно ясно и понятно, как песня «Раммштайн». Тебе это тоже знакомо. Ты ведь понимаешь, о чем я? Тебе ведь тоже нужно что-то такое. Ты тоже, читая эти строки с экрана своего нового макбука про, потягивая обжигающий кофе с фисташковым мороженым, пытаешься вникнуть в весь этот бред, что я тут написал. Мы готовы к действию, у нас есть свобода, и у нас есть силы. Но что делать?

СТРАННИК (путешественник Петр Никитин) пешком и на велосипеде обошел полмира, и веэде он делится знанием и мудростью древних СЛАВЯН. Вот и появился он в редакции телекомпании РЕН-ТВ Брянск.