«Я думаю, что журнал должен быть для читателя источником информации», — так час назад сказала мне подруга.

Такое мнение о журнале я слышу не впервые. И, конечно, не согласен с ним. Источником информации может быть что угодно. И журнал — не лучший вариант (хотя им журнал тоже, разумеется, может быть). Я думаю, журнал должен быть в первую очередь клубом… Таким виртуальным собранием, в котором читателю всякий раз очень интересно оказаться вновь.

фото отсюда

Продолжая начатую недавно журнальную тему, скажу об этом подробнее.

Журнал это прежде всего люди, которые его делают. Чтобы журнал получился хорошим, нужно собрать людей, которые достаточно интересны друг другу и при этом умеют хорошо писать. Нужно, чтобы такие люди сошлись бы вместе и стали тусить. Ну а чтобы был ощутимый повод для этой тусы (помимо родства душ и интересов), неплохо бы было, чтобы им платили зарплату – за то, что они тусят друг с другом и пишут увлекательные статьи на заданные темы. В том числе, о том, как они тусят, что нового при этом видят, узнают, с кем сталкиваются, общаются, встречаются, что думают и чувствуют, что потребляют, в конце концов. Ну и дизайнеры, конечно, которые оформляют эти статьи, тоже должны быть частью тусы.

На самом деле, если есть деньги, то этих людей можно собрать. И сделать журнал. При этом подобрать этих людей можно по интересам. В частности, в зависимости от задач издателя (например, внимание какой аудитории он хочет привлечь, какие темы хочет поднимать в журнале, каких рекламодателей заполучить). Когда все совпадает, получается неуловимое ощущение клубности, в той или иной степени пронизывающее все тексты каждого номера. Некий общий дух, который делает журнал одушевленным, живым организмом. И такой журнал по определению будет успешен (потому что будет интересен читателю).

Каждый из редакторов и журналистов выступает в роли некоего генератора волны определенной частоты. А главный редактор – это своего рода синтезирующее устройство, которое пропускает через себя волны этих разных, но интересных друг другу и читателям людей. (далее…)

28 декабря в 21.32 по московскому времени в прямом эфире программы «Вести недели» подвели итоги проекта «Имя Россия». Для тех, кто не смотрит телевизор (и правильно делает, так как телевидение дурно влияет на здоровье) пару слов об этом официозном мероприятии, итоги которого для людей здравомыслящих могут быть своего рода индикатором (можно сделать множество выводов относительно душевного состояния населения нашей страны, ведь всего проголосовало 4 498 840 человек, а это вполне репрезентативная выборка).

Так вот. Телеканал «Россия» Институт российской истории РАН, фонд «Общественное мнение» с помощью своих серьезных ресурсов предложили жителям России с помощью интернет-сайта выбрать из 500 кандидатов на звание самого значимого для России человека 50 «полуфиналистов». Потом по итогам голосования были отобраны 12 финалистов. Затем провели какие-то еженедельные теледебаты какого-то «суда присяжных», которые, наверняка, ни на что не повлияли. А потом голосование остановили, и вот что получилось.

Самый влиятельный и наиболее русский человек за всю историю России, по мнению проголосовавших, это Святой Благоверный князь Александр Невский (524 575 голосов). За ним следует реформатор Петр Столыпин (523 766). Третье место занял Иосиф Сталин (519 071). Александр Пушкин — на четвертой позиции (516 608).

То, что третье место занял товарищ Сталин, это, конечно, станет в ближайшее время главной темой спекуляций и досужих пересудов. Но меня, скорее, интересует, почему именно Александр Невский занял первое место. Что наше население знает об этом человеке такого, что оно остановило на нем свой выбор? И что вообще этот выбор означает?

Мифологический имидж великого патриота Александра Невского сформировался совсем недавно, как раз при Сталине. Его сформировал фильм Эзенштейна «Адександр Невский», который был снят в качестве пропаганды против фашистов во время войны. Тевтонские фашисты, побиваемые русским героем, это было очень даже ко времени. Идеальный и в некотором смысле нужный пиар. Хотя этот пиар к реальности не имел почти никакого отношения. Например, Ледовое побоище было незначительной стычкой, в которой приняли участие несколько десятков рыцарей и ландскнехтов и о которой западные источники даже не упоминают.

