Обновления под рубрикой 'Путешествия':

Во многообещающей бульварной газете «Московский корреспондент» появилось интервью с постоянным автором и редактором Peremeny.ru Олегом Давыдовым. Интервью непосредственно связано с книгой «Места Силы», которую он пишет в разделе «Колонки» уже более двух лет. Предваряет интервью замечательный подзаголовок: «Три мертвых монаха заблокировали все космические спутники США». Великолепный образец таблоидного жанра.

итак, сетевая версия очередного взгляда со стороны СМИ на деятельность портала Peremeny.ru и его авторов

update: на сайте Peremeny.ru опубликована первоначальная версия интервью, еще неадаптированная для газеты. Сравнить?

Колонки. В рубрике Нарратив опубликован текст Дмитрия Веещака, названный автором «Единственная сказочка моя». Внимательный читатель легко поймет, почему текст так называется, а невнимательному – не стоит и объяснять. Скажем только, что сказочка эта весьма современна и очень печальна. В общем, реализм действительной жизни. Читать!

Продолжается экспедиция RADIOTRAVEL. Люди Перемен пока еще на Андаманских островах. Знакомятся с обычаями туземцев, наблюдают флору и фауну острова Хавлок. Скоро они покинут Индию. Побывают в Калькутте и отправятся из нее в Таиланд, а оттуда – дальше по Азии, куда занесет. Пока же – звуки и пейзажи Хавлока.

Осьминог. Тут всю неделю Мирча Октоподе анализировал «протоколы сионских роботов» Айзека Азимова, то есть – шесть его романов о Фонде Селдона. Обнаружил вещи весьма и весьма неутешительные: сионские роботы будут править Галактикой. Господи, что ждет наших далеких потомков? А может, роботы уже правят миром? Тогда что нас ждет? Читаем о сионских роботах. И следим за осьминожьими обновлениями.

Прогноз Олега Доброчеева (Календарь Перемен) на ближайшую неделю можно посмотреть здесь.

Любовники нашли просторное поле, заросшее невысокой травой и цветами. По краям, на опушке леса, виднелись спрятанные от прямых солнечных лучей палатки, несколько вигвамов. Поднимался в чистое голубое небо дым от многих костров. Путники вышли на большой, диаметром в две сотни метров круг примятой травы, в центре которого тлело несколько поленьев, торчал из земли высокий тонкий шест с развевающейся по ветру разноцветной тряпкой на конце. Здесь сидели люди на огромных рюкзаках. Звучала гитара и флейта. За полем Землян с Алисой заметили вигвам из серебряной ткани: грязный, весь закопчённый сверху. Они пошли к нему по натоптанной тропинке. Из овального входного отверстия сооружения возник Беглый Клоун с кофейником в руке, опорожнил ёмкость на землю и нырнул обратно. Двое достигли дома, скинули поклажу и присели перекурить. Внутри за тканью раздавались громкие выкрики, бушевал жаркий спор.

— Нельзя было проводить сборище в этом месте. Двадцать минут до деревни и толпы рыбаков по берегу озера, коренное население, отдыхающее по выходным, а наши люди, несмотря на уговоры, всё равно купаются голыми, курят траву на пляже. Могут начаться серьезные проблемы с полицией, как тогда, несколько лет назад, — звучал возмущённый голос Беглого Клоуна.

Землян заглянул в открытую из-за жары дверь дома и был радостно приветствован находящимися внутри. Влюблённые вошли и уселись. Друзья предложили им кофе. Пришёл человек с гашишем. Хозяин жилища, Илла, очень напоминал Ленина, только с длинными волосами и козлиной бородой, говорил картавя, визгливым голосом: «Разведчики не смогли отыскать ни одного более подходящего места. Повсюду цивилизация. В последний момент решили ехать сюда. Я общался с полицейскими. Они просили не курить траву. И ещё, пожалуйста, давайте обойдёмся на этот раз без кислоты!?»

— Будем проводить практики и семинары, — примирительно ушёл от темы Беглый Клоун, и, обращаясь к Земляну, добавил — Мы нашли замечательное место под стоянку. Пойдёмте, покажу.

— А кто все эти отмороженные молодые люди, которых мы встретили по дороге, в лесу?

— Их с каждым днём всё больше… Вообще я и сам хотел это у тебя спросить!?

— Да? А я думал это ты их пригласил!

Беглый Клоун отвёл друзей на соседнее поле, посреди которого стоял красивый приземистый дуб. Подходя к дереву, Тайфун на мгновение заметил боковым зрением нечто неописуемое. Это было мимолётное видение громадного Прозрачного Вигвама. Складки, всполохи энергий, закручиваясь в спираль, поднимались в небо, а в центре сверкал радужный фонтан разноцветного света, созвучные люди подходили, собирались со всех сторон…

***

Земляну приснились сразу двое. Лучезарный и Омрачённый.

Первый уверенно шагал по осени, после работы, со стройки домой к женщине, которая носит в животе его ребёнка. Мышцы приятно ныли, мысли курились безмятежно. Герой слушал загадочную океаническую музыку в плеере, смотрел на встречных людей, машины, почти уже голые лысые деревья, хмурые строгие облака, стаи отправляющихся южнее птиц, разноцветные, наполненные простой жизнью, дома, магазины, испытывая очаровательное примирение с часто кажущейся несправедливостью существования. Потягивал пиво, ощущая, как истома разливается по натруженному телу. Фантазировал завтрашний день взвешенно, без страхов и недовольства. Вспоминал вчерашний без горечи, сожаления, досады, но с толикой здорового покаяния. Порывы ледяного ветра, накрапывающий дождь, лужи на асфальте совсем не раздражали, а даже, напротив, вдохновляли идущего Лучезарного, как и всё вокруг…

Омрачённый в адреналиновом мандраже, панике кинулся к автомобилю, ждущему у подъезда под окнами торговца, спрятав кулёк с зельем за щеку, чтобы проглотить, если вдруг грянет облава. Коктейль из разнообразных веществ, допингов, как обычно, будоражил, терзал разум. В глубине души, герой ненавидел себя, обстоятельства в которые угодил только лишь по собственной воле, хотя всё это и доставляло ему массу поверхностных удовольствий, развлекало. Он слишком многого желал, одновременно понимая, что теряет время зря. Он никак не мог остановиться. Даже когда, в очередной раз споткнувшись, заболев, оттаяв, принимался отчаянно искать спасения, только вновь ловко обманывал себя. Им руководила сладенькая низкая слабость, гнала жгучая, лихая, буйная страсть к саморазрушению. Ценой ран и поражений, через года, притоны, разорённые сны, поздние похмельные коматозные пробуждения, мимо призраков и хлама, мишуры… Непрестанно щекотала нервы вероятность надвигающейся катастрофы…

— Скипаем! На вокзал! — крикнул Омрачённый малознакомому водителю, расползающемуся в диких тропических галлюцинациях, и транспорт резко сорвался с места…

Омрачённый жил в прошлом, а Лучезарный в будущем. Их поезда целую вечность неслись навстречу друг другу, пока, наконец, не встретились посреди бездонной ночи, вязкого сна, чистой безымянной пустыни. И в момент столкновения, аннигиляции во вселенской вспышке, фантастическом взрыве вдруг стало ясно, что оба героя в действительности являются одним и тем же человеком — самим Земляном. Он впервые открыл алмазные, маслянистые, архаичные, пылающие красные глаза. Засиял возрождающимся огненным духом. Посреди всех материальных оболочек, обликов, помещений, пространств, утроб, мнений, снов, миров, существ, планет, звёзд. Посреди времени. Словно зародыш, пробуждающийся в материнском нутре для страдания, восстающий против него в родовом канале. Ныне он мог смотреть через стены, нужно было только научиться ходить сквозь них. И звали его теперь иначе. «Толкователь Тайфун! Толкователь Тайфун!» — выкрикивал подбегающий из дребезжащего желейного сна смуглый мальчик, облачённый лишь в дранную набедренную повязку — «Красная Кислотная Мать больна, ей требуется ваша помощь!» Ребёнок схватил героя за руку и поволок в сторону своего виденья. Тайфун вспоминал, что основным занятием всегда было похищение снов. Он умел пробраться незамеченным в сновиденья врага, узнавая их планы. Был знаменит среди племён. Только возвращаясь с охоты, всё бродил, бормоча ругательства, по деревне, среди костров и вигвамов, как одержимый, невменяемый, и не успокаивался, пока кто-нибудь не выслушает его слова. Иногда вокруг собирались толпы, уступлено содрогались, танцевали, колотили в ударные, а он пророчествовал до изнеможения. «Поднимает боевой дух нации, разгоняет тучи, идущие с гор!» — благосклонно курили вожди. Внезапно связь оборвалась, и герой осознал себя стоящим на пятачке перед туалетом в позвякивающем, подпрыгивающем на ходу, тёмном, ночном плацкартном вагоне. Расслышал шум на другом конце коридора. Заметил несколько объёмных чёрных фигур, теней с фонариками, продвигающихся по отсеку к сортиру, бегло осматривающих спящих пассажиров. Тогда, в тусклом жёлтом сумраке ночного освещения, он впервые разглядел вражеского босса – Майора Путова, одетого в кожанку приземистого робота, с огромной пролысиной на голове, стёртыми глазами, который быстро надвигался на Тайфуна, держа в руке пистолет. Резко запахло нечистотами, выделениями. Мобильный телефон в кармане, как назло, заиграл мелодию Алисы. Герой выхватил аппарат, выключил и разобрал прерываемый искрящимися помехами взволнованный, на грани истерики, любимый голос: «Убегай! Скрывайся! Исчезай! Друг наших друзей, служащий в полиции, зайдя сегодня в отдел Службы Психогенетического Контроля, случайно краем уха услышал, что за тобой сели в поезд! Тебя собираются принять!» — …связь прервалась, и в раскручивающемся нервном вихре Тайфун дёрнул ручку тамбура, устремившись по тоннелю. Он рвался из вагона в вагон, хлопая дверьми, стукаясь об углы полок. Люди на них просыпались, начинали кричать на героя, пытались зацепить, остановить, даже ударить. Они изменялись, превращаясь в уродливых карликов, жирных великанов, невообразимых чудовищ с чешуйчатыми хвостами, сочащимися слизью вытянутыми языками, их тела разъезжались, плавились, проход сжимался, ссужался. Он увидел впереди проводницу, одетую в какую-то вычурную, со знаками отличия, аксельбантами военную форму. Выгнувшись посреди коридора, задрав юбку, она истошно мастурбировала, пуская слюну, желчь изо рта, содрогаясь в конвульсиях. Вокруг разворачивалась оргия, шабаш. Карлики массово совокуплялись в невообразимых позах с великанами и монстрами, испражнялись, резали друг друга, жрали и вопили. Кровавое с фекалиями месиво поглотило Тайфуна и он почувствовал, как его душит сзади подоспевший Майор Путов…

