Обновления под рубрикой 'Прошлое':

Одна из телепередач Игоря Волгина под рубрикой «Игра в бисер» была посвящена творчеству Сергея Есенина.

Передача всколыхнула мою уже такую давнюю влюбленность в его стихи.

Разумеется, речь идет о лучших стихах, лучших в моем восприятии. Кроме того, я испытываю к Есенину чувство горячей благодарности. И вот за что!

В школе я без запинки бойко декламировал пушкинское «Мороз и солнце, день чудесный» и с пафосом лермонтовское «Погиб поэт, невольник чести». Но душа моя при этом не волновалась. Взволновалась она в год, когда Есенин еще оставался под запретом. Мне, ученику девятого класса, дали переписать тетрадочку со стихами опального лирика. Я там прочел стихотворение о корове:

Дряхлая, выпали зубы,
Свиток годов на рогах…

И с этой минуты блаженно заболел поэзией. Мне ее открыл Есенин. (далее…)

М.Врубель. Демон

    Ведь из каких болот взлетают гении
    В какие бесконечные миры!

Вместо предисловия. Несколько возражений Дмитрию Быкову

В своей талантливой лекции о «Герое нашего времени» Дмитрий Быков высказал некоторые мысли, с которыми я не согласен.

Так, в лермонтовских стихотворениях, разных и зачастую противоположных по настроению и смыслу, он видит многоразличие литературных масок. И явно ошибается! О подлинности переживаний убедительно свидетельствуют самоё стихи Лермонтова, глубина их и сила выразительности. (Разумеется, нет речи о его подростковых, незрелых опусах.).

По мнению Быкова, «Тамань» представляет собой тройственный автопортрет Михаила Юрьевича. Это открытие, увы, ни на чём не основано. Отдельные черты характера, запечатлённые автором в его персонажах, отнюдь не воссоздают его целостного автопортрета.

Весьма сомнительно утверждение о близости Лермонтова к исламу с его фатализмом, что якобы неотделимо от любви поэта к Кавказу. (далее…)

Русичи мы

Враг не имеет национальности, пола, возраста, он – абсолютное зло, безликая истина.

Враг – абстракция, вплотную подступающая к реальной жизни отдельного человека, целой страны с целью сломать и отнять. Главная уловка врага – сдвинуть вражескую маску и показать под ней конкретное лицо, в отношении которого у стоящего под ударом человека или целого народа возникает индивидуальное отношение, ослабляющее отпор.

Когда в 1941 году на Советский Союз наступали фашисты, они в глазах населения были не врагом, а немцами. Есть свидетельства, что люди не уезжали в эвакуацию, опираясь на своё мнение о немцах, как о добрых, работящих, аккуратных хозяевах, любящих детей и животных, не способных на жестокость и подлость.

Когда герой фильма Элема Климова «Иди и смотри», Флёра, в отчаянии и ярости расстреливает лики Гитлера, он останавливается, увидев перед собой Гитлера-младенца. (далее…)

17 ноября 1896 года родился Лев Семенович Выготский, первый – во всех смыслах первый – российский психолог.

    В вечной недовершённости – твоё величие. Гёте

Свой последний программный доклад Выготский завершил следующей метафорой:

Наше слово в психологии: от поверхностной психологии – в сознании явление не равно бытию. Но мы себя противопоставляем и глубинной психологии. Наша психология – вершинная психология (определяет не «глубины», а «вершины» личности).

Это высказывание в полной мере характеризует как творческий путь самого Льва Семеновича – путь к вершинам, так и сущность его психологии – действительно вершинной психологии.

После смерти Выготского его школу стали называть «культурно-исторической», между тем сам создатель школы никогда не оперировал оборотами вроде «культурно-историческая психология» или, скажем, «марксистская психология». По верному замечанию М. Г. Ярошевского, «указанные обороты стали обиходными в советской психологии после Выготского, выражая теоретические ориентации его бывших сподвижников и учеников. Именно ими была создана версия о единой школе Выготского-Леонтьева-Лурия как особом направлении в советской психологии. (далее…)

Ильф и Петров

Дмитрий Галковский, в представлениях не нуждающийся, написал по-своему выдающийся букет постов, укрепляющих идею «Михаил Булгаков – подлинный автор «Двенадцати стульев» и «Золотого теленка»».

Тема, кстати, не нова, что-то подобное несколько лет назад обсуждали в «Литературной России», довольно хило, и, конечно, размаха и безумия масштабных проектов вроде «плагиат «Тихого Дона»» и «Убийство Есенина» это близко не достигало. Так, побулькивание.