То есть сейчас выбор осознанно был сделан в пользу никогда не существовавшего, искусственно сгенерированного персонажа, символа. Но поскольку Александр Невский был не только выдуманным персонажем советской мифологии, а еще и реальным историческим персонажем, получилось так, что в выборе наших сограждан есть еще и бессознательный аспект.

Александр был наполовину половцем. Ключевский и другие русские историки давали о нем, если резюмировать, следующую информацию: приемный сын хана Батыя, получил от него великокняжеский ярлык, подавлял вместе с татарами самостоятельные русские земли — во имя «Единой России».

В сущности, Александр Невский — это человек, который первым сообразил, что с монголами, не так давно завоевавшими Русь, надо дружить. Ибо имея таких друзей, можно расправиться и с конкурентами — и внутри страны, и с западными. Короче, это человек, который сориентировался на Восток против Запада, и таким образом предопределил на тысячу лет и дальше наше родство с монголами. То есть сделал Россию такой, какова она сегодня.

Он стал святым, кажется, при Иване Грозном, когда началась пропаганда Русского государства. И уже тогда его мощи стали использовать для пиара (перенесли в Петербург). И во все времена его использовали для пропаганды — в том числе и при Сталине (вот сняли фильм) и сегодня тоже (эта телеигра).

То есть выбор дорогих россиян может иметь вот какое символическое значение: выбиравшие его люди поддерживают ситуацию оккупации России иностранцами (в данном случае западными), поскольку Александр — это правитель, который умел жить в условиях оккупациии страны монголами, поддерживать с оккупантами хорошие отношения и даже извлекать из этого пользу для страны. Реально Александр собирал с Руси дань и возил к монголам, и примерно так же современные правители поддерживают обанкротившуюся Америку, вкладывая деньги в ее экономику (наш стабфонд в большой степени вложен в американские правительственные облигации). Выбор Александра (возможно, жульнический) — это оправдание наших правителей, которые сдают нас (наши богатства) Западу, и в первую очередь Америке.

Хорошая обложка.

Это журнал Dazed&Confused, культовый глянец для молодых расп**дяев, который, по слухам, выйдет скоро и в России, на русском языке. Об этом можно прочитать на модном сайте Лукэтми. Будет ли он в России так же хорош, как эта обложка? Или его постигнет участь большинства западных брендов, появляющихся на российском рынке? Планка высока, а тех, кто мог бы ее удержать, очень мало.

На «Лукэтми», среди прочего, сказано:

Несмотря на многочисленные старты «с продолжениями», иностранные издания в России (исключая совсем уж поп-форматы) как-то не желают приживаться. Примеры на слуху: те же NME, Jalouse или, допустим, Wallpaper.

Может из-за того, что они стартовали не в то время – когда аудитория не была готова к их появлению. А может из-за того, что готовившие их команды были недостаточно сильны и выдавали продукт, поддерживающий марку весьма условно: часто приходится выбирать между авторами с метками «талант- лень-динамо» и авторами «простота-оперативность».

Плюс ко всему, в случае выпуска продукта «с именем» ожидания действительно сложно оправдать. Надо прыгать выше головы, надо идеально понимать, что за баланс стоит создать, как адаптировать издание к российскому рынку, на который, к сожалению, нельзя плюнуть и не ориентироваться.

Тут пара моментов требуют уточнения. Слова «исключая совсем уж поп-форматы» подразумевают, по всей видимости, журнал BRAVO, который я запустил в России в 2003 году и который был настолько успешен, что это в итоге привело к закрытию всех (!) конкурирующих изданий, имевших изначально фору в 2-3 года. Непонятно, правда, зачем исключать «совсем поп-форматы»? Либо журнал, при прочих равных, сделан хорошо, и тогда он успешен, либо плохо, и тогда он провален. Ведь во всех названных случаях мы так или иначе имеем дело с поп-продукцией… Надо понимать, что Wallpaper для вечности это не меньший поп, чем BRAVO… (далее…)

Вчера ужинал с человеком, известным в Блоге Перемен под именем Вениамин Бог. Как только мы сделали заказ (рыбу барракуду и к ней бутылку недорогого, но приличного испанского вина Monte Alina Sauvignon Blanc), речь зашла о том, что в воздухе сейчас впервые, может быть, за последние лет семь запахло, наконец, переменами. Это не то чтобы предчувствие гражданской войны, витавшее над страной в конце 80-х, и не анархический рейв 90-х. Это новое. Но, по всей видимости, не меньшее по масштабам.