Будущий Иван Путов рождался крайне тяжело. Более суток они с матерью ожесточённо мучили друг друга в сознании и под мутным вязким наркозом, пытаясь освободиться, расстаться. Наконец, не выдержав, злые усталые акушеры, сделав на животе впавшей в кому женщины надрез, насильно изъяли обессиленного, полумёртвого, поломанного младенца сквозь отвратительное кровавое отверстие, незамедлительно отделив от ещё дышащей, не отдавшей соки пуповины, подвергнув ряду унизительных, циничных процедур, можно сказать, избив, осквернив, снова одурманив химикатами. Сперва уютное, обеспеченное, потустороннее одиночество ставшей со временем угрожающе тесной утробы ценой продолжительной, жестокой, на пределе сил, терпения, борьбы, боли и последующего ужаса, противоестественного, не принесшего достаточного удовлетворения избавления сменилось более тонким страданием отрешённости, посреди мира непостижимо чуждых, опасных объектов, существ. С новорождённым обходились как с практически неодушевлённым, нечувствительным, ненужным предметом, и он учился нелюбви. Через несколько часов после драматичного разрешения мать скончалась на операционном столе, а отправленный в стеклянную коробку ребёнок даже не успел осязать её извне. Отец, подспудно обвиняя в невосполнимой утрате, следил за сыном невнимательно, воспитывал грубо, поверхностно. Иван подолгу оставался немытым, грязным, от него пахло выделениями. Другие дети чурались его, травили и часто избивали. Самое первое, жуткое, неприемлемое травматическое переживание, отвергаясь, уходило всё глубже, на самое дно формирующейся личности, и Иван, сам того не понимая, продолжал мстить за перенесённую боль другим, при этом даже не чувствуя себя виноватым. Его обижали за то, какой он, и он обижал, издевался в ответ, при каждом удобном случае. Вымещал злость на животных… Однажды, в песочнице, Иван порезал осколком стекла девочку, которая не хотела играть с ним, обзывая вонючкой. Пацаны буднично избили его и в виде особенного наказания заставили съесть говно…

Забитый, замкнутый Иван неожиданно ярко проявил себя на службе в вооружённых силах, когда добровольно вызвался отправиться из скучной, замшелой учебной части, где сослуживцы частенько измывались над уродливым нелюдимым одиночкой, в район боевых действий, рисковать молодой жизнью ради родины. Зелёный, необстрелянный взвод быстро угодил в засаду, под шквальный обстрел, и юноша испытал потрясающую разрядку, облегчение, катастрофический экстаз, когда увидел, как пущенный из гранатомёта медленный снаряд разворотил живот соседнего бойца. Отброшенный к земляной стенке укрытия, Иван улыбался, размазывая ошмётки от коллеги, свою и чужую кровь по лицу, чувствуя, как кал и сперма наполняют штаны… Утром его и ещё нескольких израненных, изуродованных бедолаг победно вывез в безопасное место штабной вертолёт. Командование, посетив госпиталь, наградило героев медалями и шоколадками. Слегка очухавшись, отлежавшись, Иван устремился обратно в гущу событий, на поле боя, хорошо почувствовав, что приносит ему настоящее удовольствие. Ночь под обстрелом совершенно переменила его. Исчезли комплексы и страхи. Теперь он открыто жаждал крови, убивать, категорично оправдывая себя, веря в безнаказанность. Он плодил кровавые отверстия в телах других людей, возможно полагая, что помогает их душам освободиться от страданий жизни. И в любой безвыходной ситуации оставался невредимым, иногда благодаря лишь какой-нибудь невероятной случайности, провидению. Словно какое заклятие берегло его. Умирали все, кто был рядом, но Иван, довольный и счастливый, уползал… Он заново испытал катарсис, когда начальство поручило любыми путями, не стесняясь в средствах, добыть из пленного важную стратегическую информацию. Иван радостно, вдохновенно применил к уже издыхающему, но всё ещё гордому южанину свою извращённую фантазию и почти ничего не добился — жертва лишь отплёвывалась, хрипела, изредка понося мать инквизитора на грубом ломаном языке. Тогда, на вторые сутки, Иван в бешенстве вставил противнику под рёбра нож, дёрнул, засунул в рану руку и, брызгая во все стороны ароматной кровью, стал вытягивать кишки. Умирающий истошно вопил от нестерпимой боли. А изверг кромсал плоть, запихивая ее себе и поверженному врагу в рот. Когда Ивана оттащили от тела, он понял, что опять обделался и кончил одновременно… Однажды солдаты нашли вмазанную героином до кровавых соплей тёмную девочку на окраине занятого села. Принялись жадно насиловать её по очереди, весело матерясь, раскуриваясь и выпивая, столпившись вокруг. Очередь дошла до Ивана, и он с отвращением лёг на маленькое, грязное, жалкое тельце, задрыгался, чтобы не ударить в грязь лицом перед остальными. Он был девственником. Это был его первый раз. Он не испытывал желания и не мог кончить. Над ним долго смеялись…

Вернувшись с войны, Иван некоторое время пил водку, сидя дома на кухне у пережившего удар, прикованного к кровати, умирающего отца, а потом нанялся на службу в недавно сформированный Отдел Психогенетического Контроля. Быстро пошёл вверх по карьерной лестнице в новой силовой структуре. Ведь его увлечение техникой допроса приносило существенные плоды в хищной работе на совесть. Однажды к нему в специальный кабинет угодил мальчик «бегунок», разносивший цыганский героин клиентам, в поведении, манерах, повадках которого легко угадывалась нетрадиционная половая ориентация. Пьяный Иван, как обычно, приковал пленника к стулу и принялся с наслаждением избивать. Правда, этот мальчик реагировал совсем не так, как другие. Во взгляде читалась благодарность мучителю за то, что он делает. Жертва стонала красочно, театрально и смотрела на Ивана с обожанием, страстью. У агрессора плотно напрягся половой член. Повинуясь непреодолимому желанию, он распахнул ширинку и засунул свой зловонный орган в рот пареньку. Тот принялся смачно сосать. Иван задохнулся от эмоций, быстро кончил, открыл наручники и вошёл сзади. Запах экскрементов невероятно возбуждал его. Несколько часов Иван продолжал допрос, потом созвонился с оперативниками и закрыл дело на молодого преступника. Он стал водить любовника к себе домой, избивая и насилуя на глазах у парализованного отца. Партнёр познакомил Ивана с героином, который глушил чувства и мысли, анестезировал душу намного приятней, надёжней привычной водки…

Настал момент, когда Иван совершенно перестал быть человеком. Боль, сострадание, ощущение единства окончательно сделались недоступными для осознания. Его огненное духовное сердце погасло, превратившись в серый булыжник.

***

Сутра по стоянкам на опушках и в чаще разнеслась тихая весть: погиб знаменитый Волшебник. Его разорванное, изуродованное тело обнаружили в десяти метрах от железной дороги. По всей видимости, он направлялся на сходняк. Предположительно, вёз с собой много марихуаны и психоделиков. В результате какой ситуации произошло несчастье, было никому не известно, но поговаривали, что шамана, наконец, настигли ищейки Службы Контроля…

Люди собирались к сказочному дубу, рассаживаясь вокруг, на семинар по альтернативной подпольной психологии. Ветерок трепал траву, шелестел листьями, звенели радостные детские голоса у озера.