Не достигает, впрочем, и при деятельном участии Галковского, хотя его работа сделана местами блестяще, на том самом уровне, на котором единственно может быть осуществим жанр «телеги» (расшифровать его, и весьма приблизительно, можно как интеллектуальную спекуляцию). (далее…)

Не про ГКЧП

Август-91: из воспоминаний обывателя

19 августа 1991 года день был ясный, солнечный и безветренный. И очень спокойный, так бывает в лучшие моменты августа. Ничто не предвещало громких событий. Как обычно по утрам, мы с собакой пошли за газетами.

У киоска на Красноармейской (сейчас его уже нет, как и много другого, да…) стояли люди. В полусонном еще состоянии я заняла очередь. Двигалась очередь медленно. Вдруг, как бы сквозь сон, я услышала: «Коммунисты опять власть захватили». Смысл этих слов до меня не дошел. Но привычных — демократических — газет в киоске не было. Купила то, что было — «Рабочую трибуну», «Правду» — они до сих пор у меня хранятся. (Точнее — пылятся.) (далее…)

Архаическая борьба

Борьба изначально составляла саму суть олимпийских игр. Олимпийские игры восходят к ритуальным состязаниям, стержнем которых была борьба. Для нас борьба представляет собой спортивное состязание, архаичный человек видел в ней священнодейство, определявшее жизнь как самого индивида, так и мироздания в целом.

«Борьба, в которой упражнялись в гимнасиях и палестрах, не была … простой «физкультурой», порожденной «античным духом», т. е. стремлением к красоте тела: известно, что этот физический культ был в непосредственной связи с культом религиозным. Прежде всего, интересна связь гимнастики с врачеванием, представление о котором искони отводило к борьбе и к актам рукопашной схватки, к единоборству со смертью; даже в классическую эпоху эта связь между ними считалась очень древней, пришедшей из времен мифа… Основным божеством гимнасий был загробный бог Гермес; его статуи и гермы находились во всех палестрах и стадиях. Рядом с ним почитается и знаменитый борец со смертью Геракл… В сущности, каждая палестра и каждый гимнасий — своего рода храм, где происходят акты борьбы, еще не ставшие зрелищем… здесь подготовлялись для религиозно-общественных выступлений борцы, и здесь происходили репетиции перед олимпийскими играми… (далее…)

          Памяти Л. Яруцкого

        «Ничего подобного, — много лет спустя вспоминала она, — у меня в жизни не было…»

        Это случилось в Париже после первого представления «Арлезианки». Нет-нет, не оперы, а балетной феерии, созданной несравненным месье Дюваль.

        Александр представил незнакомца после спектакля, постучав, как обычно, в дверь уборной массивным рогом французской трости.

        «Вы были совершенны, как Кшесинская», — склонился он в поцелуе.

        Со смесью удивления, благодарности и некоторой брезгливости она отметила лошадиную — блоковскую — узость его бледного лица и огромный некрасивый лоб.

        «У тебя прелестная жена, Александр», — обратился он к стоявшему в стороне и со скукой наблюдавшему за «поклонением волхвов» барону Александру Деренталь.

        «Рад, что ты замечаешь не только тонкости дипломатии, — принужденно засмеялся Александр, теребя цепочку наследственных часов. — Не сделай себе из этого профессии…

        — Однако, нам пора».

        И обратился к жене сухо:

        «Поезжай домой, тебе нужно отдохнуть. Я буду утром…»

        Когда Александр заявлял, что у него неотложные дела, и домой он приедет поздно или совсем не приедет, голос у него становился злым и неприятным. (далее…)

        Передо мной чистый белый лист бумаги, на котором я вывел заголовок текста – «Мелкотравчатые»…

          «…ибо много званных, но мало избранных». (Лука, 14.24)

        По делу, но что-то здесь не то… Несколько дней я, как всегда, собираю текст фрагментами из того, что подобает случаю и приходит в голову. Но это «не то» не даёт покоя.

        …Раннее утро, солнце в окно, лежу ещё в постели, и вот оно приходит – новое название. «Народ» – главное действующее лицо. Теперь всё стало на свои места. За день я текст, в общем, почти закончил, неясна только концовка, я о ней ничего пока не знаю.