Я всегда был абсолютно аполитичен. Не из принципа даже, а просто потому что политика была мне как-то неинтересна. Я понимал, что политика – лишь рябь на воде, поверхностное проявление более глубоких метафизических процессов. И процессы эти сами по себе вызывали во мне куда больший интерес, чем их внешние проявления.

Так получилось, что я от природы очень сильно их чувствую, эти процессы. Они сказываются на мне. Но не так, как на политиках, бизнесменах и прочих социальных элементах. А, скорее как на ком-то, кто эти процессы запускает и иногда уже теряет над ними контроль.

Так было, например, во время дефолта 1998 года. Ну что мне, казалось бы, до этого? Ведь лично я не потерял тогда ни копейки (у меня не было никаких денег, я был студент). Но всю осень, и всю зиму после этого дефолта я ходил в глубочайшей депрессии. Непонятно, как выжил. И причина этой депрессии была совсем не в дефолте и его последствиях, а в том, что было причиной того дефолта.

Сейчас происходит нечто похожее, но не то. Я чувствую себя очень хорошо. Мне нравится то состояние природы, которое вызывает у общества «кризис». Давно пора.

Вениамин Бог спросил меня, кем я вижу себя, случись сейчас революция, и мне бы пришлось играть в политические игры? Какова будет моя роль? И я, не задумываясь, ответил: Д’Аннунцио. Вот человек, который вдохновляет меня в контексте политических перемен.

Великий поэт, превративший свою жизнь в литературную мистификацию. Беспредельно любимый женщинами эстет, аристократ, дуэлянт, циник, романтик. Пьющий вино из черепа девственницы, носящий ботинки из человеческой кожи. Всячески стирающий границы между поэзией и реальностью.

Автор романов, ставших известными всей Европе. Создатель термина «политика красоты» (за один этот термин он уже заслуживал памятника в центре Рима). Любитель восточной роскоши, распутных красавиц и собачьих бегов. Негодяй и аферист, чья репутация была более чем сомнительна. Главный декадент Европы начала XX века, который за свои скандальные театральные постановки был даже отлучен от церкви…

Но самое интересное началось во время второй мировой войны. Д’Аннунцио становится фронтовым корреспондентом итальянских газет, пишет свои репортажи в стихах. Патриотизм этих стихов настолько велик, что итальянский народ выучивает их наизусть. Вернувшись в Рим, поэт выступает перед публикой, демонстрируя непревзойденное ораторское искусство. Свои речи он произносит, облачившись в древнеримскую тогу. Именно тогда возродился жест легионеров. Аннунцио приветствовал своих слушателей этим жестом. Еще до Муссолини и Гитлера.

Вскоре Аннунцио становится капитаном действующей армии и снова едет на фронт. Воевать с Австро-Венгрией. На фронте теряет глаз, но после окончания войны, когда, казалось бы, любой заслуженный вояка мог бы уже успокоиться, он пишет: «Чувствую зловоние мирной жизни».

И жизнь как бы отвечает ему на это: в результате несправедливого, по мнению многих участников войны, послевоенного передела в городе Фиуме начинается восстание. Д’Аннунцио по собственной инициативе собирает отряд бывших однополчан, захватывает мятежный город и объявляет его Независимой Республикой. Так сложилось, что в армии этот военный поэт был в то время очень популярен. Поэтому правительственные войска, окружив город, целый год еще не вторгались в него, а многие даже перешли на сторону поэта.

Город-порт Фиуме становится самым странным государством в мире. Весь год он кормится пиратством и вообще являет собой удивительное зрелище: смесь диктатуры, анархии и отборного декадентства. Аннунцио написал конституцию в стихах, сделал министром иностранных дел поэта-анархиста Кохницкого, а министром культуры – композитора Артуро Тосканини. И объявил музыкальное образование — обязательным. Ну? Вы еще читаете? Читайте дальше! (далее…)

Хочу закинуть сюда ссылочку на огромный ресурс, посвященный конкретной поэзии. Конкретная поэзия (если кто не знает) – это течение в авангардном и поставангардном искусстве, корни которого лежат в русском футуризме, западном дадаизме и прочим лингвистическом экспериментаторстве.