— Сегодня повсюду наблюдаю трахающиеся парочки… — задумчиво произнёс вышедший из проплывающей мимо полосы искрящегося, булькающего свечения мальчик-старик, юный и древний одновременно… Тайфун вспомнил увиденных утром на пляже очень толстых мужчину и девушку. Она лежала на траве, а он сидел над ней и аккуратно, осторожно, нежно гладил её брови, лицо…

— Значит, всё лихо разворачивается, закручивается. Пора разливать эликсиры, — заметил мастер Тайфун.

Беглый Клоун задорно, с очаровательной улыбкой говорил, обращаясь ко всем присутствующим:

— Попробуйте дружить с миром, с самим собой и другими людьми. Для этого всего лишь необходимо постараться быть честными, искренними, внимательно следить за тем, что происходит. Ведь невозможно скрыть ни одну мысль, эмоцию ни от себя, ни даже от других. Всё это витает в воздухе, мы все это чувствуем, это отражается на мимике, движениях. Жизнь наполнена страданиями и кажущейся несправедливостью, а неутомимые попытки разума понять, осознать, рационализировать трансцендентную тайну бытия рождают концепции и чувство вины. Человек всё время пытается распихать переживаемое по полочкам, уложить в неточные, путаные схемы, испорченные уже самим процессом появления биологического существа на свет. В этом корень пагубных страстей, фанатизма, окаменелости. Мало того, каждый часто усердно прячет пугающую, травмирующую информацию в глубь подсознания, лишаясь самого эффективного, актуального для духовного раскрытия материала. Испытывая подсознательное напряжение, человек стремится обвинять, причинять дискомфорт, делать больно другим, тем, от кого всё равно, так или иначе, зависит. Внутренне негармоничный тиран и агрессор старается перенести свои проблемы, путы, оковы вовне, на других. В этом предпосылки любой власти, управления, агрессии, провокации, садизма… Научитесь прощать, и начните, прежде всего, с себя. Попробуйте простить себе слабости, грехи, болезни. Прекратите питать их. Переживая из-за них, упрекая себя, можно только усугубить ситуацию. Напротив, нужно что-то делать для того чтобы попытаться исправить… Вспомните всю свою боль, примите её и освободитесь…

Семинар перерос в импровизированное шуточное ток-шоу на тему «расскажи о своём волшебном путешествии»…

— Меня терзает один вопрос, — нудно процедил нагой мальчик-ворона: Может ли настоящий, истый красный анархо-нудисто-вегетарианец позволить себе ссать в Макдональдсе и должен ли он испытывать благодарность капиталистам за то, что они понастроили бесплатных сортиров?

— А я вчера лишилась девственности вот с этим человеком. Он был очень нежен и внимателен. Мне кажется, я люблю его. Хочу родить от него ребёнка, — лепетала увешанная украшениями небесная девочка-цветок, висящая на шее хитро ухмыляющегося бородача с посохом.

Потом, в надвигающихся сумерках, все потянулись на главную поляну с шестом. Загремели чётче, слаженней барабаны. Со всех сторон из леса шли благостные люди к разгорающемуся общему костру, несли чашки, миски, ложки, трубки с марихуаной, коврики, музыкальные инструменты. С полевой кухни приволокли несколько огромных закопчённых котлов с кашей и чаем. Илла истошно вопил, размахивая украшенной цветными нитками палкой, увещевая собравшихся начать церемонию кормёжки, силясь призвать к порядку разбушевавшихся музыкантов. Постепенно пёстрая толпа притихла. Ритм смолк. Народ брался за руки, расходясь всё шире по поляне, замыкая просторное кольцо. Несколько больных улеглись на землю в центре. Кто-то начал петь, и остальные подхватили. Звуковая волна перекатывалась из одной части круга в другую, сотни голосов, резонируя, сливались в один тотальный вселенский гул. И ветер перестал. А закатное солнце над полосой леса, наоборот, как раз отыскало брешь в облаках, радостно окрасило поле нежным теплом. Через несколько минут многоголосое гудение закончилось, и воцарилась хрустальная, наполненная космическим покоем тишина. Какое-то время никто не хотел нарушать гармонию, но потом участники ритуала дружно воздели к небу всё ещё соединенные руки с резким выкриком: «Хау!». Разомкнули цепочку, сбились кучнее, усаживаясь на землю. Придурошный самозваный вождь засуетился, вопрошая, кто желает раздавать пищу. Алиса подошла к нему, забрала дающий право обращаться к собранию посох и спокойно заговорила:

— Добрый вечер братья и сёстры! Я хочу сказать! Мне необходимы тишина и ваше внимание! Я хочу сказать! – девушка выдержала паузу, ожидая пока прекратятся разговоры. – Мы сегодня узнали, что ушёл из жизни наш друг Волшебник. Я очень любила его. Думаю, многие из присутствующих любили и уважали его…

… ораторы сменяли друг друга. Кастрюли тащили по кругу от одной компании к другой, раскладывая кашу по тарелкам, разливая чай в кружки. Импровизационный ансамбль из гитариста, флейтиста, перкуссиониста собирал в шляпу пожертвования на общественные нужды. Заново разгонялись ударные. Юноша в рубище кружился в первобытном танце. Девушка с вытаращенными глазами, замотанная в тряпки подходила к каждому по очереди, прикасалась, обнимала, целовала, восклицая:

— Мы все — одно! Понимаете? Мы все одно! Всё — одно! Сосенки, птички, облачка, милиционеры, комарики, жучки, рыбка в озере, рыбаки на берегу… — неустанно бормотала помешанная. — Приглядитесь повнимательнее, почувствуйте, это не сложно, расслабьтесь, растворитесь… Ведь всё — одно!

***

Начальство стало доверять Ивану Путову сложные, опасные секретные дела. Например, по инициативе правительства была инициирована разработка загадочной экзотической деструктивной международной наркотической секты, именуемой в документах как «Друзья Деревьев». Организация была ошарашивающе нетипичной. В ней не было ни лидеров, ни специального внутреннего порядка. Она оставалась открытой, доступной, но ни один агент так и не смог внедриться достаточно глубоко в жизнь таинственной секты. окончание

Мгновения..

Еду в машине и мысленно спорю с тем, кто создал автомобили. Зачем это надо было? Ну да, конечно, чтоб передвигаться было легче и, главное, быстрее… Ты едешь на огромной скорости, которую решает водитель. Все, что пробегает мимо в твоём окне, через минуту исчезает. Превращается в прошедшее время, хоть ты и осознаешь, что в том месте, где ты мимолетно проехал, продолжается то самое настоящее и развиваются события. А ведь ты когда-то, всего секунду, но был непосредственным участником этих событий. Только ты успел разглядеть некоторые детали и начал догадываться, что же происходит, как машина помчала тебя дальше. Ты был в этой картине, ты играл роль человека, сидевшого в одной из десятков приезжих машин, но так толком и не узнал, что же это было. Да! Тебе выпала роль обычной массовки, никто тебя не заметил. Ты въехал в эту картину и та же просто выехал из нее. Возможно, там ты и упустил свою истинную судьбу или пригласительный билет на счастье… А этот момент, привлекший твое внимание, превратился в пустую линию горизонта в зеркале заднего вида. Ужасающая пустота битком забита тебе в душу. Ты споришь с машиной, с водителем, с людьми, которые об этих картинах и не задумываются, ты представляешь, если б ты шел пешком, сколько всего могло бы с тобой произойти, и ты подумал бы, что это судьба.

Чувствуешь себя пустым вакуумным балончиком из-под дезодоранта, лежащем в коробке на колесах, которая-таки мчится, чтоб спасти тебя от заполнения всяким ароматом. Винишь себя за то, что задумался всего об одной из этих миллиардов мимолетных картин так долго, что не заметил тысячи других. В любой ты мог найти участие и быть счастливым…

Значит, еду я в этой коробке на колесах и понимаю, что совершила большую ошибку. Должна была раньше догадаться и не сесть в нее. Знаю! Прекрасно знаю, что наказана за эту ошибку и не заслужиаваю никаких перемен. Тут, в этой каторге для клаустрофобиков всего одна вероятная перемена: одна дорога и грузовик со скоростью 100 км/ч, едущий тебе на встречу на твоей полосе. Но и это 50/50.

Не знаю, к счастью ли это, но машина добралась до места назначения благополучно: в целости и сохранности. И я в ней! Да, представляешь, я так и не выпрыгнула на ходу! Меня остановила мысль, что если я выпрыгну, возможно, сверну шею и потеряю даже пустоту, наполняющую меня, вместо того чтоб приобрести новую жизнь. А ведь некоторым людям даже не посчастливилось узнать и почувствовать этот вакуум.

Меня стало мучать угрызение совести! «Как же так, я же не могу вот так вот просто разбрасываться подобными ценными дарами…!» А моя бешеная страсть к дороге и желание попасть в бегущие картины за окнами автомобиля – всего на всего второй шаг к сумасшествию.

Машина меня привезла, теперь отвозит обратно. Но сегодня другой день, сейчас уже другое время, и даже погода стоит иная. Моросит дождик, бегут другие картины, люди… Одни деревья и полоски на асфальте остались те же. Все движется в обратном направлении, но это неважно.

Я жажду промокнуть под этим дождем, он мне так симпатичен!