        Мелкотравчатые… Говорить о них не хочется…

        Вчера была «Пальмира» – с Гергиевым, с виолончелью, скрипками, с чаконой Баха, «Ромео и Джульеттой», с Прокофьевым и Щедриным. Жёлтая пустыня, античные руины, суровые легионеры в пятнистых хаки. Им непривычно это слышать, однако не шевелятся, слушают. Что это был за концерт! Небо спустилось на землю, земля устремилась к небу – и ничего, кроме музыки, покинувшей пределы нашей земной трёхмерности… (далее…)

        rain

        Перебирая старые бумаги, нашел пару своих старых стихотворений, написанных примерно в 2005-2009 годах. В связи с этим немного перетряхнул свой сборник стихов, опубликованный в проекте «PDF-поэзия» в 2009 году. В обновленном виде сборник можете скачать на странице проекта (номер 5!). Или по этой ссылке.

        Одно из этих новых стихотворений (вновь найденных и дополнивших сборник) вот такое:

        * * *

        Синие ночи
        Прохладный коктейль
        Сверчки позолочены
        (Не хочешь – не верь)

        Прошлогодняя изморось
        натолкнулась на явь,
        Среди громкого пиршества —
        яркая грязь

        Заблудились, мы скрылись, попрятались —
        Как воробьи среди ржавых авто,
        Как вороны в метро, как ничто и никто —
        в прозрачных пальто и в домино

        Мы украли на свалке
        последние ласки
        и распилили их,
        как в старой сказке

        В подмосковье луна на пустыре,
        среди кукол линялых в истершихся платьях,
        где обломки машин и кринолин,
        обмылки, бутылки, небесная синь

        Мы кривили душой, затыкали рот миру
        И будили наивно мертвую диву,
        В картонной коробке заснувшую криво
        Под огромным и теплым майским дождём

        Новый выставочный зал. Государственный музей городской скульптуры

        27, 29 и 30 апреля творческими вечерами трех культовых кинорежиссеров Новый выставочный зал открывает проект «Кино в музее». Три встречи под общим названием «Реаниматор культового кино» продолжили тему, заданную одноименной книгой Дмитрия Мишенина, художника арт-группы Doping-Pong.

        Ее героями стали творцы трех фильмов, которые стали вехами российского кинематографа.

        Советский режиссёр Слава Цукерман стал кинематографистом с мировым именем, когда снял картину «Жидкое небо», вошедшую в классику американского кинематографа. Казахский кинорежиссер Рашид Нугманов, автор знаменитой «Иглы» с Виктором Цоем и Петром Мамоновым в главных ролях, сейчас живет во Франции. Олег Тепцов, создатель «Господина оформителя», одного из первых отечественных мистических фильмов, в котором дебютировал Виктор Авилов и звучала неповторимая музыка Сергея Курёхина, остался петербуржцем. (далее…)

        А ведь как хорошо начиналось – …безобидная рыба, прочитанная наоборот.

        Но приступим…

        «Нечистая сила», в немыслимых ипостасях пришедшая на помощь мятущейся, бьющейся в судорогах интеллигенции, – взращённая и напитанная, конечно же, Гоголем, далее А. Аверченко, – новыми красками, неординарными и по-чеховски импрессионистскими живописными мазками воспрянет у Михаила Булгакова.

        Принимая, в принципе, февральскую революцию, – после Октября многие авторы-прогрессисты увертюры 20 в. мучительно ищут причину поворота «не туда», не в ту сторону. Куда следовало бы повернуть колесу истории. Что вполне напоминает сегодняшние аналитико-апоплексические метания по поводу горбачёвско-ельцинского «не туда». (далее…)

        Мозаика Тесей и Минотавр

        Я не знаю, какой жребий предопределил мой интерес к той давно забытой истории о герое, одолевшем быкоподобное чудовище во мраке кносского лабиринта.

        До недавнего времени у меня неизменно вызывали скуку все эти пестрые истории о то ли божественных, то ли звероподобных существах, которым приписываются какие-то невероятные деяния или чудовищные преступления. Лабиринты – эти опустевшие чертоги наших некогда грозных богов и могущественных предков – сегодня служат для развлечения толпы; они не отличаются никакой архитектурной изысканностью, зачастую имеют одну и ту же простую – всем хорошо известную – структуру и, как мне кажется, совсем неуместные изображения перста, указующего верный путь к выходу из лабиринта. Волею случая я забрел однажды в подобный лабиринт, и он вогнал меня в такую тоску своей простотой и незатейливостью, что я умудрился заблудиться в нем.

        Да, и чудовища, и лабиринты нисколько не занимали меня. Но что-то произошло, что-то изменилось – во мне или вокруг меня, не знаю, – и я стал одержим ими. Они заполонили мой разум, они преследовали меня и днем, и ночью. Иногда я начинал всерьез опасаться, а не чреват ли я чудовищем, сидящим внутри меня, так что впору было призывать Гефеста с его повивальным топором, дабы он освободил меня от столь невыносимого бремени.