«Конкретная поэзия не разделяет языки; она объединяет их; комбинирует их. И эта часть лингвистических задач делает конкретную поэзию первым интернациональным поэтическим движением», Макс Бенсе, 1965 год.

По сути конкретная поэзия и все, что из нее выходит — это язык в той степени своего развития, до которой бы он дошел сам по себе, когда бы перед ним не воздвигались постоянные преграды в виде норм и прочей ерундистики.

сейчас в эпоху интернетизации языка пан-лингвистические мечты становятся реальностью, и тем круче, что в Интернете есть такой ресурс. Некоммерческий до совершенства и свободный до разнообразия. Множество энтузиастов, которые коллекционируют всяческие проявления конкретной поэзии – от исторических и доисторических до новейших и самых непостижимых.

Ресурс называется UbuWeb, и тем, кто не знает английского или не представляет, с чего там начать, я дам для затравки несколько ссылок, а там уже как пойдет.

Во-первых, тут есть заумное онлайн-радио (более заумного и не найти)

Во-вторых, интересен сам по себе блок SOUND, где представлены в звуках, например, Тристан Тцара и русские футуристы (Хлебников, Бурлюк, Каменский, Крученых, Маяковский).

И можно для начала взорвать также киновидео-архив Ubu.

Продолжая тему американских президентов. Вот Барак Обама в период созревания. Травку курит?

отсюда

Фильм, который непременно стоит посмотреть всем читателям Перемен. Я не буду пока высказывать свое мнение. Скажу только, что он действительно впечатляет и позволяет задуматься. Мне интересно узнать ваше мнение.

(даже если первый Zeitgeist не видели, все равно будет интересно, фильм вполне независим от первого)

Можно в плохом качестве посмотреть на PEREMENY TV.

Можно скачать в хорошем качестве с Перемен (там, кстати, перевод несколько другой). Не знаю, сколько мы будем держать у нас на сервере этот файл, посмотрим. Но можно его выловить и в другом месте, там много вариантов.

Есть также возможность скачать с торрентов.

(далее…)

Греческие тинейджеры закидывают полицейских апельсинами. И оранжевый цвет этих апельсинов — единственное сходство нынешней греческой революции с оранжевой революцией Украины, эпизод которой я видел пару лет назад в Киеве. Ведь на территории бывшего СССР в принципе невозможна полноценная революция. И не будет возможна еще много-много лет.

Я горжусь греческой и вообще европейской молодежью (в последние дни к греческим манифестациям присоединились в Испании и других европейских странах). Они прекрасны в своем желании и в своем порыве хоть что-нибудь изменить. Пусть их сила, их энергия, их воля проявляется в хаосе и массовых поджогах и разрушениях, но она проявляется.

Не то у нас. В России даже если кто-то из молодого поколения и против чего-нибудь, даже если они недовольны, например, уебищными действиями Лужкова по сжиганию вредного мусора под носом у москвичей, или тем, что Путин дозволяет ввозить из Европы в Россию и тут закапывать радиоактивные отходы, или тем, что менты постоянно творят произвол… Или тем, что по телевизору все время показывают какую-то чушь… даже если кто-то у нас всем этим и недоволен, в лучшем случае они пробормочут себе под нос: «ну а что, все равно ведь ничего не измениться, если я буду выражать протест».

И то же самое на Украине, там власти вообще измываются над людьми, как хотят — в том смысле, что вообще забыли, что там вообще есть люди, кроме них самих… И то же самое в Белоруссии — недовольные будут молчать и точка. (Вот, к примеру, что пишет некий белорусский товарищ: «Я попробовал перенести эту ситуацию на нашу страну, и как мне всё же кажется что у нас вряд ли бы такое получилось. (…) Бля, и чего же у нас всё-так туго? 98% наших студентов вот хер бы вышло на улицу бороться за свои права…»)

И в России никто ни за какие права бороться не станет. Ну или почти никто. Почему так? Все просто. У нас не выросло и еще не скоро вырастет поколение свободных людей. Потому что все те, кому сейчас от 15 до 25, воспитаны теми, кто был рожден в СССР и привык молчать. Я имею в виду не только родителей. Но и наши убогие беспонтовые СМИ — журналы, например, телевидение, радио… Ну и жж, конечно…

Вот тут, в конце этого поста интересные ссылки по теме.