Колонки. В рубрике Нарратив на прошедшей неделе опубликовано эссе Олега Давыдова о Свидригайлове «ТОТ НОВЫЙ СВЕТ». По телевизору сейчас как раз показывают сериал «Преступление и наказание». Очередной кошмар по русской классике. А о чем речь в романе Достоевского на самом деле? Да в первую очередь как раз о Свидригайлове, поселившемся в душе Раскольникова, о самоубийстве и бегстве в Америку. Читать!

Осьминог начал новый проект: исследование того, как представлены деяния Головоногого монстра в фантастической литературе. Представлены неплохо, вопрос только в том, что в этой научной и ненаучной фантастике правда, а что бред. Для начала наш эксперт по фантастике Мирча Октоподе рассматривает тексты Айзека Азимова. И обнаруживает в них много нечеловеческого. Убедиться!

Продолжается экспедиция RADIOTRAVEL. Наши люди на Андаманских островах среди Индийского океана. Вот пишут: «Мы достигли такого места, где можно сказать: наша поездка предпринята не зря. Такое можно увидеть разве что в рекламе шоколада Баунти. Но – как можно сравнивать прилизанный видеоролик с той эйфорией, которую здесь постоянно испытываешь?» И не надо сравнивать, надо смотреть и слушать.

Блог-книги. Завершилась публикация Второй части романа Суламифи Мендельсон «Побег». Теперь можно прочесть целиком две части романа. Первая часть текста здесь, а начало Второй части здесь.

Прогноз Олега Доброчеева (Календарь Перемен) на ближайшую неделю можно посмотреть здесь.

Трипы. С чего начинается Панама. Цитата: «В моих мечтах Панама – это шляпа волшебника, где умещается все, что угодно… вновь перечисляю себе, как гармоничны здесь: традиционная панамка и бейсболка из США, доллар и монета бальбоа, колье Swarovski и кольцо в носу индейской женщины». Фото и текст: Розалина Курлова. Открыть трип!

Осьминог. Всем уже надоели разговоры на тему: что решит Путин, уйдет он или останется? Но такие банальные вещи интересуют лишь профанных политологов и прочих пикейных жилетов. Осьминога же интересует другое: какой катаклизм будет сопровождать это решение? Любое из двух решений, ибо, как установил Олег Давыдов, в переходных ситуациях в Путине включается трикстер. Вникаем!

Продолжается экспедиция RADIOTRAVEL. Из письма путешественников: “Мадрас оказался очень странным мегаполисом. Нигде еще, даже в Дели, мы не видели так много нищих. И нигде так сильно не ощущали пронизывающую все происходящее и видимое магическую энергию, проявленную в сотне совпадений, загадочных событий, необычных знаков и встреч». Смотреть и слушать. Опубликован также обзорный пост-путеводитель 4. Индия, Часть 3: Керала. Смотри здесь.

Блог-книги. Близится к концу публикация Второй части романа Суламифи Мендельсон «Побег». На этой неделе выйдет десятая глава, которая называется «Преобразования Лоренца». Читать!

Прогноз Олега Доброчеева (Календарь Перемен) на ближайшую неделю можно посмотреть здесь.

Осьминог. Несколько дней назад Людмила Улицкая получила за роман «Даниэль Штайн, переводчик» премию «Большая книга». Критик Осьминога Иван Севастьянов внимательно прочитал текст и сказал, что ничего страшнее этой книги ему еще не доводилось читать. Еврейская жизнь — это уже само по себе чудовищно. А там еще всякие идеологические ужасы, подсказанные Осьминогом. Иван написал рецензию и назвал ее «Провокатор Штайн». Бедная Улицкая! Смотрим, в чем дело. Не забываем также Осьминога в целом.

Места силы. На сей раз это Свирская слобода. Олег Давыдов продолжает историю Жизни Александра Свирского и делится своим собственным мистическим опытом. Цитата: «Что видит ангел, когда смотрит на человека? Лишь завиток в поле энергий и смыслов, волну, а вовсе не человека, существо, одетое по моде своего времени и имеющее в голове ограниченный этим временем набор мыслей и образов. А что видит человек, когда ему является ангел?» Открыть место силы!

Блог-книги. Продолжается публикация романа Суламифи Мендельсон «Побег». Восьмая глава Второй части романа называется «Триста талеров». В действие романа вламывается новый герой. Появляются проблемы. Читать!

RADIOTRAVEL. Экспедиция, организованная сайтом Peremeny.ru, вступает в новую стадию. Сейчас наши люди уже, наверное, третий день плывут на корабле к Андаманским островам. А перед броском через море они пронаблюдали религиозную жизнь Варкалы и предали на нам этот материал. Смотреть и слушать!

Прогноз Олега Доброчеева (Календарь Перемен) на ближайшую неделю можно посмотреть здесь.

Кое-что новое появилось также в разделах Лабиринт и PEREMENY TV.

Колонки. Место силы, о котором рассказывает Олег Давыдов называется Оять. Что-то до боли знакомое слышится в этом названии. А вот и цитата: «Могут спросить: где это видано, чтобы для зачатия ребенка надо было уединяться ночью в монастыре? И что это за монастырь, в котором мужчины и женщины ночами совместно молятся о чадородии? Давайте посмотрим». Открыть место силы!

Колонки. ЦЕННЫЕ БУМАГИ: НЕОХИППИ ВЕРХОМ НА ПУМЕ. Звезда Digital art Димамишенин спрашивает у модного фотографа Райана МакГинли про рекламу, искусство и обнаженных, голых, нагих, раздетых, совершенно без одежды, в чем мать родила, голышом, людей. Читать и смотреть!

Блог-книги.
Продолжается публикация романа Суламифи Мендельсон «Побег». Седьмая глава Второй части романа называется «Куда душа моя стремится». Действие переносится к теплому морю. Читать!

Блог-книги. Экспедиция RADIOTRAVEL. От путешественников что-то дано нет вестей. Скорей всего они все еще в Варкале, но проблемы с компьютером мешают выйти на связь. Варкаласмотреть и слушать!

Прогноз Олега Доброчеева (Календарь Перемен) на ближайшую неделю можно посмотреть здесь.

Трипы. США. dekabre рассказывает о прекрасной Аляске. Цитата: «Мне хорошо, даже если слева – двойной забор с колючей проволокой, ограждающий городскую свалку, над которой кружат сотни огромных ворон и висят тучи. Даже если справа – красная надпись «Полигон», рваные елки и непрерывная стрельба, а со столба на меня пялится мрачный орел». Открыть трип!

Осьминог. Главное обновление в этой блог-книге на истекшей неделе называется «Демон турбулентности». Олег Давыдов беседует с Олегом Доброчеевым о нефтяном кризиса, устроенном Осьминогом. Основной вопрос: когда упадут цены на нефть? И каким образом это для всех нас закончится? Тут не только разговор об экономике, тут, как всегда в Осьминоге, беседа о конспирологии. И все же самое животрепещущее: когда ждать облома?

Продолжается экспедиция RADIOTRAVEL. Наши люди все еще в Варкале, восстанавливаются после блужданий в просторах Индии. Лежат на песке, созерцают закаты, слушают мантры, предаются чревоугодию. Попробовали и русскую кухню в исполнении одного тибетца. Цитата из письма: «Разговорились с поваром. Тибетец пять лет жил в России, работал личным поваром Кирсана Илюмжинова, а теперь вот пытается не забыть свое искусство». Смотреть и слушать!

Блог-книги. Завершилась публикация шестой главы Второй части романа Суламифи Мендельсон «Побег». Свершилось, герой овладел героиней. Но — следующая глава называется «Дело принимает дурной оборот». Читаем!

Кое-что новое появилось также в разделах Лабиринт и PEREMENY TV.

Прогноз Олега Доброчеева (Календарь Перемен) на ближайшую неделю можно посмотреть здесь.

Они бредут мимо заправки по дикой жаре, раскалённому асфальту… Он, с видимым облегчением скинув рюкзак в пыль обочины, несколько раз приседает, размахивает руками, разминая утомлённое тело. Она, сняв свой рюкзачок и положив рядом, присаживается на поклажу, вынимает из чехла гитару, принимается тихонько наигрывать, напевая простую песню о дороге, любви и свободе. Он достаёт сигарету, поджигает, курит, улыбается, слушает, не забывая махать рукой проезжающим автомобилям. Она откладывает инструмент, зевает, достаёт из рюкзака полуторалитровую бутылку, наполненную водой, отвинчивает крышечку, с гримасой отвращения глотает тёплую, невкусную, душную влагу, потом протягивает спутнику. Он бросает окурок, тушит подошвой, и, указывая на кусты, деревья неподалёку, предлагает отдохнуть в тени. Она соглашается… Они добираются туда через придорожную канаву, поле, заросшее невысокой, из самого приторного детства, травой и цветами, вынимают из рюкзаков туристические коврики, спальники, расстилают на земле. Она делает бутерброды из хлеба и плавленого сыра, он снова курит. Они увлечённо жуют, нежно смотрят друг на друга. Он отходит помочиться. Она сбрасывает платьице, снимает сандалии, чулки, трусики, залазит в состёгнутые вместе спальники, зовёт. Он возвращается, раздевается, ложится к ней. Они целуются, ласкают друг друга. Он, как всегда, жадно, нетерпеливо входит в неё, двигается. Она желает быть сверху. Они переворачиваются. Пыхтят и сопят. Ветер раскачивает ветви, шелестит листвой, укрывающей любовников от солнца, шуршит трасса. Честные запахи. Оргазм, чистое небо, и мир застилает сон.