        Мучимый своими чудовищами и лабиринтами я вспомнил о судьбе другого лабиринтного человека – Тесея и его встрече с Минотавром. Предположив, что история афинского героя могла бы дать мне подсказку в моих бесконечных блужданиях собственными лабиринтами, я обратился к произведениям наших поэтов и трагиков, чтобы через них понять древнее предание; но каково же было мое разочарование, когда вместо ясного рассказа о героическом деянии я обнаружил в них какие-то путанные и замысловатые хитросплетения образов и слов – излюбленный предмет бесконечного восхищения наших софистов, – хитросплетения, лишь затуманивавшие изначальное предание. (далее…)

        Ван Эйк. Мадонна канцлера Ролена

        Природа заселила Землю великим множеством причудливых созданий. Но и человеческое воображение наполнило культуру массой творений не менее диковинных. Две эволюции, два генезиса, два набора объектов, претерпевших множество изменений. Одна насчитывает сотни миллионов лет, другая – десятки тысяч. Как они взаимодействуют? По каким законам?

        В этом наброске, не претендующим на оригинальность, сделана попытка провести между ними параллели. Начну с объединяющих их иллюзий. Главная иллюзия культурной эволюции состоит в том, что она имеет доступный нашему пониманию смысл, определённую цель и логику развития. (Логика понимается здесь как осознанные методы конструирования новых схем, как ряд алгоритмов, по которым выстраивается её здание.) Но, похоже, вместо всего этого есть простые критерии, аналогичные естественному отбору в живой природе, – заполнить коллективное сознание, пробиться в толще себе подобных эстетических ценностей и в дальнейшей воспроизвести себя. (Для этого необходимо приспосабливаться к окружающим реалиям, как это тысячу лет делает, например, христианство в лице Ватикана, и одновременно приспосабливать эти реалии под себя.) (далее…)

        Дмитрий Бобышев От редакции «Перемен»: Дмитрий Бобышев — поэт, переводчик, эссеист и профессор Иллинойсского университета в г. Шампейн-Урбана (США) родился в Мариуполе в 1936 году, вырос и жил в Ленинграде, активно участвовал в самиздате. В 1963 году Анна Ахматова посвятила ему стихотворение «Пятая роза». На Западе с 1979 года. Подробнее см. в Википедии. Поводом к написанию им нижеследующих эссе послужило трехчасовое интервью Ивану Толстому, журналисту радиостанции «Свобода», который заинтересовался литературными воспоминаниями Бобышева (трилогия «Человекотекст»). В резонансном интервью Дмитрий Бобышев ответил, в том числе, и на вопросы, связанные с Иосифом Бродским и их взаимоотношениями. Но не только. Однако в результате предэфирного монтажа на первый план были выведены именно эти фрагменты интервью, при этом весьма тенденциозно интерпретированные журналистом «Свободы». Передачи прошли в тематической рубрике «Мифы и репутации» — 20.09.2015, 27.09.2015, 04.10.2015 под названием «Друзья и недруги графа Шампанского».

        ОТВЕТ ТОЛСТОМУ

        Тучные мифы и тощие репутации

        Пора моего возмужания совпала с двумя историческими событиями: смерть Иосифа Сталина и разоблачение его культа. Эти события внесли будоражащие перемены в жизнь страны и, конечно, сказались на умозрении многих, если не каждого из тогдашних молодых людей моего поколения. Разумеется, эти уроки были усвоены и мной: стало ясно, что вся система отношений в «стране рабочих и крестьян» основана на лжи, на советских мифах. Увенчивал эту ложь культ Сталина, то есть обожествление его всезнания и всемогущества, — мол, Сталин это победа, это «гений всех времён и народов», ведущий человечество к счастливому будущему. А ведь сказано: «Не сотвори себе кумира» (см. Исх. 20:2-17; Втор. 5:6-21), — за нарушение этой заповеди советские народы принесли гекатомбы жертв, но даже Гулага им оказалось мало, — фуражка и усы Иосифа Первого до сих пор соблазняют умы политиканов и их паству.

        Видимо, кумиротворение живёт в крови народа (неважно даже какого), ибо идолы сотворяются “повсеместно и повсеградно” не только в политике, но и в спорте, в кинематографе, на эстраде, даже в пушкиноведении и, конечно, в литературе.

        С одним из таких примеров мне пришлось иметь дело почти всю мою уже довольно долгую жизнь. (далее…)