фото из двух греческих блогов: отсюда и отсюда. Ну и вот еще один, там есть кое-что по-английски…

В феврале 1904 года разгорелась русско-японская война, японский флот под командованием адмирала Того Хиеракиро атаковал российский дальневосточный флот. Эта война, по мнению многих, изменила глобальный баланс мировых сил.
Русско-японская война совпала с появлением рисованных почтовых открыток. Фотографы, художники, иллюстраторы, а также пропагандисты мгновенно уловили, что почтовые карточки — отличный инструмент для зарабатывания денег и влияния на массы.
Международное почтовое соглашение позволило открыткам циркулировать по всему миру, а их коллекционирование стало для многих мегаобожаемым хобби. И, разумеется, первые открытки были полны военной пропаганды. Японцы, как всегда, отличились и были первыми:

Например, вот целая подборка, посвященная военно-морским операциям в Японском море и исполненная японским дизайнером Саито Шошу, 1904-1905 годы.

А вот японские военные медсестры времен русско-японской войны. Героини Красного Креста, чьи изображения играли большую символическую роль, вдохновляя японских воинов: (далее…)

«От тебя за километр веет какой-то трагедией», — сказала она. В этот момент я и влюбился в нее. Береза, рябина, прекрасная милая голубоглазая воздушно-прозрачная бирюзово-летняя добрая ведьма… И звали ее Анабель, хотя была она русская.

Как ты сказала, от меня за километр… «Несет трагедией, или веет, не помню», — ответила она на следующий день. «Интересно, как пахнет твоя трагедия?». Моя трагедия… нет никакой трагедии, не будет и нет. «Наверно кровью и железом». Нет, так пахнет не трагедия, а автомобильная катастрофа. Если моя трагедия чем и пахнет, то кофе со сливками, яблочным соком, полем фиалок и немного осенними листьями. «Ну это не трагедия, а просто какая-то меланхолия». Вот она и есть, и никакой трагедии.

С удивлением прочитал новую статью Димы Мишенина на Переменах. Надо сказать, только истый фут-фетишист способен на такой подход к арту. Хотя, как пела группа Massive Attack: TOYS LIKE PEOPLE ANY BOYS LIKE.

Но все-таки Дима Мишенин любит бедного Заштопика четко как фут-фетишист. По-древнекитайски. Я вот о чем: в старом Китае существовала традиция, дошедшая до наших дней только в виде нескольких старых чернобелых фотоизображений и отдельных старушек с напрочь изуродованными ступнями ног. Традиция эта называется, если переводить дословно, ногообёртыванием (Foot binding).

Китайцы полагали, что в женщинах многое совсем не так, как должно быть. И любили природу корректировать ради достижения того, что они считали идеалом красоты. Как Дима Мишенин. Например, в раннем детстве всех приличных китайских девочек брали и обертывали им ноги туго, как только можно, специальными крепкими бинтами. Если девочка была вовремя «необёрнута», то она считалась непригодной к замужеству и даже ущербной. Необёрнутыми оставались только девочки из очень бедных семейств. И так продолжалось тысячу лет – до начала XX века.

Результатом ногообёртывания было то, что ступня растущей девочки постепенно деформировалась. И ее развязывали только после того, как девочка была готова к замужеству. Пальцы ног, сплющиваясь, приминались вперед, к ступне и вбок, пятка приобретала отчетливо прямоугольную форму и становилась похожей на каблук ботинка. По мнению китайцев, это было красиво. Назывались такие ножки «лотосовыми ножками» — lotus foot. (далее…)

В разделе ТРИПЫ — новый трип. Некоторые из этих фоток постоянные читатели уже видели раньше. В 2005 году они были опубликованы в одном из самых первых трипов Перемен. Но сейчас тот трип по техническим причинам перестал быть доступен, к тому же к нам попал новый текст о путешествии в Сомали. И мы сделали новый трип.

И, кстати, есть повод: 8 сентября начинается военно-морская операция Европы против сомалийских пиратов, которая, наверняка, скажется и на мирном населении. Впрочем, есть ли там мирное население? Я думаю, что нет. Судите сами:

Повстанческое движение на Севере Сомали началось еще в 1984 году (да и до того там было неспокойно). Потом с новой силой гражданская война охватила уже всю страну в начале 90-х. Описываемые в трипе события относятся к 2002 году.