Земляну приснилась угрюмая заснеженная тайга. Несколько человек, одетые в почти одинаковые универсальные лохмотья, грязные, прожженные, рваные фуфайки, стоптанные кирзовые сапоги нехотя волочатся вдоль просеки, по обе стороны которой органно, безучастно возвышается непроходимый смешанный, спутанный лес. Бедолаги тащат на плечах примитивные рабочие инструменты: лопаты, топоры, домкрат, кирку, молот, мешок со скудной провизией, сковородкой, котелком, канистрой чистой воды, несколькими украденными в котлопункте ложками. На приготовление обеда каждый утро скупым завхозом, начальником котлопункта, замкнутым, убеждённым стукачом выдаётся немного высушенных в прошлом году картошки и лука, по паре банок просроченных много лет назад тушёнки и кильки в томатном соусе, соль, четверть хлеба на человека. Этот тип в прошлой жизни был каким-то там военным начальником и в результате совсем не умеет общаться с людьми, угодил сюда за то, что пригрозил убить кого-то. Поэтому, когда за недопустимое словесное оскорбление прямо в кладовой, среди мешков с продуктами, во время выдачи суточных норм завхоза избил новый повар таджик, народ, уставший от пустой, скверно пахнущей, непотребной баланды, уважительно поддержал, а начальство лишь отчитало последнего, заточив на несколько дней в штрафной изолятор… Воздух вкусный, сладкий, густой и на удивление тёплый. Фланируют редкие крупные мягкие хлопья снежинок, ощутимые лишь как щёкотный комариный поцелуй призрачного ангела, когда соприкасаются с кожей лица, открытые поверхности которой летом были все искусаны, воспалены, потому что, когда напряжённо работаешь, нет возможности отбиваться от роя невиданных хитиновых монстров. Ссадины и мозоли в этом болотистом климате не заживают, а гниют дальше, вокруг образуется язва, расползающаяся всё сильнее. Лекарств почти нет, письма доходят редко, и уже ни во что не веришь, ни на что не надеешься, а вспоминать трепетно, жгуче больно, ведь точно знаешь, всё это будет продолжаться ещё долго. Только ещё большее страдание, давление, одиночество, стойкое внутреннее правило. Будешь вынужден, снова открыв глаза внутри безапелляционно реального, ясного бреда, принять навязчивый нож сирены, съесть благоухающее разложением, смертью резиновое время, спрыгнуть на траву, грязь, сугробы с подножки вагончика, пропахшего потом, дымом папирос без фильтра, сырых берёзовых дров, сероводородом от больных животов, предельно крепкой заваркой дешевого чая, вылезти из утробы, до отказа забитой, упакованной такими же, как и ты, обездоленными, но пока ещё не сломленными чудовищами, горькими, скаредными калеками, поднять топор, кирку под набухшими, тяжёлыми, низкими, надменными фиолетовыми облаками над головой и снова переживать, мучаться, ждать дальше… Один недавно помер от такой работы, быта. Ещё ему перестали писать из дома, с далёкого райского юга, где остались жена и двое детей. Тихий, добрый, трогательный пьяница, немного блаженный, но вроде крепкий, широкий в кости. Пару лет отпахал в корчёвке — самой тяжёлой, надрывной бригаде, валящей и укладывающей толстые трёхметровые баланны, взятые с нижней части поваленных стволов крупных елей, осин и берёз, в остов временной колеи на новых вырубках. Стали беспокоить частые боли в груди, позвоночнике. Администрация неожиданно поверила и перевела на работы в посёлок, где всё равно приходилось тягать брёвна. Однажды ночью сердце остановилось, и тело хлёстко рухнуло с верхней полки двухэтажной кровати на холодный пол барака. Два дня труп лежал на кухне, укрытый простынёй, а бывшие коллеги привычно, буднично грели кипяток для чифиря, единственного необходимого лекарства, наркотика. Раньше чёрный чай был запрещён на режимных зонах, подобно алкоголю, марихуане, прекурсам первинтина и опиатов, сотовой связи и многим другим вещам, которые проносят сквозь решётки, стены, различными тайными способами, путями. Например, на торпеде — заплавив в полиэтилен и затолкав в анальное отверстие, спрятав в прямой кишке, как до сих пор доставляют чай и сигареты в карцер… На третьи сутки останки водрузили на платформу, прицепленную к пассажирскому тепловозу, отвозящему отработавших смену надзирателей в обитаемую большую землю… Более всего начальники, командиры страшатся побегов. Но надо быть отчаянным безумцем, чтобы решиться уйти через эти проклятые болота, тайгу, необъятную пустынную, девственную страну концлагерей. Осенью, правда, исчез один грузин, пастух. Говорят, он ещё на тюрьме тренировался, в тесных прогулочных двориках бегал по стенам. Изображал, что совсем не говорит по-русски. Угодив сюда, пошёл к этнической диаспоре работать на пасеку… Искали долго, с собаками и вертолётом. Не нашли. Может, волки съели… Или как-то в этапе привезли нескольких детдомовцев, беспризорников, а у них привычка бежать отовсюду, и они сразу пошли, прямо в тапочках, по раннему снегу. Их легко поймали и несколько дней калечили в изоляторе, всё здоровье отняли… Пространство режет идеальной тишиной, пустотой, разбавляемой лишь хрустом неровных шагов, выжимающих свежий голубой снег, кашлем, плевками, матюгами, позвякиванием посуды в продуктовом мешке, сухим рокотом бензопил за десять километров через болота на лесоповале. Присыпанные снежком, тонкие, миниатюрные рельсы-узкоколейки, убегающие за поворот. А шпал не видно – шагать неудобно, ноги постоянно спотыкаются, проваливаются, и при этом то жёстоко коченеют от стылой влаги, то приятно отходят от тока крови, разогнанной чайным концентратом, ходьбой… Эта железная дорога уже несколько месяцев составляет весь смысл жизни, наглядную его метафору для героя. Положенная с вопиющим несоблюдением технологии, без насыпи, прямо в топкую почву, закрученная на стыках двумя, а то и одним болтом вместо необходимых для прочности четырёх, она постоянно плывёт, особенно в межсезонье, когда меняется погода: проваливается, проседает, изгибается из гладкой дуги в острые углы. Старые шпалы гниют, рельсы разъезжаются, выворачиваются, падают под платформами, нагруженными скошенными деревьями, чичигой — старинным тепловозом, тянущим вагончики, порою в течение многих часов, с простоями, перевозящим мужиков: до рассвета – из лагеря на квартал-делянку, а после заката – по темноте обратно. И бригада каждый день, иногда даже ночью, смастерив факела из фуфаек и солярки для бензопилы, без выходных, в любую погоду чинит пути: вытаскивает костыли — гвозди, прикрепляющие рельсы к шпалам, поднимает домкратом дорогу, достаёт из глины, из стальной замёрзшей земли, из-под первого снега шпалы, пилит в лесу, вкапывает новые, снова зашивает полотно; поправляет, перестраивает лотки — мосты над оврагами, речками; устраняет аварии, ставит обратно упавшие составы. Возможно, это и есть настоящий ад, изнанка мира. И тот, кто наслаждался там, в другой жизни, опьяняя себя иллюзиями, удовольствиями, пробуждаясь здесь, стонет. Всем своим трагикомическим сюжетом, каждым кадром ситуация заставляет остро чувствовать, что кто-то, безликий, невидимый, всемогущий и суровый, безжалостный, считает героя крайне, серьезно виноватым, неправильным. И некий подлый факт, отмеченное отдельным вниманием событие из прошлой жизни, приятного сна диктует точку перелома, от которой в дальнейшем раскручиваются внутренние нити, клубки обид, комплексов, страхов. И почти невозможно разойтись с кем-то, сбежать. Ты каждое мгновение сталкиваешься лицом к лицу с самим собой, со всеми своими недостатками, проблемами. И только сон даёт передышку, забвение. Самое страшное, что нет любви. Только дрочишь иногда в стороне, мечтая…

Землян очнулся с желанием вынести что-нибудь из неиссякающего шквала плавящихся, перетекающих одна в другую, множащихся неисчислимо, панических галлюцинаций, бредовых сновидений. Сперва он вытащил на нетронутый искажениями, затерянный где-то в самой глубине сознания, светлый-солнечный, покрытой спелой, сочной травой и цветами островок самое дорогое — девушку Алису. Потом принялся спасать гитару и снаряжение…

Рано или поздно влюблённые достигли заветной развилки, где, согласно полученной от друзей листовке, нужно было, сойдя с большой дороги на просёлочную, миновать ещё полсотни километров через несколько деревень. Ребят удачно подвёз один местный житель, подозрительно заинтересованный начинающимся стихийным свободным фестивалем мира и любви. Взял деньги за бензин и подробное интервью у пассажиров об их мировоззрении и об истории движения любовных сходняков. Высадил у небольшого, заросшего кувшинками озера посреди леса.