А теперь посмотрите на этих подростков:

Это фотографии 2002 года. Сейчас этим парням уже по 20-22 года. Я думаю, ни у кого нет сомнений в том, чем они зарабатывают сейчас себе на пропитание. Парни росли среди оружия, в атмосфере страха и жестокости, постоянно имея перед глазами пример отцов — бандитов и партизан. У них не оставалось никакого выбора.

И так вот уже почти 40 лет в Сомали растут воины, впитывающие войну с молоком матери.

А теперь вопрос: могут ли Европа или Америка что-то изменить в данной ситуации? И если да, то как?

Я вижу только один ответ: перемены в таком обществе возможны только в случае тотального уничтожения всего мужского населения от 7 до 90 лет. Наверняка, этим и займется Европа в ближайшее время… Ведь если нет, то какой смысл в намеченной операции?

А вот, собственно, и сам трип.

P.S.: Автор всех фотографий — Антон Чурочкин. Если нужны контакты этого фотографа, обращайтесь.

… обычно, когда пишу, я взрослый. Это неправильно, но с этим почти невозможно ничего поделать… Так уж получилось, что взрослая часть моей личности научилась писать лучше всех. Но я учусь этому сопротивляться. Пока нет вибрации, нет дела. Пока нет вибрации, нет счастья. И идеальнее всего — вибрация близкая к БОГУ.

И потом, через несколько лет, перечитывая свои старые детские стихи, начинаешь понимать — «насколько же прекраснее я был тогда!» И когда мы воскликнем так все вместе, хором, невъебическим вселенским хором, прорывающим бездны, тогда и откроется выход на иную орбиту самости. А именно — на орбиту СуперЭго.

СуперЭго это вовсе не то же самое, что обычное наше, приглушенное мнительное эго… СуперЭго это ШАНТИ-ШАНТИ, модус безвременья, проверка на вшивость, белый свет (и нет в нем ничего тоталитарного и навязанного, все есть Он и все из Него).

И тогда, забывая о своем глубоком невежестве, ты заключаешь трансатлантический союз, тот самый союз, что замешен на горе и правде и отвечает только на вопросы типа «да?» или «нет?»

В этом физически никак не оправданном безумии открываются новые степени скрытых возможностей человечества, и ты резко начинаешь понимать, что вся твоя деятельность никуда не вела, а вот она на самом деле подлинная основа движения.

Интересно здесь, в частности, выглядит тезис о том, что… впрочем, да, оставим, наконец, этот блядский лекционно-рефератовый канон, выученный рукой когда-то в незапамятные уже совсем годы. И только закрыв глаза, представляя все самое лучшее и запредельное, когда-либо являвшееся тебе в том или ином виде и качестве, ты начинаешь воспарять, превращаться в дрессированную кобру Высшего Сознания, позволять лучникам сплошь и рядом превращаться в мишени.

То есть, пойми, в данный момент времени мое подсознание увлекают такие вот сдерживаемые сознанием мысли. И только через это можно понять, что подсознание — не вечно. Оно существует лишь в одной временной категории, в третьей. О которой, кстати, часто и весьма напрасно забывают. Называется она — безвременье. Параллельно которой существует такая важная категория мудрости, как неведение («я знаю, что я ничего не знаю», — сократ).

И вот эти две пиратские и никак матрицей и вселенной не защищенные категории (безвременье и неведение) долго еще потом будут хранить наши системные файлы после нашего полного (мера объема) и окончательного (мера времени) исчезновения (мера явленности, или в числовых существительных — мера наличия).

Впрочем, пора рассеять эти облака.

Когда на лестничной клетке раздается голос мирового лидера дадаистов Тристана Тцары, когда вы уверены, что там что-то есть, достойное вашего внимания, когда любая философско-политическая теория, будь то марксизм, империализм или теория группового секса — превращается в праздник и революцию, именно тогда расцветают в вашем космосе самые яркие звезды и предзнаменования. И вот именно тогда происходит очередной постиндустриальный скачок в вечноразвивающихся странах. Вы летите сквозь ледяной бездонный колодец своего ничем более не сдерживаемого любопытства в распахнутые врата огнеподобного счастья. И никто, конечно же, не решается остановить вас в эту секунду и напомнить о том, что вы забыли выпить чай после обеда. А ведь надо бы было, потому что теперь ваша жажда обернулась глобальной экологической катастрофой на всей территории гор вашего подсознания.