Первым, кого они увидели, был рыхлый пухлый длинноволосый нагой малыш мужского пола, высокий, но явно юного возраста, барахтающийся, плещущийся на мели, совсем как маленький ребёнок. Землян радостно окликнул нового друга: «Молодой человек! Как нам попасть на сходняк?». Стал дожидаться ответа, но тщетно: существо уставилось, открыв рот, в небо, не обращая на вновь прибывших никакого внимания. Герой дважды повторил вопрос и опять безрезультатно. Подумал, что сей глухой оболтус в луже напоминает даже не очередную жертву революции, подпольных альтернативных маньяков психологов, а скорее продукт раннего сексуального насилия, характерную иллюстрацию халатности гинекологов, акушеров, жестокостей в детских садах.

— Эй, слышь, ты, братан! Чего нас игнорируешь? — Землян эффектно напряг голос. Купальщик вяло, заторможено обернулся, посмотрел мутным взором, сделал неопределённый неуклюжий жест рукой в ту сторону, откуда путники только что прибыли…

— Юноша, мы только что приехали, очень устали, а вы даже не здороваетесь… Хотя бы подскажите нам, куда идти, где стоят люди? — Алиса, хотя и не одобряла грубость своего попутчика, также была изумлена очевидным скудоумием аутичного мокрого дитяти.

— Доброе утро. — равнодушно промямлило, словно некий пароль, рассеянное существо.

— Здарова. Ты бы хоть штаны надел, когда с нормальными людьми разговариваешь! — пошутил Землян, — Что потерял совсем штаны? — и тихо добавил, — Разум, похоже, тоже уже совсем потерял…

— Ты наверняка должен быть в курсе, где живёт парень, которому всегда больше всех надо, Илла? У него серебряный вигвам.

— Идите по этой дороге долго в лес. За большим пляжем, на второй поляне, увидите… Прямо за Кругом… продолжение

Колонки. Димамишенин. ЦЕННЫЕ БУМАГИ: ПОЧЕМУ МНЕ НАСРАТЬ НА ВАС. Цитата: «Я не отвергаю и отрицаю культуру, которая нас взрастила и растит. Я отвергаю всю эту псевдодерьмократию Ельциновско-Собчаковских потомков, расписавшихся в своей бездарности. Хотя не будь их – был ли у меня хоть один шанс сейчас высказаться и быть услышанным? Хороший вопрос». Читать!

Осьминог. Здесь продолжается тема «Годы вотанических решений». После поясняющего текста Карла Юнга о Вотане (это здесь) Олег Давыдов взялся извлечь из текстов философа Алексея Лосева мифологию русского Вотана. Получилась картинка почище «Фауста» Гете, но только без излишнего мистицизма. Все брутально, как член партии в попе политзаключенного. Убедиться!

Продолжается экспедиция RADIOTRAVEL. Путешественники из города Кочина съездили на пляж Черраи. Там довольно красиво, стоит побывать (рассказ об этом городе и этой поездке здесь). Теперь они уже отправились в Варкалу, приморскую деревню на юге Кералы. Там их ждала неприятность. Смотреть и слушать!

Блог-книги. Роман Суламифи Мендельсон «Побег» входит в новую стадию. Началась шестая глава. Кажется, герой, наконец-то, добьется толку от своей возлюбленной. Но что это ему принесет? Читать!

Кое-что новое появилось также в разделах Лабиринт и PEREMENY TV.

Прогноз Олега Доброчеева (Календарь Перемен) на ближайшую неделю можно посмотреть здесь.

Наступило лето, и это само по себе было поводом отправиться в путешествие. Оставаться в душном беспокойном Городе становилось всё бессмысленнее — влюблённые обошли с визитами всех друзей, посетили несколько сходняков Кафедры на лоне природы под открытым небом, но всё это уже казалось недостаточным, ненужным, неинтересным. Тогда Алиса напомнила Земляну о Большом Летнем Лесном Любовном Сходняке, который должен был начаться в ближайшее время: «Мы можем поехать и пожить немного в лесу вместе с остальными…»

— Да. Я уже давно наслышан и мечтаю взглянуть на это блаженное сборище. Правда ведь я почти никого не знаю… Ещё, кажется, там все ходят нагишом, мне тоже придётся раздеваться?

— Совсем не обязательно. Ты можешь делать всё, что угодно и как тебе нравится. Если это не мешает остальным. Нет никаких правил, кроме уважения к окружающим и девственной природе. Агрессия и алкоголь не приветствуются. А насчёт знакомств, думаю, люди собираются на любовные сходняки как раз именно для того, чтобы пообщаться, отбросив обычные роли, стереотипы, программы поведения, преодолев те условности, которые сковывают, определяют нас в городе, и в результате возможно лучше понять себя, других, обрести настоящую дружбу, любовь.

Они уложили незамысловатый, самый необходимый для бродяжьей жизни скарб в рюкзаки, завели будильник на шесть часов и легли спать.

Во сне Землян вернулся в забытый, заброшенный родной город. Скрипучий, стылый утренний троллейбус везёт героя от вокзала вдоль пустынного осеннего проспекта. Странник вяло бредёт по улочке к отчему дому, мимо строек, заборов, бараков, мусорных баков, гаражей. Поднимается тугой пыльный ветер с листьями, лупит прямо в лицо, препятствуя ходу, останавливая Земляна. С трудом преодолев сопротивление стихии, путник достигает цели, заходит в тёмный, пахнущий древностью, детством подъезд, поднимается по деревянной лестнице. Звонит в дверь, которая, несколько секунд спустя, распахивается, и за ней возникает Алиса.

— Вернулся, дорогой — шепчет она.

— Что ты тут делаешь? Где мама? — мямлит пришелец, окоченевшие мёртвые губы, язык не слушаются его.

— Я здесь. Жду тебя каждую ночь, каждое утро, — и волосы девушки мгновенно седеют, кожа стягивается морщинами… На пороге сухонькая старушка-мать. Ошарашенный Землян порывается войти, обнять, поцеловать женщину, но свет в прихожей меркнет, пол проседает, проваливается… Мяукает кошка… Где-то за стеной принимается рыдать младенец, включается телевизор, передавая новости… Потом всё стихает, только капает вода из крана, тикают часы. Герой делает несколько осторожных, неуверенных шагов в темноту, вытянув перед собой руки, и натыкается на колючие ветки деревьев, под ногами чавкает, хлюпает жижа. Вдруг пальцы ощупывают нечто совершенно невообразимое – тёплое, липкое, склизкое, мягкое, живое…

Он очнулся в автомобиле, на переднем сиденье рядом с водителем. В задней части салона дремала Алиса, обняв чёрный чехол гитары. Негромко пиликала магнитола. За окном промелькнул голубой щит с указанием километража до ближайших населённых пунктов по трассе, и Землян сообразил, что машина движется на юг.

— Я тоже раньше любил поспать. Читал специальные книги о том, как лучше понимать, расшифровывать происходящее в этом измерении сознания и даже учиться контролировать развитие, сюжет сновидения. Ведь можно много интересного подсмотреть, совершить, просто осознав тот важный ключевой факт, что ты сейчас спишь.

Разглядывая лицо водителя, зевающий Землян вспомнил встреченного недавно врача. И говорил этот человек весьма схожим, уверенным, компетентным, слегка ироничным тоном. Ухоженный, изящно одетый интеллигент, среднего, даже несколько перезрелого возраста, с чуть тронутой сединой аккуратной причёской и какой-то тонкой, едва уловимой печатью разочарования, печали, скуки на лице, в глазах, повидавший жизнь и уже несколько пресыщенный ею.

— Я так сильно увлёкся всем этим, что даже уехал далеко на восток, к горам и священному озеру, для того чтобы остаться там жить навсегда. Но не выдержал, закопал все книжки и вернулся, — в голосе прозвучали нотки сожаления, неудовлетворённости. — Сейчас женился, работаю в Городе дизайнером на крупную корпорацию, у меня ребёнок, квартира, иномарка. Еду навестить старую больную мать на родину в провинцию…

— Да, сны – это, несомненно, интересно. Но даже бодрствуя, большую часть времени мы всё равно словно спим, блуждая в фантазиях, односторонних, поверхностных восприятиях, строя свои или принимая чужие ошибочные концепции, отдаваясь эмоциям, желаниям. Я за свою сравнительно недолгую жизнь уже успел со всей очевидностью ощутить это на личном опыте, — Землян обрадовался возможности пообщаться с водителем о таких нетривиальных философских проблемах, ведь обычно мужики-дальнобойщики, чаще всего подбирающие путешественников на трассе, предпочитают болтать о женщинах, политике, не поражая интеллектом и эрудицией, и в лучшем случае выказывают разве что примитивную общечеловеческую мудрость, понимание простых основ жизни. — Сознание остаётся заложником множества защитных фильтров, способов обработки и усвоения информации, непрерывно поступающей от органов чувств, что направленно на более успешное, эффективное выживание, функционирование в современной искусственной социальной среде, сильно отличающейся от исходной, естественной, природной. Эта некая оптимизация процессов переживания, осознания на всех уровнях, с одной стороны, помогает людям взаимодействовать друг с другом, окружающим миром, переполненным ими же создаваемыми устройствами, механизмами, правилами, предписаниями, шифрами, кодами, упрощает реализацию, удовлетворение моментальных потребностей, стремлений, а с другой – лишает того истинного виденья, ошеломляющего океана, шквала существования, которым феноменальная вселенная является в действительности. Вот, например, речь или письменность, компьютерные технологии позволяют обмениваться информацией, налаживать контакт, но при этом загоняют мыслительный процесс в рамки условных, формальных образов, знаков, символов. К тому же, каждый человек воспринимает происходящее в контексте, в переводе, предвзято, исходя из воспитания, культуры, настроения, того, что знал и чувствовал раньше, что наиболее актуально, полезно для него сейчас, в данный момент. Одним словом, мы обусловлены, и меня крайне возбуждает возможность побега из этой тюрьмы.

— А я считаю, что эта самая обусловленность необходима. Можно даже сказать, что она и есть путь, учение. Мир существует благодаря ей, проявляется через неё, и практически невозможно ощутить ничего кроме. Ты никуда не денешься, например, от того, что у тебя две руки и две ноги. Чудо просветления если и происходит с кем-нибудь, то крайне редко. Такого человека очень трудно встретить. Наверное, придётся ехать куда-то очень далеко. Некоторые верят, что были те, кому удавалось достичь неких устойчивых высших степеней, состояний свободы, но способы такой реализации, похоже, уникальны в каждом случае и основаны как раз прежде всего на терпении, смирении, концентрации, опыте. — По интонациям было заметно, как водителя немного раздражает то, что младший по возрасту Землян не послушно внимает преподаваемой мудрости, а спорит, поучает сам. — Вот, предположим, управляя автомобилем, я жертвую возможностью любоваться красотами природы, мимо которых проезжаю, вынужден сосредотачиваться на дороге, подчиняясь правилам движения и так далее. Но зато получаю хорошие шансы быстро преодолеть огромное расстояние, достигнув цели минимальными усилиями. В любой момент волен остановиться, искупаться в речке или отдохнуть в кафе. Могу помочь таким как вы добраться.

— Но чаще всего, добиваясь того, к чему долго упорно стремился, чего отчаянно желал, человек, испытав короткое частное удовлетворение, понимает, что это уже неинтересно, ненужно. И всё новые горизонты, миражи манят вечного скитальца, гложет свежая жадность. — Землян отметил в зеркале заднего вида недовольный взгляд заспанной, только что пробудившейся Алисы… Вероятно, её раздражала самоуверенная, напористая манера, с которой герой проповедует свою идеологическую платформу бескорыстному благодетелю, согласившемуся бесплатно подбросить пару по трассе. Да и сама тема дискуссии могла казаться девушке надуманной, пустой. Всё же он продолжил речь. — Человечеству с незапамятных времён известны некоторые мощные, интенсивные методики, позволяющие революционным, взрывным путём освободить сознание, вскрыть психику. На протяжении тысячелетий такие знания оставались прерогативой избранных, посвящённых, шаманов, колдунов, но сохранялись, передавались, применялись во всех древних культурах, являясь важной частью обрядов, ритуалов, религиозной и медицинской практики, даже общественной жизни. Этим, пускай косвенно, но, так или иначе, определялось метафизическое самосознание народов, их образ мыслей, отношение к природе, рождению и смерти, своему месту во вселенной. Нынешняя цивилизация вплотную столкнулась с данной темой совсем недавно, полвека назад. Это было, с одной стороны, связано с развитием современной науки, химии, антропологии, только что оформившейся и сразу же оказавшейся в тупике психологии, а с другой – вызвано тотальным общим идеологическим, духовным, культурным, нравственным, этическим кризисом, в котором очутилась материалистическая цивилизация, породившая и пережившая ужасы, зверства мировых войн, тоталитарных режимов, неустанно изобретающая всё новые страшные игры, игрушки, во всё нарастающем темпе разрушающая экологию планеты, да и саму человеческую душу. Мы все вместе балансируем на краю бездны, пируем с кока-колой и гамбургерами в преддверии глобальной катастрофы, а науськанные, инспирированные горсткой власть имущих тиранов, магнатов средства массовой информации, используя изощрённые дьявольские технологии, небезуспешно пытаются убедить серые безликие толпы, что всё в порядке, всё так, как и должно быть. Построившая космические корабли и электронные микроскопы цивилизация в итоге скатилась к невиданному доселе рабству. Ведь правительствам, корпорациям, спецслужбам нужны не по-настоящему свободные, разумные, тонко чувствующие, живые люди, но тупые послушные роботы, винтики, универсальные детали социальной машины, отлаженного механизма подавления, которым так легко управлять. Именно поэтому власти панически боятся психеделической культуры и всего, что с ней связано, запрещают, жестоко борются, без конца проводя лживую пропаганду. Возможно, эти новые-старые способы раскрепощения во многом спорны, опасны, особенно когда используются неграмотно, без необходимого понимания, и далеко не во всех случаях оказывают нужный эффект, приводя сознание пациента к каким-либо положительным переменам. Ведь немало психонавтов сгинуло без вести в мыслепространстве, многие задохнулись ядовитыми парами над котелком, пытаясь, несмотря на дикие временные завихрения, приготовить ужин, кто-то принял мученическую смерть в пасти неведомого чудовища, растворился, был поглощён радужным туманом, пульсирующим цветами, одним единым звуком, чувствами, разнообразнейшими ощущениями, приключениями… Но часто достойные люди находят таким необычным путём в собственном внутреннем мире и окружающем космосе ответы на самые сложные вопросы об истинном смысле существования, в которых бессильна официальная идеология, философия глобальной корпоративной культуры… — Рассказчик перевёл дух и замолчал, испытывая некоторую неловкость. Его самого несколько удивил этот неожиданно вырвавшийся пространный, высокопарный монолог. С помощью данной речи он словно подвёл итог тому, к чему пришёл, что понял за последнее время…

— Похоже, наша красавица проснулась… Вы голодны? Хотите, остановимся перекусить, выпить кофе? — примирительно сменил тему тоже слегка ошарашенный, озадаченный услышанным водитель и, не дожидаясь отклика, стал тормозить, сворачивая на обочину к показавшейся поблизости придорожной забегаловке. Путешественники вылезли из машины, занялись изучением меню у окна кухни, открытого на летнюю веранду с несколькими стандартными для таких заведений лёгкими белыми пластмассовыми столиками, стульями вокруг них. Сделали заказ грузной накрашенной хозяйке в застиранном фартуке, сполоснули в умывальнике руки, расселись вокруг стола, выложив на него каждый свои сигареты, стали вальяжно, с удовольствием курить, осматриваясь по сторонам. Они очутились в центре совсем крохотной деревеньки, каких тысячи, всего на пару десятков изб, жмущихся с обеих сторон к магистрали, и, по всей видимости, живущих, кормящихся исключительно ею. Были видны чахлые огороды, покосившиеся, сгнившие серые деревянные изгороди, сортир, распаханное поле, уходящее к полоске леса на горизонте, автозаправка, автосервис со стоянкой, продуктовый магазинчик и ещё несколько кафешек, одна с мотелем на втором этаже деревянного здания, из которого доносилась южная этническая музыка. Пахло дымом, бензином, жарящимся мясом, мочой и сгущающимися сумерками. Мимо с грохотом проносились по шоссе фуры-большегрузы, шуршали легковушки. На другой стороне располагалось несколько лотков с разнообразной снедью, фруктами, местной продукцией, всяческими безделушками, инвентарём для летнего отдыха. Перед ними несколько семей туристов, очевидно, направляющихся на море, дальнобойщики, стайка разодетых размалёванных проституток, беззаботные псы дворняжки, рыскающие, крутящиеся под ногами, нежащиеся в пыли. Всё это накрывало закатное небо пастельных тонов: от глубокого голубого, через фиалковый, к светло-кирпичному, изрезанное редкими тёмными разноцветными полосами, штрихами, перьями облаков над горизонтом с ярко оранжевым апельсином садящегося солнца между ними и блеклым, едва проявившимся ломтиком растущего месяца в вышине. На Земляна внезапно, ни с того ни с сего, резко накатило, наехало, словно фотоувеличение, нежное, томное очарование момента. Ему показалось, что он готов сидеть вот так вот вечно, в тёплом прелом закате, на дороге к югу, на взлёте жизни, любви, с чемоданом чудес, камнем в кармане, новый, модный, верный, вредный, свободный и счастливый. Подул ослепительный, оглушительный белый солнечный ветер, и герой захлебнулся полным ощущением жизни, настоящим, закатил глаза. Возможно, он был голоден, и в предвкушении возможности удовлетворения этого фундаментального биологического мотива, являясь тонко чувствующей запахи натурой, терял разум.

— Да, кстати, давайте, наконец, познакомимся. Меня зовут Дыма, — водитель протянул руку Земляну. — Я пробовал курить марихуану всего несколько раз в жизни, ничего особенного не почувствовал, помню только, очень болела голова, но мне на самом деле очень приятно подвозить таких интересных необычных людей.

— Землян, — вернулся в тело молодой человек.

— Алиса. Нам тоже по душе путешествовать с вами, — мило, искренне улыбнулась девушка.