Есть только «да» и «нет» — остальное «неважно». Даже если кто-то уверен в обратном, каковая уверенность, безусловно, трактуется нашим Орденом как заблуждение и бесполезная иллюзия (настолько бесполезная, что ее энергию даже нельзя перенаправить на выполнение одной из важнейших задач — а важнейшими мы можем назвать только задачи, явленные в результате склонности к одному из важнейших ответов, т.е. к «да» и к «нет», к согласию или отрицанию, к позитиву или негативу, к гармонии или хаосу, белому или черному, ведь всё остальное — оттенки).

… не будем забывать, что это дадаисты и футуристы разбудили и инициировали вторую мировую войну — в их радениях вы можете за 10-12 лет уже услышать весь грохот, весь хаос, все катаклизмы великого всемирного умопомрачения, некий двойной аналог которого нам предстоит пережить в ближайшие годы. С мыслями и звуками надо быть осторожнее, воображаемое чаще всего воплощается рано или поздно в видимом и осязаемом мире.

и не лишнем будет учесть, что французское слово «dada» переводится как «конёк», «фишечка», «пунктик».

Лучезарные огни освещали электрическим блеском мокрый от прошедшего недавно дождя асфальт. Асфальт сверкал, на его черной блестящей поверхности переливались сине-фиолетовые блики. Мы вышли на улицу. В моей руке ее рука. “Ну как?”. Она ничего не ответила, только слегка пожала мою ладонь, давая понять, что не хочет ни о чем разговаривать. А я не хотел этого понимать, хотя, на самом деле, конечно же, понял. Но поскольку во мне тогда преобладало чувство гордости за свои способности (она испытала в этот вечер 11 оргазмов!), я не унимался. Любовное переутомление оттраханной девушки – одна из самых ярких эмоций в то время для меня. овердрайв, который автоматически переносится на его виновника. одно время этот овердрайв казался мне крайне сказочным явлением.
Хотя на самом деле настоящая сказка в отношениях начинается, конечно, совсем в другие мгновения, а именно, когда ты выходишь с ней на такой уровень взаимопонимания, что вы можете своей любовью в один миг изменить весь мир. Цветы, розовые облака, золотые звезды, светлые сны… Просыпаешься в тысячи комнатах сразу и осознаешь себя миром, вибрацией, за счет которой существует вселенная, сливаешься с линией горизонта.
Со временем беспорядочные связи уже затушили во мне и то, и другое чувства… И вместо них пришла желтая, пищащая на низких частотах тоска. Сейчас уже, впрочем, нет и этого. Сейчас вообще остался только какой-то вульгарный материализм. Трясина повседневности. Несмазанная (до скрежета доходящая) карта будня.

Хорошо помню мороженое за 60 копеек. Его продавали возле магазина, неподалеку от дома. Прямо на улице. Я всегда любил лето. И именно летом его продавали. На улице. Большая грузная и добрая женщина. Обычно мы с братом ходили к ней и торжественно вручали ей два рубля. Она открывала крышку своей стойки, и ее большая рука ныряла куда-то вглубь. Я скрещивал пальцы. Это было как лотерея. Но проигравших никогда не было. Мороженое всегда было вкусным. Это было мороженое в стаканчиках. Тогда оно мне казалось просто огромным. Большая канистра молока с ведрами сахара, застывшая в чудесном съедобном бассейне.
Мы всегда ходили по асфальту. А потом он сменялся бетонными плитами. А по бокам был забор. Мы всегда шли и трепались. Иногда мы бегали. Чтобы быстрее отдать по 60 копеек. И солнце тогда было цветным, а одуванчики напоминали марсианские цеппелины. А потом отдавали деньги. И взамен получали нечто большее. Эти безупречные стаканчики с застывшим молоком. Это было то, ради чего можно было потратить весь день, чтобы на следующий купить еще одну порцию мороженого. Ближе к обеду. Когда пожарче. Понимаете?