Хозяйка трактира принесла на подносе кофе для мужчин и чай для Алисы, разлитые не в пластиковые стаканчики, а керамические кружки с рисунками. Ей вслед мягко, грациозно, неторопливо шествовала беременная кошка. Женщина удалилась в кухню, и по прошествии пяти минут снова вернулась к гостям, расставив по столу заказанные блюда. Еда была домашняя, хорошего цвета и аромата. Все с удовольствием поели, Дыма встал из-за стола, собираясь пойти расплатиться. Автостопщики изъявили желание подкинуть денег, но водитель наотрез отказался и ушёл к кассе. Тогда Алиса, грозно насупившись, уставилась на Земляна, процедила сквозь зубы:

— Зачем ты рассказывал ему всё это? Неужели ты не видишь, как он далёк от таких вещей, живёт совсем другим?.. Ты не утруждаешь себя хотя бы немного послушать, попытаться понять собеседника, загружаешь его сознание бесполезной, лишней информацией, красуясь, любуясь собой. Ты думаешь, ты лучше, мудрее его? Ближе к истине? — она немного помолчала, продолжая сурово смотреть юноше прямо в глаза… — Я не смогла вставить ни слова в ваш разговор. Разреши теперь мне сесть вперёд и пообщаться с Дымой.

— Давай, — легко согласился Землян, всегда готовый уступить любимой.

Расположившись рядом, Алиса стала расспрашивать Дыма о его работе, вспоминала в ответ о своей. И с каждой новой репликой, историей между собеседниками усиливалась, крепла незамысловатая симпатия, росло простое человеческое уважение. Дым оживился, а Землян погрузился в густую постыдную эмоцию ревности. Было нелепо и даже глупо, смешно испытывать такое недостойное чувство, особенно в данной, совершенно безобидной ситуации, но герой ничего не мог с собой поделать, это происходило на уровне рефлексов, инстинктов. Он припомнил, что подруга рассказывала, как однажды, работая секретаршей, отчаянно влюбилась в уже немолодого босса, который, обладая острым умом, ещё и давал сильное ощущение защищённости, основательности, которое так необходимо каждой женщине, самой природой, во многом подсознательно, нацеленной на создание семьи, воспроизведение потомства. И в этом отношении безработный, бездомный Землян явно уступал солидному, респектабельному водителю, волею случая сейчас поставленному в положение соперника, конкурента. Герой нервно тянул одну сигарету за другой, выпуская дым в щёль над приспущенным стеклом дверцы, из которой приятно хлестал по лицу, волосам прохладный ветер. Внезапно автомобиль резко замедлил ход и остановился, заглох…

— Ну вот! Ещё мой отец, который первым в Союзе навигацию для подводных лодок разрабатывал, часто любил повторять: не трогайте аппаратуру, и она вас не подведёт! — заключил дизайнер. продолжение

Колонки. Олег Давыдов рассказывает о месте силы Старая Рязань. Но это не областной центр Рязань. Цитата: Современный город Рязань раньше назывался Переславлем Рязанским. Основан был выходцами из южной Руси, где есть город Переяславль, стоящий на реке Трубеж, впадающей в Днепр. Переславль Рязанский тоже стоит на реке Трубеж, но – впадающей в Оку. В России есть еще один Переславль (Залесский), стоящий на реке Трубеж». Какое отношение все это имеет к Старой Рязани? Открыть место силы!

Блог-книги. Появилось очень интересное обновление блог-книги Димамишенина «Не помню как называется». Суть: В 1994-м году двое подростков похитили прямо на улице пятнадцатилетнюю девочку. Подвергнув процессу мумификации с помощью подручных средств – полиэтилена и клейкой ленты, они держали ее в течение двух месяцев в одной из квартир Санкт-Петербурга на улице Моховой. Пока в результате оперативной деятельности и тщательного расследования их местонахождение не было выявлено… Читать!

Продолжается экспедиция RADIOTRAVEL. Глеб Давыдов и mo прибыли в город Кочин, тесно связанный с именем еще одного известного путешественника, Васко Да Гамо. Нашим путешественникам место нравится. Вам бы тоже понравилось. Убедиться в этом! Еще выставлена полезная информация для тех, кто собирается в Индию. Транспорт, цены, еда, гостинницы, предупреждения о грозящих в пути опасностях. Регион: средняя и Южная Индия. Все свежее, все только что опробовано на практике. Ознакомиться.

Осьминог. Здесь продолжается исследование Ивана Севастьянова «Поэзия и правда Дмитрия Галковского». Насколько писатель и философ вдохновляется Головоногим моллюском. Есть и еще кое-что интересное, писателей и поэтов уже не касающееся. Читаем!

Блог-книги. Опубликована четвертая глава Второй части романа Суламифи Мендельсон “Побег”. Ожидая встречи с возлюбленной, герой вспоминал мистические и эротические эпизоды своего детства. А когда она не пришла, отправился пьянствовать к писателю Марлинскогму. Следующая глава и называется: «Укрась вином мелькание страниц». Открыть книгу.

Прогноз Олега Доброчеева (Календарь Перемен) на ближайшую неделю можно посмотреть здесь.

Трипы. Архангельская область. Вадим Опалин рассказывает о студенческой экспедиции. Цитата: «Пока для студентов это учебная практика, а для тех, кто с младших курсов – их первая в жизни экспедиция. Да еще время необычное – зима. После семнадцати часовой поездки на поезде они оказываются, по существу, в другом мире». Читать и смотреть!

Осьминог. Завершена публикация текста Ллойда де Моза «Война и роды». Целиком читать здесь. Началась публикация заметок Ивана Севастьянова «Поэзия и правда Дмитрия Галковского». Это — здесь.

Продолжается экспедиция RADIOTRAVEL. Путешественники поселились в Керале, мусульманском индийском раю. Написали нам несколько дней назад: “Сейчас как раз подходит к концу Рамазан, и городские мечети проявляют особую активность. Иногда, например, нам натурально нечего есть, поскольку все окрестные лавки целый день закрыты, а наш ресторан отпустил повара молиться”. Смотреть и слушать!

Блог-книги. Опубликована третья глава Второй части романа Суламифи Мендельсон «Побег». Герой совсем ошалел от любви, которую он считает несчастной. В четвертой главе, публикуемой на этой неделе, он будет предаваться воспоминаниям. Сексуально-мистические опыты детства, это интересно. Читать!

Прибавилась некоторая толика нового также в разделах Лабиринт и PEREMENY TV.

Прогноз Олега Доброчеева (Календарь Перемен) на ближайшую неделю можно посмотреть здесь.

Дня три-четыре назад в моем путешествии (уже почти четыре месяца, как я уехал) наметился кризис. Я устал, заскучал по московским будням, по стабильному быстрому интернету и по домашнему комфорту, я перестал видеть смысл в наших бесконечных переездах с места на место, мне надоело скитаться и странствовать. Я захотел домой.

Глеб Давыдов

Меня вывели из этого состояния две вещи: стихотворение Бодлера «Плаванье», которое я помещу в конце этого поста, и довольно длительная интернет-сессия, в ходе коей я пообщался по аське и по скайпу с несколькими людьми, живущими сейчас в Москве, и прочитал несколько лайвджорналов своих московских знакомых.

Эта интернет-сессия живо напомнила мне о том, что такое Москва и почему (отчасти) я уехал оттуда. Хочу сразу оговориться, что может быть дело и не в самой Москве, а в том контексте, в той метафизической атмосфере, что охватила уже года два как этот, в общем-то, милый и приятный город.

Нынешняя Москва прочно сочетается для меня с такими образами, как скука, холод, серость, грязь, ненависть. Серое низкое небо, мрачные неулыбчивые люди, глядящие себе под ноги с сосредоточенностью кротов (а если друг на друга, то с ненавистью), грязный серый асфальт, постоянно носящиеся в наполненном нефтью воздухе мысли о том, как все достало, как получить зарплату повыше и повышение по службе и как хорошо будет выпить 200 грамм перед сном, посмотреть «Фабрику звезд», а утром – не просыпаться.

Только не нужно тут комментировать про отношение к миру и про то, что типа «измени себя», — все это не то. Я говорю об объективных вещах, а не об отношениях и отражениях… Что-то щелкнуло в Москве в 2004 году или даже раньше и переломилось… люди испугались, заболели, их охватила лихорадка забвения себя в потреблятстве… И еще: я вовсе не хочу этим постом исправлять кого-то или что-то, а просто констатирую факты, веду дневник на полях своего путешествия…

«Любая активность должна быть оплачена. Проще, если она будет оплачена деньгами». Так сказал мне «востребованный» (его слова) клубный промоутер Илья Миллер по аське. Он прав. Активность всегда оплачивается, любая. И когда деньгами – это, конечно, проще. Но когда только деньгами и всегда деньгами и больше ничем и никак, то это – ненависть, холод, серость и грязь. Отсутствие разнообразия, отсутствие солнца, отсутствие свободы.

Нет, я не хочу обратно в Москву. Я близко даже не хочу туда подъезжать. Может быть через год, но только не сейчас. Индусы, конечно, в массе своей – невероятные мудаки и те еще свиньи, но они хотя бы улыбаются… И к тому же сейчас я на море, лежу на песке, смотрю на фосфорицирующую пену лазоревого моря, пью свежие кокосы и ем спелые ананасы, и солнце греет меня, и впереди еще Андаманские острова, Таиланд, Сингапур, Китай, Монголия… Нет… Москва подождет. А там, глядишь, и переменится ветер.

(далее…)